Главная » Книги

Жихарев Степан Петрович - Записки современника. Дневник студента, Страница 10

Жихарев Степан Петрович - Записки современника. Дневник студента


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

ведет обширную торговлю книгами, а между тем почитает смертным грехом прикоснуться сам к книге, напечатанной гражданской печатью.
  
   15 февраля, четверг.
   Наконец, получил я сегодня аттестат свой, подписанный вчера Страховым, и окончательно распростился как с ним, так с Антонским и со всеми профессорами, кроме Мерзлякова, с которым прощусь 18 числа, в день моего рождения, у нас на пирушке. Не думал я так скоро оставить университет и оставить его таким олухом, в каком-то нравственном расслаблении; а каким молодцом, с какими энергическими надеждами, с какою самоуверенностью в непременных успехах я вступал в него! Вот тебе и успехи! Прежде болезнь, а потом Липецк уходили меня в притчу: д_а _н_е_ _п_о_х_в_а_л_и_т_с_я_ _в_с_я_к_а_ _п_л_о_т_ь _п_р_е_д_ _б_о_г_о_м.
   Впрочем, все к лучшему! С самого детства я так привык верить в промысл, что теперь, не будучи ни ханжею, ни суевером, ни изувером149, ни лицемером, без всякого опасения и предосторожности пускаюсь в житейское море, предаваясь какому-то особому безотчетному путеводному чувству. Знаю, что человек посылается в этот пестрый мир не для того только, чтоб покоиться на розах; но знаю также, что он и не осужден целую жизнь жариться на решетке св. Лаврентия150. Если бог продлит веку, придется отведать всего: и горького и сладкого, но я убежден в одном, что если мера горестей превзойдет меру радостей, то последние, в замену, будут сильнее и живее, и наоборот, а потому:
  
   Смелее с жизнью в бой! advienne que pourra {*}.
   Ура! ура!
   {* Будь что будет (франц.).}
  
   16 февраля, пятница.
   Граф Растопчин даже и в отставке не пропускает ни одного случая, чтоб словом или делом не содействовать славе отечества. Теперь одаряет всех знакомых своих выгравированным и отпечатанным на счет его портретом прапорщика Емельянова, который в 1799 г., будучи простым солдатом, в сражении под Цюрихом был ранен, взят в плен и в плену умел сохранить спасенное им знамя, которое после и возвратил генералу Спренгпортену по размене им пленных.151 Вот что бы Измайлову с его богатством не подражать графу, вместо того чтоб швырять деньги на удовлетворение мелочного губернского тщеславия и безумных прихотей во вкусе времен феодальных!
   В Английском клубе делаются большие приготовления к принятию князя Багратиона, которого на днях ожидают. Сказывали, что стихи заказаны П. И. Кутузову и Николеву: мало одного стихотворца, надобно двух. Не знаю, почему не составили уже полного парнасского триумвирата, присоединив к ним и графа Хвостова? Решено, что обед будет с музыкою, а после обеда будут петь песенники и цыгане попеременно. Не знаю, удастся ли мне попасть на этот праздник, в число избранных пятидесяти человек гостей, но во всяком случае постараюсь. Та беда, что желающих слишком много, и дело не обойдется без затруднений, а признаюсь, очень хочется поближе увидеть этого витязя, который сделался так дорог сердцу каждого русского.
  
   19 февраля, понедельник.
   Вчерашняя пирушка наша не похожа была на прошлогоднюю: обед и ужин были еще изобильнее и вакховых даров всякого разбора и качества вдоволь, но как-то все сбивалось на заупокойную трапезу. За обедом
  
   Холодный царствовал рассудок,
   Сухих приличий важный тон,
  
   а после, за ужином, хотя гости несколько и поразвеселились, однако ж без настоящего увлечения. Напитки уничтожались, но вино претворилось в воду и хмель, по выражению Буринского, б_л_а_г_о_с_л_о_в_е_н_н_о_е_ _ч_а_д_о_ _б_е_с_п_е_ч_н_о_с_т_и, отказывался споспешествовать общей веселости.
   "А знаете ли, господа, отчего мы сегодня сидим повесив носы?", - сказал Злов, который запел было: "mihi est proposition" {Мне предложено (лат.).} и остановился, видя, что никто ему не подтягивает. - "А это от того, Петр Васильич, что мы их не вздернули", - отвечал Буринский. Все засмеялись. "Не угадал, любезный, - возразил Злов, - это от того, что мы чересчур жеманимся". - "А так как жеманство есть вывеска пошлой посредственности, - сказал Мерзляков, - следовательно, мы сегодня, по мнению вашему, люди посредственные: consequentia valet" {Вывод правилен (лат.).}. - "И сегодня и завтра, Алексей Федорыч, если захотите быть не тем, что вы есть; я запеваю вам одну из любимых ваших песен, и никто из вас не думает подтянуть мне: этого не бывало, и я недоволен вами". - "Часто бываешь недоволен другими от того, что недоволен самим собою, Петр Васильич". - "Буринский состри за меня: это по твоей части, а я, видишь, дополняю гостям стаканы - тружусь". - "От того-то Алексей Федорыч и не в духе, что праздные не любят трудолюбивых". - "Ай-да умная голова!", - вскричал Злов. "Десяток умных голов не стоит одной веселой, - подхватил Мерзляков, - все умны п_о-с_в_о_е_м_у". - "Я желал бы быть умным п_о-в_а_ш_е_м_у, - сказал Федор Павлович, - и тогда бы я был счастлив". - "За доброе слово спасибо, Федор Павлыч. Мы старые приятели, но предположение твое ошибочно". - "Как ошибочно? а талант, а слава!". - "Твое восклицание годилось бы в заказную речь для пансионского акта, а за приятельским ужином оно не у места: талант, любезный, не проложит пути к счастию, а славу надобно выстрадать". - "Не всегда, Алексей Федорыч, - возразил дотоле молчавший, скромный Василий Иванович, - не всегда: большею частью талант сопровождается общим уважением и рано или поздно зависть и недоброжелательство должны заплатить дань истинному достоинству и смириться пред ним". - "А до тех пор, почтеннейший отче, можно десять раз умереть с голоду. Но, впрочем, говоря о счастье, я понимал его так, как привыкли понимать его в свете, и повторяю, что счастье и талант - несогласимые противоречия. Дело другое в отношении духовном: и я постигаю, что настоящее счастие состоит в одном только исполнении своих обязанностей к богу и ближним, каких бы оно самопожертвований ни требовало". - "Но другого счастия на земле и нет, любезнейший Алексей Федорыч; все прочее, что называют счастием, есть не что иное, как только удовлетворение страстей". - "Согласен, Василий Иваныч, очень согласен с вами, но для того чтоб находить счастье в самопожертвовании, надобно возродиться духовно, а покамест мы не удостоились сей благодати, страсти останутся солью жизни и без них она будет безвкусна...".
   Мы расстались поздно, и все невеселы.
  
   20 февраля, вторник.
   Помещик Д. В. Улыбышев рассказывал в клубе, что в числе умерших в запрошлом году в Нижегородской губернии 31000 с чем-то душ находилось до 25 человек, имевших от 100 до 120 лет, но что такое долголетие довольно обыкновенно в России и особенно в Сибирском краю, в котором люди замечательны крепостью телосложения и отличаются умеренностью в жизни, но что ему однажды удалось видеть пример такой долговечности, какого, вероятно, никто и нигде не встречал. Наследовав после отца небольшое имение в Рязанской губернии, он ездил осмотреть его, и так как в нем не было господской усадьбы, то ему и отвели у одного зажиточного крестьянина, по прозвищу Генварева, простую светелку. У самой квартиры встретили его два старика, седые, как лунь, но еще довольно бодрые, судя по их летам, и, по обычаю, пали на колени и, кланяясь в землю, просили принять хлеб-соль. "Я, - продолжал Улыбышев, - удивился почтенной наружности и благообразию этих стариков и тотчас начал с ними ласковый разговор: "Вы здешние хозяева?". - "Да, кормилец". - "А велико у вас семейство?". - "Да всех-то душ с пятьдесят будет". - "И живете нераздельно?". - "Нераздельно, отец родной". - "Как же вы это умещаетесь?". - "Да вон в трех избах, а четвертая - светлица, для свадебок". - "Много ли ж тебе лет, старик?". - "Кому, государь, мне или сынку-то?". - "А это разве сынок твой?". - "А как же, кормилец; вишь ему только восьмидесятый с петрова дня пошел". - "Да тебе-то сколько ж?". - "Без двух годков сто будет". - "Хорошо, старина, благодари бога, что сподобил пожить столько. Если в семье старший есть, так и порядок есть и дело спорится". - "Вестимо, родимый, без старшего какой уряд? Вот и я остался после родителя-батюшки чуть не малолетный, годков тридцати, и кабы не дедушка - дай бог ему здравствовать - то проку было бы немного". - "А дедушка-то долго жил?". - "Да он и теперь еще здравствует, только ноги плохо двигаются, все больше на палатях пребывает". Я обомлел и поскорее вошел в избу, в которой жило семейство этих Мафусаилов. "Здорово, дедушка, - сказал я, входя в избу, довольно громко, - как поживаешь?". - "А ты кто такой?" - откликнулся с палатей голос довольно зычный. - "Вишь, молодой барин приехал, - сказал ему внук, - у нас в светлице стоять будет". - "Ну що ж, на здоровье, - проговорил старик. - Надо барана зарезать, али птицу какую, да выломать медку". - "Все есть, - отвечал я, - не тревожься, старик. Да скажи, не помешал ли я тебе, а если нет, так вот хотел бы спросить тебя кой о чем". - "Ну що ж, почему и не спросить: лет с десять ничего уж не делаю, на одном месте лежу". - "А много лет тебе?". - "Да господь ведает. Как наряжали под подводы государю Петру Алексеевичу, как в Воронеж ехал, в ту пору было годков шестьдесят". - "И ты видел государя и помнишь его?". - "Ну, как не помнить? Такой был дюжий да здоровенный, а уж любопытный какой - и, господи, упаси! Чего сам не спрошает, так другим спрошать велит. Вишь, проведал, что нам было наказано отмалчиваться перед ним, так, бывало, через других и норовит о чем-нибудь у нас допытаться...".
   "Я после справился по ревизской сказке о летах этого старика: ему показано было 142 года, но все думают, что в сущности он был старее. У меня не достало духа поближе взглянуть на эту развалину человеческую".
   Обжегся на молоке, будешь дуть и на воду, говорит пословица. Поверив рассказам о рыбьем сукне и домашнем шампанском, я, прежде чем поверить рассказу о долговечном крестьянине, справился кой у кого о самом рассказчике - общий голос в его пользу: 25 лет известен в Москве за скромнейшего и правдивейшего человека, который, что называется, лишнего слова не выпустит на ветер.
  
   21 февраля, среда.
   Сегодня приехал генерал-адъютант государя, Уваров, а на днях прибудет и князь Багратион. Ждут также Александра Львовича Нарышкина для окончательного устройства и принятия театра в ведение императорской дирекции. Надобно видеть, в каком восхищении актеры, и особенно те, которые доселе были крепостными. Пора была подумать об участи этих бедных людей. Директором, говорят, назначен будет Всеволод Андреевич Всеволожский. Нельзя было сделать лучшего выбора: богат, живет на роскошную ногу, знаком с целой Москвой, гостеприимен и приветлив, имеет свой отличный оркестр - словом, настоящий директор императорского театра. Думают, что это звание введет его в большие издержки, но что ж в том худого, если богатый человек употребит в пользу службы свои избытки? Это похвальнее, чем живиться и крохоборничать от службы, как то делают многие.
  
   23 февраля, пятница.
   Над нашей Катериной Ивановной Яковлевой учреждается опекунство; только не такое нежное опекунство, под каким была она у маменьки и дядюшек до своего совершеннолетия - нет, это опекунство будет тягостное, стеснительное, жестокое, и стражем интересов доброй ветренницы назначается строгий и расчетливый генерал Струговщиков. Увы! ее разлучают с магазинами и магазинщицами, с мадам Шалме, Дюпаре и прочими отъявленными разбойницами, запрещают забирать в долг на Кузнецком мосту всякое тряпье и подписывать счеты разных усердных услужников, не взглянув на итог. Увы! увы! А между тем имя и звание искателя приключений, увозившего ее, сделалось известным: это какой-то пожилой полковник или генерал Дембровский.
   Князь Д. А. Хилков, не только не знакомый с Катериною Ивановною, но и никогда ее не видавший, однажды, играя в бостон у тетки ее, М. И. Суровщиковой, услышал, что приехала какая-то дама и в другой комнате громко разговаривает и поминутно хохочет, вдруг положив карты на стол, сказал: "Ах, боже мой, какие у этой дамы или барышни прекрасные зубы!". - "А почему вы так заключаете?", - спросил Жеребцов. - "Да все хохочет, - отвечал Хилков, - а не имея прекрасных зубов, женщина хохотать не станет". И в самом деле, у ней зубы, что твои перлы, и рыжий князь Волконский уверяет, что он дал бы за каждый по мужику. Бедный князь, видно его собственные плохо жуют!
   Говорят, что эта перлозубая ветренница чуть ли не выходит замуж за какого-то Шереметева152. Пора, пора!
  
   25 февраля, воскресенье.
   Вчера вечером у князя Сибирского
  
   Я познакомился с одною
   Распрепочтенною княжною
   Елизаветой Трубецкою,
  
   которая с будущего года намерена издавать м_о_д_н_ы_й_ _ж_у_р_н_а_л_ _д_л_я_ _ж_е_н_щ_и_н_ под названием "Амур". Не знаю, кто мог надоумить сиятельную издательницу просить у меня совета насчет эпиграфа к будущему ее журналу, только она выбрала советника невпопад. Я сказал ей, что к такому журналу, который называется _А_м_у_р_ и будет издаваться дамою, приискать эпиграф очень нелегко и что, по мнению моему, для полного успеха в _с_т_о_л_ь_ _в_а_ж_н_о_м_ _д_е_л_е_ ей следует обратиться за советом к князю Шаликову как лучшему специалисту в столице по части эпиграфов, мадригалов и всего, что касается до _а_м_у_р_н_о_й_ литературы. Княжна осталась очень довольна моим указанием на князя Шаликова и хотела непременно посоветоваться с ним при первой встрече - на П_р_е_с_н_е_н_с_к_и_х _п_р_у_д_а_х! В добрый час!
   При сем случае я узнал, что князь Юрий Трубецкой, переводчик с французского небольшой комедии под заглавием "Платье без галунов", близкий родственник будущей издательнице "Амура". Видно таланты наследственны в этой фамилии.153
   Вот и еще одна дама, г-жа фон Фрейтаг (Мария Франциска Регина, урожденная Pfundheller), переводчица комедии Гингера "Наш пострел везде поспел" и знаменитой иффландовой драмы "Охотники" (скорее, стрелки - die Jager), разрешилась оригинальною драмою в пяти действиях "Великодушная женщина". Мне случилось прочитать ее - и грешный человек! полагаю, что зрители слишком будут великодушны, если при представлении досидят до окончания первого действия.154
  
   26 февраля, понедельник.
   Вот роман, так роман, которым снабдил меня добрый Платон Петрович Бекетов. Во-первых, одно имя героя уже приводит в трепет: Д_о_н_ _К_о_р_р_а_д_о_ _д_е_ _Г_е_р_р_е_р_а! А эпиграф? П_о_с_м_о_т_р_и_т_е, _п_о_с_м_о_т_р_и_т_е! В_с_е_ _з_а_к_о_н_ы _с_в_е_т_а_ _н_а_р_у_ш_е_н_ы, _у_з_ы_ _п_р_и_р_о_д_ы_ _п_р_е_р_в_а_н_ы, _д_р_е_в_н_я_я _в_р_а_ж_д_а_ _и_з_ _а_д_а_ _в_о_з_н_и_к_л_а! У-у! у-у! так мороз и подирает по коже! и однако ж этот роман - сочинение очень доброго, миролюбивого и умного человека, бывшего нашего студента - Г_н_е_д_и_ч_а. Некогда в университете его называли l'etudiant aux echasses {Студент на ходулях (франц.).}, или просто х_о_д_у_л_ь_н_и_к_о_м, потому что он любил говорить свысока и всякому незначительному обстоятельству и случаю придавал какую-то важность. Между прочим он замечателен был неутомимым своим прилежанием и терпением, любовью к древним языкам и страстью к некоторым трагедиям Шекспира и Шиллера, из которых наиболее восхищался "Гамлетом" и "Заговором Фиеско". X. А. Чеботарев очень уважал его, и когда, во избежание припадков подагры или хирагры, должен был, по предписанию врачей, решаться на сильный моцион, то одного только Гнедича приглашал с собою играть в бабки. В "Гамлете" особенно нравилась Гнедичу сцена привидения, а в "Фиеско" - монолог Веррины, в котором этот беспощадный заговорщик (карикатура на Катона) говорит, что он "готов распороть себе брюхо, вымотать кишки, свить из них веревку и на ней удавиться!". Не бойсь не верится? Не угодно ли взглянуть? Трагедия напечатана у старого знакомца нашего Гари в 1803 г. и продается по цене неслыханной. И вот результатом этой страсти к "Гамлету" и "Фиеско" появился "Дон Коррадо де Геррера, или дух мщения и варварства испанцев"!155
   А Бородулин тут как тут: вышел роман, как обойтись без эпиграммы?
  
  
  
  
  
   Коррадо говорит,
   Что ш_т_у_к_у он такую сотворит,
  
   Ч_т_о_ _л_о_п_н_е_т _а_д_ _с_о_ _с_м_е_х_у.
  
   Он сделает потеху:
   Все грешники лишатся ада,
   Кроме читателей Коррада.
  
   Натянул, злодей, крепко натянул, да как быть! подчас обмолвишься и вместо умной глупости скажешь глупость и пошлую.
   Гнедич, который увлекался всем, что выходило из обыкновенного порядка вещей, который три раза прочитал "Телемахиду" от доски до доски и даже находил в ней бесподобные стихи, предпринял было сочинение какой-то драмы в 15 действиях, но не успел, по случаю отъезда своего в Петербург156. Когда приятели его, в особенности сметливый Алексей Юшневский, стали издеваться над его намерением, он доказал, что большие пьесы, в которых сюжет разделяется на несколько суток, совсем не диковина, что, не говоря уже о народных немецких представлениях, каковы, например, "Русалка" и проч., состоящих из трех и более частей, есть у Шиллера трагедия "Валленштейн" в двух частях157, так же как и у Шекспира "Король Генрих" в трех; а наконец, в подтверждение своей мысли, он откопал в какой-то старой, завалявшейся книге, что в Италии (помнится, в Генуе) была представлена пьеса "Генрих IV" в 15 действиях и 3 частях; ее давали по три дня сряду и каждую часть под особым названием: 1) "Генрих, король наварский, при французском дворе", 2) "Генрих в лагере, или сражение при Иври" и 3) "Генрих IV на престоле, или торжественное вступление его в Париж".
   А для чего вся эта театральная эрудиция, если не для извинения безрассудного литературного предприятия?
  
   27 февраля, вторник.
   Бывший тамбовский губернатор Александр Борисович Палицын, с сыном которого я учился в пансионе Ронка, затащил меня к себе, по старому знакомству с тамбовскими моими родными. Преинтересный старик! Он кой-что пописывал и во время своего губернаторства, а теперь сделался литератором не на шутку: ни на час без дела и занимается переводами сочинений большею частью серьезных. Перевел и издал: Макартнея158, Делилев "Дифирамб на бессмертие души", творение Жирардена о составлении ландшафтов и "Новую Элоизу" Руссо. Кроме того, я видел у него в манускриптах почти уже изготовленные к изданию поэмы "Времена года" Ст. Ламбера и "Сады" аббата Делиля и еще очень любопытное "Послание к Привете, или воспоминание о некоторых российских писателях его времени"159. Вот каков! Кажется, этот эксгубернатор с большею пользою употребляет свое время, чем эксгубернатор добрейший Маркловский, составитель новой собачьей породы.
   У Палицына встретился я с Алексеем Дурновым, родным племянником земляка твоего Александра Воейкова, который задает такие славные литературные вечера и попойки Мерзлякову, Жуковскому, Измайлову, Мартынову, Сумарокову, Каченовскому и многим другим у себя в доме, на Девичьем поле. Дурнов, отлично играющий на скрипке и флейте и вообще величайший охотник до музыки, с энтузиазмом рассказывал об изобретении каким-то парижским часовщиком Лораном необыкновенной флейты из хрусталя, издающей такие очаровательные звуки, что, слушая их, какие бы кто крепкие нервы ни имел, а непременно разразится рыданьем. Но это изобретение ничто в сравнении с тем, о котором рассказывала возвратившаяся из чужих краев известная здешняя богачка Шепелева. В бытность ее в Париже выдумали и ввели в большую моду какие-то прозрачные рубашки, о которых путешественница отзывалась с восторгом таким образом: "Не можете представить себе, что это за прелестные сорочки: как наденешь на себя, да осмотришься, ну так-таки все насквозь и виднехонько!".
  
   28 февраля, среда.
   Утром заезжал к саратовскому откупщику Устинову, который иногда снабжает меня, по переводу от отца, деньжонками - почивает! Заезжал к нему во втором часу - почивает! заезжал вечером - и ответ тот же, только во множественном числе: "почивают". Ах, ты господи! Со мною чуть ли не делается то же, что с одним путешественником, который, приехав в Астрахань, тотчас отправился к тамошним индийцам смотреть их идолов. "Можно видеть пагоду?",- спрашивает он у привратника. - "Нельзя, - отвечает привратник, - идолы почивают!". - "А когда же их видеть можно?". - "Когда проснутся". - "Когда же они проснутся?". - "А когда все в городе започивают".
   На что же тут ученье, если надобно к разбогатевшему целовальнику ездить три раза в день из собственных своих ста пятидесяти рублей, а он все почивать будет?
   Рассказывали об одном помещике Долгове, большом ревнивце, которому, по его мнению, изменила молодая жена. Сутки двои или трои разъезжал он по родным и знакомым своим рассказывать постигшее его бедствие и объяснять все подробности измены и случай, по которому он будто бы узнал о ней. Никакие увещания и представления этих родных и знакомых и все их доводы к извинению поступка жены - как, например, что он мог ошибиться, что не надобно принимать так горячо к сердцу маленького кокетства молодой женщины и проч. - не могли успокоить несчастного мужа, и он все оставался безутешен и хотел завести процесс, покамест не напал на Михаила Константиновича Редкина, очень хладнокровного, очень доброго и чрезвычайно здравомыслящего и начитанного старика с сократовской физиономией. "А вот, изволишь видеть, мой любезный друг, - говорил Редкий Долгову, - если и в самом деле приключение такое с тобой последовало и тебя не обманули глаза, так, по мнению моему, все-таки печалиться очень не имеется достаточной причины. Случалось ли тебе читать "Премудрость Соломоню", сиречь его "Притчи"? Если не случалось, так вот прочитай, что он, величайший из всех мудрецов прошедших, настоящих и будущих, глаголет в главе 30, стихи 18-20. "Трие ми суть невозможная уразумети и четвертаго не вем: следа орла паряща по воздуху и пути змия ползуща по камени и стези корабля пловуща по морю и путей мужа в юности его. Таков путь жены блудницы: яже егда сотворит, и измывшися, ничто же, рече, содеях нелепо"160. Следовательно, уж если великий Соломон почитает невозможным у_р_а_з_у_м_е_т_ь подлинность содеянной неверности, потому что она не оставляет по себе следа, так уж нам-то с тобою и подавно нечего искать, с позволения сказать, п_у_с_т_о_г_о_ _м_е_с_т_а".
   Вот что значит настоящее красноречие и кстати приведенный пример из древних писателей! Муж подумал, утешился и теперь опять разъезжает по знакомым, но только для того, чтоб каяться пред ними в слишком поспешном и напрасном обвинении жены своей.
  
   2 марта, пятница.
   Вчера изъездил пол-Москвы с поздравлениями именинниц и насилу сегодня отдохнул. Будь это не по обязанности, изъездил бы всю Москву и, конечно бы, вовсе не устал. Таков человек! Кончил день у Авдотьи Петровны Карамышевой, в надежде встретить Петра Степановича Молчанова, которого хозяйка завербовала к себе в племянники, но вместо этого любезного человека встретил братца ее, известного кащея Василья Петровича Нестерова и несколько других вовсе невзрачных рож, которые только и толковали, что о доходах да о количестве принадлежащих им душ (вероятно, des veritables _a_m_e_s_ _e_n_ _p_e_i_n_e {Подлинно осужденных на адские муки (франц.).}). Тетушка очень сетовала на племянничка: говорила прежде какими-то обиняками, а наконец, перед ужином разразилась прямым и очень ясным упреком: "Нынче, батюшка, случайные родные неслучайных родных знать не хотят. Вот и наш обер-прокурор не удостоил нас своим посещением". Нечего сказать, превеселый вечер! Да и поделом: не умничай, и если тебе хорошо, то не ищи лучшего. Отвечерял бы на Поварской, у Небольсиной, так нет: мы, видишь ты, п_р_о_з_и_р_а_е_м в будущее!
   Получил письмо из Петербурга: просьба моя с аттестатом представлены в иностранную коллегию, и я вскорости определен буду. Зять Лабата, лейб-хирург Иван Петрович Эйнбродт, просил министра Будберга, который дал приказание не медлить определением. Альбини же пишут, что они в конце апреля будут в Москве и надеятся, что я провожу их в Липецк, а за то, по окончании сезона вод, они проводят меня в Петербург. Schwester Dorchen от себя прибавляет, что по принятым мерам я, несмотря на определение в службу, могу до осени пожить на свободе, под предлогом пользования липецкими минеральными водами. Кажется, все улаживается по желанию, как нельзя лучше.
   Благодаря покровителям моим я попал в число гостей на завтрашний обед в Английском клубе; следовательно увижу героя Багратиона лицом к лицу, а праздник должен быть на славу: у садовников Лебедева и Соколова подряжено одних цветов для уборки лестницы и померанцевых деревьев для украшения стола на двести рублей.
  
   4 марта, воскресенье.
   Г_о_с_т_ь. - Благодарю за угощенье,
  
  
  
  
  За ласку и за все про все.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  (В сторону)
  
  
  
  
  Мысль хороша, но исполненье,
  
  
  
  
  Мне кажется, ни то, ни се.
  
  
  
  
  
  
  
  
   (Из оперы "Откупщик-хлебосол").
  
   Конечно, князь Багратион не только сказать, но и подумать этого не может. Прием торжественный, радушие необыкновенное, энтузиазм неподдельный, а угощение подлинно на славу - вот что вчера встретил желанный гость в Английском клубе.
   Стол накрыт был кувертов на 300, т. е. на все число наличных членов клуба и 50 человек гостей, убранство великолепное, о провизии нечего и говорить: все, что только можно было отыскать лучшего и редчайшего из мяс, рыб, зелени, вин и плодов, - все было отыскано и куплено за дорогую цену, а те предметы, которых, до раннему времени года, у торговцев в продаже не было, доставлены богатыми владельцами из подмосковных оранжерей бесплатно: все наперерыв старались оказать чем-нибудь свое усердие и участие в угощений.
   Ровно в два часа пополудни, обыкновенное время обедов в клубе, приехали князь Багратион, градоначальник и генерал-адъютант Уваров и вместе вошли в большую гостиную. Члены клуба, жадничая видеть ближе героя, так столпились вокруг его и в дверях, что старшины, предшествовавшие ему и градоначальнику по обязанности, в качестве хозяев, насилу могли проложить им дорогу. Князь Багратион имеет физиономию чисто грузинскую: большой с горбиною нос, брови дугою, глаза очень умные и быстрые, но в телодвижениях он показался мне не очень ловким.
   Лишь только отворили двери в столовую, оркестр заиграл тот же вечный польский, которым всегда начинаются танцы в благородном собрании: "Гром победы раздавайся!", а старшины поднесли князю на серебряном подносе приветные стихи и тотчас же потом начали раздавать или, вернее, совать их в руки прочим присутствующим. Мне досталось три экземпляра этого высокопарного произведения Николева, в котором, разумеется, не обошлось без Тита, Цезаря, Алкида и прочих нехристей. Вот последние стихи:
  
   Славь тако Александра век
   И охраняй нам Тита на престоле,
   Будь купно страшный вождь и добрый человек,
   Рифей в отечестве, а Цесарь в бранном поле:
  
  Да счастливый Наполеон,
   Познав чрез опыты, каков Багратион,
   Не смеет утруждать Алкидов росских боле.
  
   За обедом князь сидел между двумя Александрами: А. А. Беклешовым и А. Л. Нарышкиным, а против них двое старшин, для угощения. За Нарышкиным особенно ухаживали князья Цицианов и Грузинский и В. А. Всеволожский, потчевая его то тем, то другим, и надобно отдать ему справедливость, что он _н_е_ _о_б_и_ж_а_л_ их отказом. С Уваровым не расставался красавец генерал князь Андреи Иванович Горчаков, племянник Суворова, командующий здесь каким-то полком (чуть ли не нашенбургским).
   С третьего блюда начались тосты, и когда дежурный старшина, бригадир граф Толстой, встав, провозгласил: "Здоровье государя императора!", все, начиная с градоначальника, встали с мест своих и собрание разразилось таким громогласным "ура", что, кажется, встрепенулся бы и мертвый, если б в толпе этих людей, одушевленных такою живою любовью к государю и отечеству, мог находиться мертвец. За сим последовал тост в честь князя Багратиона, и такое же громкое "ура" трижды опять огласило залу. Но вместе с этим "ура" грянул хор певчих, и вот раздалась, наконец, кантата Павла Ивановича Кутузова:
  
   Тщетны россам все препоны:
   Храбрость есть побед залог.
   Есть у нас Багратионы:
   Будут все враги у ног!
  
   В продолжение пения этих к_а_м_п_л_е_т_ц_о_в, как называл их умный циник З. Н. Посников (вместо куплетцов), сочинитель поминутно выскакивал из-за стола, подбегал то к градоначальнику, то к князю Багратиону и к другим почетным лицам и оделял всех, кто только попадался под руку, экземплярами своей кантаты. Простодушный старик Бабенов, которому достался также экземпляр этой кантаты, прочитывая ее несколько раз, никак не мог вразумиться, кому именно принадлежат эти ноги, у которых будут враги, упоминаемые в последнем куплете, и адресовался ко многим с просьбою разрешить его недоумение. "Тут нечего и думать, - преважно заметил ему красноносый весельчак Дружинин, - смысл этого стиха "будут все враги у ног", есть тот, что все враги будут побеждены нами, т. е. русскими. Конечно, автор мог бы сказать это яснее: "будет враг у наших ног", но, как быть! в пылу поэтического вдохновения немудрено ошибиться выражением". Ай да толки! Вот, что называется пересыпать из пустого в порожнее!161
   Между тем тосты продолжались: сперва в честь почтенного начальника Александра Андреевича, А. Л. Нарышкина и генерал-адъютанта Уварова, потом некоторых почетных москвичей: князя Долгорукого, Апраксина, Валуева и многих других и, наконец, старшин клуба и всех его членов. Эти тосты были причиною, что многие нечувствительно понаклюкались. По окончании обеда гости перешли в гостиную, и там старшины объявили князю Багратиону, что он единогласно и без баллотировки избран членом клуба в воспоминание того дня, в который он осчастливил клуб своим посещением. Этой церемонии я не видал, потому что в гостиную попасть не мог - et pour cause {И не без причины (франц.).}.162
   Многие утверждали, что генерал Уваров прислан от государя с секретным поручением: узнать мнение московской публики насчет несчастного аустерлицкого сражения и делаемых приготовлений к новой войне с французами. Не думаю: это просто пустые разглагольствия. Государь, вероятно, знает и без того, что мнение Москвы состоит единственно в том, чтоб не иметь никакого мнения, а делать только угодное государю, в полной к нему доверенности.
  
   7 марта, среда.
   Нейком написал прелестную музыку на две небольшие комические интермедии, сочинения Гунниуса: "Der Schauspiel-Director" и "Ehestand Wehestand". Какой разнообразный и вместе какой трудолюбивый талант этот Нейком! Не проходит недели, чтобы он не попотчевал публику чем-нибудь новым: то сочинит сонату, то симфонию, то квартет, и вот, pour changer {Для перемены (франц.).}, написал в одно почти время две интермедии! Теперь оканчивает хоры для э_л_е_г_и_ч_е_с_к_о_-_д_р_а_м_а_т_и_ч_е_с_к_о_г_о представления, которое будет дано в воспоминание усопшего Штейнсберга. Это "Elegisch-dramatishe Vorstellung" {Элегически-драматическое представление (нем.).} сочинил Гейдеке. Начало не слишком поэтическое:
  
   Auch hieher jagt das ruhelose Herz
   Verfolgend unbesiegbar mit herbem Schmerz {*},
  
   {* Сюда тоже стремится беспокойное сердце, непрерывно преследуемое жестоким страданием (нем.).}
  
   т. е., как водится у немцев: где Herz, тут и Schmerz;
  
   Entflohne Lust
   Aus Freundes В rust {*},
  
   {* Улетевшая из груди друга радость (нем.).}
  
   и опять, разумеется, где Lust, тут и Brust; однако ж умный пробст скоро поправляется:
  
  
  Der Liebe Thranen,
  
  Der Freundschaft Sehnen,
   Ist alles nicht genug die Vorsicht zu versohnen,
   Den Menschen Werth durch Menschen Todt verhohnen? {*}
  
   {* Слезы любви, тоска дружбы - неужели всего этого недостаточно, чтобы упросить судьбу не оскорблять человеческого достоинства человеческой смертью? (нем.).}
  
   Но дело не в стихах, а в музыке. Я слышал некоторые хоры - прелесть! Перед пьесою исполнен будет небольшой реквием, сочинения также Нейкома: есть аккорды, раздирающие душу.
   По смерти Штейнсберга как-то пропадает охота ездить к немцам. Ни скромная прелестница Шредер, ни болтливая кокетка Кафка, одни, не в состоянии поддержать тех пьес, в которых играли они с Штейнсбергом; устоят разве одни только большие оперы, по милости Соломони, Гальтенгофа и Гунниуса.
   В два с небольшим года Штейнсберг "Русалками", "Чортовою мельницею" и "Духовидцем" ("Das neue Sonntagskiad") приобрел тысяч до 20 рублей, которые оставил жене своей, доброй, но бесталанной немочке. Будет ли она уметь сохранить их? Едва ли. Чудное дело! Кажется, вдова Штейнсберга должна была бы в своем кругу внушать к себе уважение, а между тем этого вовсе нет. Вот уж она и сбирается в Петербург вместе с Кистером. Добрый путь, милая Anastasia! Мы не забудем вашего супруга, а Снегирь-Nemo не забудет вас и вашей полновесной пощечины.
  
   8 марта, четверг.
   Штейнсберг был не только отличный актер, но и отличный поэт, хотя поэзия его, как поэзия и всех немецких студентов, воспитывавшихся под влиянием кантовой философии, несколько отвлеченна и туманна, но зато недостаток этот искупается необыкновенною энергией мыслей и выражений. Рифмы Штейнсбергу нипочем и нисколько его не затрудняют. Как хороши его октавы, к которым прибран им так счастливо эпиграф163:
  
  
  
  
  
   Si male nunc, non olim sic erit. {*}
   Der Gegenwart will sich der Geist entschwingen! {**} и проч.
  
   {* Если плохо теперь, не всегда так будет (лат.).}
   {** Над настоящим хочет дух подняться (нем.).}
  
   Все стихотворение от начала до конца выдержано мастерски, а окончание его в особенности превосходно. На днях спишу его непременно целиком, на досуге переведу и посвящу Мерзлякову. Это, во-первых, будет посильная дань моей к нему благодарности, а во-вторых, небольшой косвенный упрек за то, что он не любит немецких поэтов.
  
   10 марта, суббота.
   После клубного обеда князю Багратиону и после частных угощений, которыми Москва чествовала дорогого гостя и других петербургских приезжих, она отдыхает. Пора! Надобно же веселой старушке Москве переварить все съеденные ею стерляди и выпитое шампанское. Теперь настоящий пост: тихо и смирно, ни обедов, ни новостей.
   Говорят, что обязанности скучны, но я начинаю находить, что скучно и без обязанностей. Решился опять таскаться по лекциям, что очень утешает моего Петра Ивановича, а между тем продолжается переписка насчет моего определения в службу. Не знаю, как благодарить моих добрых покровителей за все хлопоты, которые они на себя по сему случаю принимают.
   У князя Ивана Сергеевича Гагарина встретил я знаменитого живописца Тончи. Он женат на старшей дочери князя. Сед как лунь. Судя по виду, ему должно быть лет около шестидесяти, но, по живости разговора, нельзя дать ему и сорока. Он занимал всю беседу. Удивительный человек! кажется живописец, а стоит любого профессора: все знает, все видел, всему учился. Толковал о политике, науках, современных открытиях, рассказывал разные анекдоты, один другого занимательнее. Я слушал разиня рот и не видал, как пролетело время. Между прочим, он сказывал, что когда в Лукке захотели образовать муниципалитет, то один остряк из слова municipality сделал прекрасную анаграмму, которая может итти за эпиграмму: Capi mal uniti {Неудачно объединенные головы (итал.).}. Рассуждая о сходстве латинского и итальянского языков, он рассказал следующий анекдот. Некоторые богатые жители в Вероне, построив часовню богоматери, захотели украсить ее приличною надписью, но вышло затруднение: одна половина строителей желала, чтоб надпись сделана была на латинском языке, а другая настаивала, чтоб она была на итальянском. Долго продолжался спор, покамест один находчивый академик не помирил обе стороны, сделав следующую надпись:
  
   Inmare, in terra, in subita procella
   Invoquo te, Maria, benigna Stella. {*}
  
   {* На море, на земле, под внезапной бурей я взываю к тебе, Мария, благосклонная звезда (лат. и итал.).}
  
   Все были удовлетворены: для одних надпись была латинская, для других итальянская. В пример необыкновенной гибкости латинского языка, Тончи написал одну фразу, которую читай как хочешь, с начала или с конца, буква в букву, и она сохраняет свой смысл;
  
   In girum imus noctu ut consumimur igni.
  
   {Мы ночью входим в круг, чтобы сгореть в огне (лат.).}
  
   Что за любезный человек и с каким многосложным образованием этот Тончи! После всего, что я слышал о нем и от него, не удивляюсь, что русская княжна вышла за итальянского живописца. Он страстно любит литературу и сам пишет стихи: Микель-Анджело и Сальватор Роза были также поэты; в альбоме одной из его своячениц я читал написанные им стихи: не ручаюсь, чтоб они были его сочинения, но во всяком случае выбор делает честь его вкусу.
  
   Il passato non e, ma se lo finge
   La vana rimembranza.
   Il futuro non e, ma se lo pinge
   L'indomita speranza.
   Il presente sol e, ma in un baleno
   Passa del nulla in seno.
   Dunque, la vita e appunto
   Una memoria, una speranza, un punto. {*}
  
   {* Прошедшего нет, но тщетная память хранит его у себя. Будущего нет, но непокорная надежда рисует себе его. Есть лишь одно настоящее, но оно мгновенно уходит в лоно небытия. Итак, жизнь есть, действительно, воспоминание, надежда, мгновенье (итал.).}
  
   Тончи теперь мало занимается живописью и пишет иногда только портреты с родных жены своей. Портрет, написанный им с старого князя - произведение образцовое: кроме необычайного сходства, какая работа и какой колорит! Точно живой, так и выходит из полотна; но говорят, что этот портрет, как он ни превосходен, ничто в сравнении с портретом Державина, писанным в Петербурге. Тончи ни за что не хотел представить поэта в парике, а Державин не соглашался писать себя плешивым, и потому художник придумал надеть на него русскую соболью шапку. Сказывают, что это верх совершенства164.
  
   14 марта, среда.

Другие авторы
  • Поплавский Борис Юлианович
  • Дмоховский Лев Адольфович
  • Колбановский Арнольд
  • Коропчевский Дмитрий Андреевич
  • Вилькина Людмила Николаевна
  • Лемуан Жон Маргерит Эмиль
  • Вонлярлярский Василий Александрович
  • Копиев Алексей Данилович
  • Аргамаков Александр Васильевич
  • Бюргер Готфрид Август
  • Другие произведения
  • Третьяков Сергей Михайлович - (О Маяковском)
  • Блок Александр Александрович - ''Разбойники''
  • Чарская Лидия Алексеевна - Герцог над зверями
  • Толстой Алексей Константинович - Смерть Иоанна Грозного
  • Ильф Илья, Петров Евгений - Фронтовые корреспонденции
  • Мельников-Печерский Павел Иванович - Аннинский Л.А. Ломавший
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Заяц
  • Розанов Василий Васильевич - Женщина перед великою задачею
  • Стасов Владимир Васильевич - Первый концерт концертного общества
  • Михайлов Михаил Ларионович - Художественная выставка в Петербурге
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (20.11.2012)
    Просмотров: 153 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа