Главная » Книги

Уэдсли Оливия - Миндаль цветет

Уэдсли Оливия - Миндаль цветет


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


Оливия Уэдсли

Миндаль цветет

Almond blossom (1921)

Перевод с английского Д. А. Теренина (1927)

Книга первая

ГЛАВА I

   Окончив завтрак, который он ел с большим удовольствием, выпив чашку чудного кофе и поглотив немало булочек с вареньем, Рексфорд вышел из-под украшенного белыми и розовыми кистями тента посмотреть, какова погода.
   А день был прекрасный - солнце сияло, небо было синее, воздух кристаллически прозрачный, и тени на фоне ярко-белых мест, освещенных солнцем, казались точно выгравированными. В такой день, по мнению Рексфорда, нужно было что-нибудь предпринять. Он вообще считал, что каждый день нужно было что-нибудь делать, а в городе в особенности: но делать что-нибудь в городе означало просто уехать из него куда-нибудь на воздух. Правда, Паго нельзя было назвать настоящим городом, но все-таки это было место, в котором были улицы, а следовательно, самое лучшее было поскорее покинуть его пределы.
   Рексфорд вынул маленькую зажигалку, закурил папиросу и по привычке стал глядеть по сторонам, не увидит ли он где-нибудь собаки, и тут в его воображении вырисовалась картина его собственного двора и фигура псаря с его любимым терьером Ником.
   Не имея желания продолжать прогулку и все еще вспоминая Ника с его замечательными янтарными глазами и безукоризненным сложением, Рексфорд вернулся в отель и поднялся в комнату жены. Он шел, слегка покачивая плечами, той свободной походкой, которая всегда отличает атлета, и, когда, постучавшись, он остановился в ожидании, его фигура на фоне белой крашеной двери казалась очень большой и громоздкой.
   Франческа пила шоколад в постели, читая полученные на имя Рексфорда письма и строя для него планы на предстоящий день.
   Он поцеловал ее чудные волосы, перевязанные сзади широкой лентой с бантом, как у маленькой девочки, осторожно опустился на хрупкий плетеный стул, который заскрипел под его тяжестью, вытянулся, улыбнулся Франческе и сказал:
   - Ну, хорошо, как же насчет этого?
   Он задавал тот же вопрос каждое утро в течение всего путешествия, и Франческа, предупреждая его желания, всегда позволяла ему водить ее в такие места, которые, по ее мнению, больше всего ему нравились, где он мог бы плавать, ловить рыбу и стрелять или, по крайней мере, смотреть, как другие занимаются тем или иным спортом.
   Друзья Франчески, претендовавшие на "полную откровенность" с нею, - которая, в сущности, является не чем иным, как самой докучливой назойливостью, - часто говорили ей, что Тони у нее под башмаком.
   Слушая их, Франческа только улыбалась, а передавая их замечания Тони, смеялась громко.
   На самом деле Франческа любила своего мужа. Она полюбила его сразу; вполне сознавая, что он был не слишком "боек" и скорее даже немного тяжеловесен, она тем не менее любила в нем эту тяжеловесность так же, как любила его золотистые волосы, хорошо приглаженные утром и перед обедом, но уже менее послушные к вечеру, так же, как любила его голубые глаза, упрямый мальчишеский рот и всю его громоздкую, сильную фигуру.
   При слабом свете комнаты, в своем легком, белом костюме, он казался в это утро еще более громоздким, чем когда-либо.
   Раздался стук в дверь, и, весь сияя от удовольствия, в комнату вошел слуга с большим букетом желтых роз. Он разразился целым потоком красноречия, описывал свои похождения в поисках за этими розами, их необыкновенную красоту, а также красоту благородной сеньоры и щедрость ее мужа.
   Рексфорд приподнял одну бровь, дал слуге пять песет и поблагодарил его. Затем, взяв у него розы, он передал их Франческе.
   - Я боялся, что мне не удастся достать именно таких... желтых; ведь другие... это совсем не то!
   Он пересел на край кровати и обнял жену. Оба засмеялись.
   - Какая была бы трагедия, если бы этот малый не сумел их достать, не правда ли, дорогая, в такой день, как сегодня?
   Франческа притянула его к себе своей белой рукой и поцеловала.
   - Тебе приходят в голову чудесные мысли, Тони, - нежно сказала она, прижимая его лицо к своему.
   Рексфорд просиял.
   - О нет, - счастливым голосом уверенного человека сказал он, - но когда имеешь счастье быть мужем такой прелести, как ты, моя дорогая, нельзя забывать. Я и посейчас помню, как я нервничал, ожидая тебя в храме. Мне показалось это вечностью, и когда ты, наконец, появилась, у тебя был вид такого младенчика, мне стало стыдно и даже как-то страшно, как будто я совсем не имел права на тебя.
   Он выпрямился, закурил папиросу и передал ее Франческе, затем, закурив другую для себя, добавил:
   - Ты знаешь, дорогая, я чувствую себя так хорошо, сидя с тобою, как десять лет назад. Но мне кажется, ты что-то молчалива, родная; случилось что-нибудь?
   Франческа засмеялась отрывистым смешком: - Ничего, честное слово. Но ты понимаешь, что жена не может не быть тронута таким подношением в десятую годовщину свадьбы. Другие мужья, дорогой мой, после такого срока вместо того, чтобы подносить золотые розы, начинают подумывать о разводе.
   Рексфорд засмеялся:
   - Только плохие мужья, родная. Весь вопрос в том - способен человек или не способен оценить свою подругу жизни, и притом с самого начала.
   Он встал и поправил перед зеркалом свой галстук.
   - Ты знаешь, Фай, я не хвастаюсь блеском своего ума, но ты согласишься, что я сумел рассмотреть хорошую вещь, как только я ее увидел?
   Он опять подошел к постели и стоял, улыбаясь жене.
   - А не пора ли тебе встать?
   - Дорогой мой, сейчас. Пошли мне Матильду, когда пойдешь. Ее дверь через одну от моей направо. Но, Тони, одну минутку - подойди сюда.
   Он вернулся.
   - Нет, сюда, сюда, совсем сюда.
   Он опять встал около нее, немного заинтригованный; она протянула ему руку.
   - Встань на колени, дорогой, ты так далеко от меня; и не смотри так испуганно, никто тебе ничего не сделает. Тони...
   - Что, родная, в чем дело?
   Его недоумевающий взгляд не мигая встретился с ее глазами.
   - Тони, ты был так бесконечно мил, ты говоришь... ты сказал сегодня такие вещи, которые тронули мое сердце и даже немного поразили его. Нет, дорогой, я имею в виду "поразили" не в дурном смысле. Я говорю это по поводу твоего последнего замечания относительно умения оценивать. О дорогой, разве в тебе произошла такая перемена? Разве ты не продолжаешь жалеть, не продолжаешь вечно думать, что это... как бы сказать... тяжелое испытание, когда бывает у нас Чарльз с мальчиками?
   Рексфорд высвободил свою голову из-под ее руки.
   - Послушай, - твердо сказал он, - я никогда не думаю и не думал, как ты говоришь, никогда не сожалел о том, что взял тебя тогда на охоту. Мы оба рассчитывали, что все окончится благополучно, и ты должна знать, что счастливейшей минутой моей жизни была та, когда доктора, после того, что случилось, сказали, что ты останешься жива. Слушай меня, Фай, и верь мне: если грозит опасность нескольким лицам, в числе которых находится жена, мужу ни до кого нет дела, кроме жены. Выбор в данном случае предрешен, неизбежен, потому что человек просто "не выбирает". Это факт, это неотъемлемая часть жизни, потому что и жена является частью его собственной жизни. Что же касается Чарльза и мальчиков, то я просто вижу в нем великолепного спортсмена, и если ты воображаешь, что я провожу свою жизнь, тоскуя по недосягаемому, то знай, моя родная, что я почти никогда об этом и не думаю.
   Он встал, взял ее белый шелковый пеньюар и подал его ей.
   Она скользнула в него, и он минутку постоял так, держа ее в своих объятиях.
   - Ну, теперь все благополучно? - спросил он, отпуская ее.
   - Вполне!
   Он опять, смеясь, сжал ее в своих объятиях.
   - Ты иногда бываешь прямо ребеночком, правда! Ну, теперь поспеши со своим одеванием, а я пойду куплю на пробу местных папирос; они, кажется, очень крепкие.
   Франческа услыхала, как он спускается по лестнице и остановился на минутку в передней, а затем в окно увидала, как он вышел на улицу.
   - Дорогой, дорогой обманщик, - прошептала она.
   А Рексфорд тем временем говорил сам с собою: "Я разыграл это поразительно удачно, она совсем не догадывается, что я ее надул. Что делать! Не везет нам в этом, и нечего гнаться за невозможным. Маленький Чарльз займет пустое место, вот и все, и все-таки это будет утешением".
   Он размышлял на ходу о том, что Испания, по-видимому, страна, очень подходящая для детей; они толпились у каждой двери, и каждая грязная канавка была настоящим детским царством. К нему вперевалку подбежал ребенок лет трех-четырех, в этом зрелом возрасте уже большой мастер клянчить, и стал настоятельно требовать подачки. Рексфорд рассмеялся, дал ему песету и стал выслушивать его бесконечные благодарности. В этот миг другие ребята увидали, какое счастье выпало на долю этого пионера; они, как пчелы, окружили Рексфорда, и, пока те, которые были еще не тверды на ногах, искали поддержки, хватаясь за его брюки, дети побольше ловили его руки, и все хором жужжали ему в уши.
   - Хорошо, хорошо, - сказал он, улыбаясь и смотря вниз на своих требовательных поклонников. - Нате, ловите, маленькие пираты!
   Он бросил им пригоршню мелких монет, посмотрел на их свалку и пошел разыскивать папиросы.
   В сотый раз обдумывал он вопрос, что сказала бы Фай на то, чтобы усыновить маленького ребенка, так - для забавы, а вернее - признался он сам себе - для того, чтобы придать жизни тот интерес, которого ей не хватало. Однако ни на минуту не остановился он на мысли намекнуть ей на это.
   Мысль эта продолжала преследовать его, пока он блуждал по солнцу, поджидая Франческу, и наблюдал за бесчисленным потомством испанцев, копошившимся в жаркой пыли.
   Отцовская любовь к детям обычно бывает врожденной; редко можно встретить мужчину, который не любил бы детей, но у некоторых это чувство является особенно глубоким, и весь смысл жизни для них как бы воплощается в этом чувстве.
   К этой категории людей принадлежал и Рексфорд, и эта врожденная черта сделала из него хорошего хозяина, отличного дядю и рыцарскую душу, - а вместе с тем и неудовлетворенного человека, как бы он ни отрицал это.
   В данном случае получился как бы парадокс: то свойство, которое возбуждало в нем недовольство жизнью, вместе с тем не позволяло ему громко его высказывать; любовь или, вернее, наклонность покровительствовать другим естественно играла самую важную роль в его отношениях с Франческой, а потому, если желания его не разделялись Франческой, он никогда их не высказывал, зная, что это могло бы ее огорчить.
   Вообще, нельзя было назвать его самоотверженным человеком; просто он любил свою жену.
   Франческа спустилась на веранду и подала ему знак своим белым зонтиком.
   В пронизывающем ее солнечном свете ей можно было дать не более двадцати четырех лет. На самом деле ей было тридцать четыре, но у нее был тот особенный английский цвет лица, который как будто никогда не блекнет и не грубеет, и светлые волосы, одновременно напоминавшие и пепел и золото. Ее всегда называли красавицей; в действительности она была очень хорошенькой женщиной, которая умела оттенить свою красоту и которая, даже будь она бедна, все-таки казалась бы элегантной. Она была тонка почти до худобы, но одевалась так, чтобы подчеркнуть свою стройность и не выглядеть худой.
   Рексфорд подошел к ней и закрыл ее белый, с серыми полосками зонтик.
   - Я распорядилась подать машину, - сказала ему Франческа, натягивая длинные замшевые перчатки. - Как ты думаешь, не поехать ли нам к реке? Может быть, после завтрака нам удастся выкупаться. Я велела приготовить наши костюмы.
   - О, великолепно! - сказал Рексфорд.
   Пока они говорили, подъехал открытый автомобиль; верх его был поднят ввиду сильной жары. Рексфорд всегда правил сам; автомобильный спорт был его страстью, которая никогда его не покидала. Когда он не был в одном из своих автомобилей, можно было с уверенностью сказать, что он был или около него, или под ним, всегда с трубкою в зубах и что-то насвистывая. Об автомобиле он говорил, как о живом существе, с любовью восхваляя те или другие его достоинства. Поездка по Испании была ознаменована бесконечными починками самой совершенной машины, "Роллс", после ее ежедневных мытарств по самым ужасным дорогам в Европе.
   Слуги любили Рексфорда. Шофер Карвель, прошедший специальные автомобильные курсы, бывал страшно доволен, когда Рексфорд заводил с ним разговор по каким-нибудь техническим вопросам, и, хотя высказываемые Рексфордом взгляды бывали иногда совсем неправильны, Карвель всегда с ним соглашался, лишь заслужить бы его внимание.
   Подав машину, шофер пересел на заднее место; а Рексфорд, взявшись за руль, сначала выбрался из толпы детишек, а потом направил автомобиль по Севильской дороге. По сторонам Франческа заметила алоэ, которые стояли в цвету, в полном своем великолепии, несмотря на придорожную пыль. Мимо промелькнула часовня; какой-то богомолец положил на распятие гирлянду из апельсиновых цветов, и в лучах яркого солнца она сияла, как живой венец из звезд.
   Телеги, запряженные быками, лениво тащились по дороге, и возницы, несмотря на крики Рексфорда и гневную брань Карвеля, с бычьим упрямством отказывались прибавить шагу.
   Франческа смеялась над своими спутниками.
   - Как хорошо, - говорила она, - что едем немного тише; по крайней мере, можно хоть что-нибудь рассмотреть.
   Но Рексфорд весь кипел гневом, и лицо его выражало то негодование, которое в подобных случаях можно прочесть на лицах завзятых водителей, садящихся в автомобиль как будто лишь для того, чтобы как можно скорей из него выйти, и считающих, что всякое препятствие, встреченное ими на дороге, должно исчезнуть с той же быстротой, с какой летит автомобиль на рекорд. Для таких страстных спортсменов автомобиль как экипаж для приятных прогулок при легком прохладном ветерке просто не существует; для них замедлить ход - уже несчастье, а остановиться, не достигнув намеченной цели, - настоящее проклятие.
   Небесные мелодии нежнейшей музыки для таких ярых любителей автомобиля, как Рексфорд, ничто в сравнении с тем легким шипеньем, которое издает на ходу хорошо отрегулированная машина, и крики отчаяния грешников в аду тронули бы его менее, чем скрип неподмазанной гайки. Когда он был занят автомобилем, ничто в мире для него не существовало; как бы ни была красива местность, по которой они проезжали, он ее не замечал.
   Франческа уже привыкла к этому и не делала попыток отвлечь его внимание. Она знала наперед, как все должно произойти, и терпеливо ждала окончания пути. Обычно по приезде на место Тони прежде всего производил тщательный осмотр машины, после чего Франческе приходилось выслушивать более или менее продолжительный монолог об автомобилях вообще, о замечательных качествах, проявленных машиной во время данного пробега, и о ловкости, с которой он, Тони, управлял, минуя попадавшиеся на пути препятствия. Лишь проделав все это, он становился снова любезным супругом и расспрашивал ее, понравились ли ей места, которые они проезжали. Франческа, как любящая жена, обычно отвечала, что она получила большое удовольствие от прогулки и что местность красива, а между тем, исключая те немногие минуты, когда попадавшиеся на пути коза, вол или какой-нибудь двуногий, по-видимому помышлявший о самоубийстве, несколько задерживали ход машины, автомобиль все время летел с такой быстротой, что положительно нельзя было заметить, какие красоты природы находятся по сторонам дороги; в глазах оставалось впечатление от каких-то пятен неопределенного цвета, в которых лишь по догадке можно было признать поля.
   Этот день не был исключением из правила. Тони выскочил из автомобиля, помог Франческе выйти и тотчас наклонился над машиной. Карвель также повис головою вниз, и оба забормотали что-то непонятное.
   Франческа, не дожидаясь Тони, прошла в отель, это была такая же маленькая гостиница, как и в Паго, с верандой, увитой виноградом, со стенами, выкрашенными в розовый цвет, и с крашеными столами. Едва Франческа успела заказать завтрак, как ее догнал Тони; он попросил, чтобы ему дали умыться, и заявил, что голоден и хочет пить.
   Вскоре он возвратился на веранду, поделился с Франческой своими впечатлениями о ходе машины, наполнил свой стакан, а затем нежно спросил ее:
   - Довольна, родная? Как понравилась тебе местность?
   Франческа пожаловалась на пыль, упомянула об алоэ, о часовенке при дороге, и Тони одобрительно ворчал с полным ртом. Когда завтрак был окончен, Тони, зная, что автомобиль стоит в сарае под бдительным надзором Карвеля, предложил, прежде чем отправляться на реку, осмотреть окрестности.
   Они под руку направились по главной улице, оба с папиросами в зубах.
   На улице была тишина. Солнце пекло, но в тени было очень холодно. Как и многие другие города в окрестностях Кордовы, местечко, куда они приехали, производило странное впечатление гордости, холода и полупрезрительного равнодушия к требованиям современной моды.
   - Странное место, - сказал Тони, остановившись перед церковью св. Павла и щуря глаза от солнца, лучи которого ослепительно отражались в черепицах крыши.
   - Войдем, - неожиданно сказала Франческа.
   Они бросили папиросы, и Тони открыл маленькую дверь, перед которой висела тяжелая кожаная завеса; когда он поднял ее, Франческа вошла и в тот же миг почувствовала, как на нее повеяло прохладой и на душе ее стало спокойно.
   Она села на скамью посреди церкви, а Тони остановился позади нее. Через узкое окно врывался луч света и, проходя сквозь цветные стекла, окрашивался в зеленый, алый и пурпурный цвета.
   Прибывшие были одни; в церкви было прохладно, темно и даже немного мрачно, но Франческе тут нравилось.
   Неподалеку от нее возвышался алтарь в честь Пресвятой Девы; Франческа разобрала выгравированную на каменной решетке надпись: "За тех, кого мы любим". За решеткой горели свечи, пламя которых поднималось совсем прямо в тихом воздухе.
   Франческа опустила руку в карман Тони, достала оттуда несколько мелких монет, купила свечей и зажгла их.
   Тони наблюдал за ней. Как большинство мужчин его типа, он не очень задумывался над вопросами религии, пожалуй, даже совсем не думал о них, но все же был верующим. Он ставил религию наравне с благосостоянием государства, подданным которого он состоял, и считал ее столь же необходимой, как почву, дождь и воздух.
   Но на миг, когда глаза его остановились на склоненной стройной фигуре Франчески, на золотистой пряди ее волос, выбившейся из-под шляпы, в нем заговорило воображение. Он опустился около нее на колени и задумался; в его памяти смутно, но все же болезненно встали образы минувшего - их свадьба, смерть ребенка, дом, их жизнь вдвоем.
   Франческа улыбнулась ему, и он, обняв ее, помог ей встать.
   Когда они очутились опять на свету, в обычной обстановке, Тони вздохнул с облегчением. Он рад был вновь увидеть солнце, и ему приятно было смотреть на маленькую ящерицу, которая подбежала к ногам Франчески.
   - Пройдемся немного, - предложил он.
   Он посмотрел на Франческу; в течение дня было два довольно напряженных момента - их утренний разговор и это посещение церкви. Он сказал:
   - Ты знаешь, Фай, мы должны отпраздновать сегодняшний день и выпить хорошего шампанского.
   Франческа поняла его настроение и с улыбкой согласилась на сделанное им предложение, а тем временем они дошли до гостиницы, и Тони опять повеселел.
   Они сели в автомобиль и с той же быстротой, как и раньше, направились к реке, которая протянулась перед ними, сияя на солнце, как изумрудная цепь в серебряной оправе. Они проехали несколько миль вдоль берега, тщетно отыскивая какое-нибудь убежище, и, наконец, увидели вдали простую палатку.
   - Этого будет достаточно, - сказал Тони, - мы заплатим за то, чтобы нас впустили.
   Но по приезде они увидели, что палатка пуста, хотя разбросанные домашние вещи внутри и веревка с висящим на ней бельем снаружи свидетельствовали о том, что еще утром здесь жили люди.
   Тони заглянул внутрь.
   - Тут хорошо, - сказал он, высовывая голову. - Немного грязно, но ведь ты пробудешь здесь недолго. Входи, и, если кто-нибудь придет прежде, чем ты будешь готова, я попрошу подождать.
   Франческа быстро разделась, надела купальный костюм и пошла к реке по песку, который даже сквозь сандалии жег ей ноги. В это время Тони бросился в воду и закричал ей, что вода холодная, как лед.
   Он был замечательный пловец, и, пока Франческа входила в воду, он был уже далеко.
   На несколько сот ярдов ниже того места, где они вошли в воду, через реку был перекинут низкий каменный мост. Тони уже почти доплыл до него, когда Франческа услыхала, как он вскрикнул и вдруг нырнул, потом показался над водою и нырнул еще раз; в тот же миг она увидела на мосту женщину, видимо чем-то страшно взволнованную, а мгновение спустя Тони вновь показался над водою и поплыл, направляясь к берегу. Рядом с его золотистой головой виднелась еще чья-то маленькая головка.
   Франческа также поплыла обратно и, выйдя на берег, побежала к мужу, захватив на ходу свое купальное полотенце.
   Тони стоял на коленях, наклонясь над ребенком лет двух или трех, и старался возвратить ему жизнь искусственным дыханием. Франческа знала, какие движения нужно для этого делать; она опустилась на колени и стала помогать Тони, хотя солнце страшно пекло ей спину. За собой она услыхала какой-то шум и, обернувшись, увидела мать ребенка, которая плакала, умоляя всех святых спасти ее малютку. Рядом с ней, также весь в слезах, рыдая и причитая, стоял молодой мужчина.
   - Боюсь, что ничего не поможет, - прошептал Тони, выпрямляясь и откидывая волосы со лба. - Какое несчастье; я надеялся, что нам удастся спасти маленькую попрошайку!
   И как раз в эту секунду ребенок открыл глаза; таких зеленых глаз Франческа никогда раньше не видала. Малютка посмотрела на Тони и улыбнулась ему, как будто желая выразить ему благодарность за свое спасение и прося, чтобы он в будущем не покидал ее.
   Тони сел и разразился громким смехом. Франческа наклонилась над ребенком и ухаживала за ним до тех пор, пока он окончательно не пришел в себя.
   Родители подошли ближе и стали шумно выражать свою благодарность, на что Тони только бормотал:
   - Хорошо, хорошо...
   Голос его, видимо, успокаивал ребенка; на руках матери он стал страшно кричать, а когда Тони заговорил, он умолк и на лице его опять заиграла та же чудная улыбка, как будто предназначенная специально для Тони.
   - Ну что, маленький чертенок? - сказал он. - А не правда ли, прелестный ребенок? - добавил он, обращаясь к Франческе.
   - Она узнает своего спасителя. Она уже знает тебя, Тони! - ответила Франческа.
   - В самом деле, мне кажется, она знает меня, - сказал Тони. - Как ее имя? - спросил он у матери.
   - Долорес Жуана, сеньор.
   - Вот как! Ну, хорошо. - Он подошел к малютке и взял ее маленькую ручку. - Ну, Долорес Жуана, до свиданья!
   Мать проводила его томным взглядом, а Долорес исполнила свой лучший номер - она улыбнулась. Тони поцеловал ее.
   Конечно, Франческа и раньше видела, как он целовал детей, как их целуют вообще мужчины - с какой-то особой торжественностью; но на этот раз, когда она увидала, как Тони в своем купальном костюме, с волосами, мокрыми от купанья, и с каким-то мальчишеским видом целует Долорес, странное неизъяснимое чувство шевельнулось в ней; ей показалось, точно кто-то схватил ее за сердце и толкает куда-то, заставляя принять какое-то решение. В этот миг, сама не отдавая себе отчета, она почувствовала, что знает будущее. И действительно, все, что произошло впоследствии, было лишь исполнением ее предчувствия.
   Это ощущение, вызванное как бы шестым чувством, скоро прошло.
   Франческа подошла к матери, простилась с ней и поцеловала девочку, а Тони бросился в реку и поплыл к экипажу; через полчаса они уже были готовы.
   Когда Франческа собиралась выходить из палатки, которая оказалась пристанищем родителей Долорес, она услыхала голос Тони, разговаривавшего с "принцессой прекрасной улыбки".
   Разговор, правда, был несложный; слышались только восклицания вроде "агу" или "ну же, маленький чертенок", но разговор этот, очевидно, нравился принцессе, так как Франческа услыхала, что она отвечала радостным писком, а выйдя из палатки, Франческа увидела, что Долорес сидит на руках у Тони и засыпает, ухватившись за его обшлаг; секунду спустя она совсем заснула. Тони растерянно посмотрел на жену.
   - Совсем завладела мной теперь, - прошептал он.
   Франческа посмотрела на обоих, и опять то же ощущение в сердце, которое она только что испытала, заставило ее вздрогнуть.
   - Не беспокойся, - сказала она голосом, который старалась сделать как можно более спокойным. - Я сейчас позову мать, и мы отправимся домой. Не правда ли, какой утомительный выдался день?
   Она с болью в сердце заметила, что выражение лица Тони мгновенно изменилось; он посмотрел на нее, как бы прося извинения, осторожно поднялся на ноги и отдал ребенка молодой матери, которая разразилась целым потоком благодарностей, в то время как муж ее стоял молча, с угрюмым видом.
   - Я готова, Тони, - сказала Франческа. Карвель подал автомобиль.
   Тони вынул из кармана банковый билет и нежно вложил его в ручку ребенка.
   - Купите ей что-нибудь, - сказал он матери. - До свиданья.
   Отец, настроение которого смягчилось при виде щедрого подарка Тони, заметил:
   - Сеньор, наверное, сам отец? Видно, он очень любит детей?
   Франческа услыхала ответ Тони:
   - Нет, у меня нет детей, - на что мать ребенка выразила соболезнование, а потом, как бы спохватившись, добавила:
   - Может быть, сеньор и его прекрасная сеньора только еще справляют свой медовый месяц?
   На это Тони ответил, что они уже десять лет как женаты. Это его признание вызвало шепот удивления и сочувствия.
   - В таком случае сеньору следовало бы усыновить ребенка, - услышала Франческа слова отца малютки.
   В то же время Тони вопросительно взглянул на нее. Она ясно видела его лицо и улыбку говорившего. Маленькая Долорес также улыбалась. Тони что-то ответил; Франческа не могла расслышать его слов, но угадывала их смысл. Несомненно, он говорил, что трудно расстаться с таким ребенком, как Долорес, но потом, сам испугавшись своих слов и покраснев, он поспешил к Франческе.
   - Пора ехать домой; прости, что я заставил тебя ждать. Эти крестьяне задержали меня. Мать - миловидная женщина; они тут, должно быть, очень рано женятся; у них уже шесть душ детей, кроме этой малютки, а между тем матери на вид не более двадцати лет.
   Он на минутку занялся автомобилем, помог Франческе влезть и сам сел за руль. На обратном пути он был молчалив, что случалось с ним нередко; но по приезде в отель он не пошел, по обыкновению, посмотреть, как Карвель поставит машину в сарай, служивший гаражом; вместо этого он сначала погулял по веранде, а затем поднялся в комнату Франчески.
   - Можно войти к тебе выкурить папироску? - спросил он.
   Франческа причесывалась. Она улыбкой отпустила Матильду, а Тони присел на плетеный стул рядом с ее туалетным столом и стал вертеть в руках пробочку от пузырька с духами. Распущенные волосы Франчески светлой золотистой волной падали ей на плечи. Она продолжала причесываться и в то же время из-под опущенных ресниц наблюдала за несколько омраченным лицом Тони. Ее пальцы судорожно сжали гребенку.
   "О Боже, - думала она, - что бы было, если бы все мужчины были такие же, как он; если бы в них была та же детская беспомощность, то же упрямство, а наряду с ними какая-то особая щепетильность, в которой есть что-то рыцарское; если бы все мужчины умели так же терзать и заставлять идти совсем не туда, куда хочешь, - хотя и знаешь, что это самый лучший путь, - а куда хотят они; и поступаешь по их воле, хотя и сознаешь, что, послушавшись их, не найдешь ни покоя, ни счастья..."
   Она вздрогнула, а Тони перестал вертеть в руках золотую пробочку и взглянул на нее.
   - Устала? - спросил он; а затем, пристально глядя на нее, медленно добавил, видимо с желанием доставить ей удовольствие: - Занимаешься своими волосами?
   Франческа пробормотала что-то о дорожной пыли и об отсутствии хорошего парикмахера. Водворилось молчание.
   Тони опять начал вертеть пробочку, при трении которой о стекло флакона получался легкий скрип, и этот почти неслышный скрип изводил Франческу; ей хотелось вырвать флакон из этих больших рук, бросить его, раздавить и крикнуть мужу: "Зачем ты не высказываешь того, что ты хочешь? Зачем ты заставляешь меня облечь в слова мысль, которая причиняет мне такую боль? Ведь ты принуждаешь меня к этому своей деликатностью. Ты щадишь меня, а я не могу этого вынести..."
   Была полная тишина. Заходящее солнце озаряло небо как заревом пожара; где-то щебетала птичка, а на дворе тихо журчала вода в фонтане, и, казалось, точно лепестки бесчисленных цветов вянут и тихо падают на землю. Тони опять начал возиться с пробкой. В это время постучали, и в комнату вошла Матильда с платьем в руках, которое она разложила во всем его блеске на кровати.
   - Ого! - воскликнул Тони.
   - Это мой главный шик, - сказала Франческа. - Помнишь, ты утром сказал, что мы должны хорошо отпраздновать день?..
   Они оба рассмеялись. Матильда посмотрела на них. Немного погодя, несколько смущенная присутствием хозяина, она вышла.
   Опять наступило молчание. Франческа чувствовала, что, чем долее она откладывает объяснение, тем сильнее бьется ее сердце. Наконец, она сказала с легкой дрожью в голосе:
   - Дорогой, в чем дело?
   Она кончила свою прическу и протянула Тони руку.
   - Какое дело? - спросил он, насторожившись. Франческа принужденно рассмеялась:
   - Тони, о чем ты думаешь?
   - В эту минуту как раз думаю об этой козочке - Долорес. Какое счастье, что мы были на реке сегодня! - Он встал и выпрямился. - Я пойду переоденусь и загляну с хозяином в его погреб: ведь сегодня юбилейный обед!
   Хотя вино было отличное и Матильда, окончив туалет Франчески, нашла ее прекрасной, тем не менее обед прошел невесело.
   А после обеда, как бы в насмешку, слуга пришел сказать, что сейчас на веранде будут петь двое цыган, и предложил их послушать.
   Конечно, цыгане оказались отцом и матерью Долорес, и, конечно, она лежала и спала около них, пока они пели и играли.
   Тони не выдержал; он подошел к цыганам, заговорил с ними и наклонился над спящей Долорес. Франческа слышала, как цыган Педро рассказывал о своей бедности, о громадной семье и о том, как им всем тяжело живется.
   Она сказала Тони, что пойдет наверх; было еще не поздно, но то напряженное состояние, в котором она находилась в течение последних часов, страшно ее утомило. Дойдя до своей комнаты, она села в темноте к окошку; звук гитары и тут долетал до нее, и она слышала голос Педро - молодой, сильный, полный веселья.
   Была ночь; звезды ярко сияли в глубокой, непроглядной тьме, а легкий ветерок приносил откуда-то тысячу сладких ароматов.
   Франческа внутренне содрогалась. Вся эта красота не гармонировала с ее настроением, с грустью в ее сердце: она была для счастливых, для тех, кто спокоен и находится в полном согласии с окружающим миром. Она была так далеко от всего этого и, может быть, накануне страданий и борьбы. Она не могла, не была в состоянии первая предложить Тони усыновить этого ребенка; нет, у нее не хватало сил сделать это, хотя она и читала в его глазах немую просьбу.
   В ее мозгу блеснула было надежда: "Может быть, Тони вовсе об этом не думает?" Но она тотчас почувствовала, что обманывает себя.
   Она сплела руки и сжала их так сильно, что кольца врезались в пальцы, а тяжелые мысли продолжали роиться в ее голове.
   Если это случится, вся их жизнь изменится, они отдалятся друг от друга; а кроме того, она знала, что будет ревновать Тони.
   Да, она будет ревновать, она сознавалась себе в этом, и легкая краска залила ее лицо, а сердце как будто пронзил укол кинжала.
   И она знала, что будет ревновать не за себя, не из-за того, что Тони до сих пор любил ее одну и счастье его зависело всецело от нее, нет, она будет ревновать к бессмертной памяти той, которой уже нет и которую вызвала к жизни их первая любовь.
   О, как мог он, как мог он желать этого ребенка, если он еще помнит...
   Перед ее мысленным взором встали она и Тони в прошлом.
   Тони вошел к ней, когда ей только что стало немного лучше и она, первый раз встав с кровати, опустилась на колени перед ящиком, где лежали прелестные маленькие платьица. Он преклонил колени рядом с ней, взял ее руки и стал целовать ее, стараясь поцелуями осушить ее слезы.
   Как же теперь он мог этого желать?
   Как легко мужчины забывают; как недолго они действительно страдают!
   Те слезы, которые Тони стер когда-то своими поцелуями, теперь как будто вернулись и потекли прямо в ее сердце.
   А снизу, из насыщенной ароматом темноты, все еще долетали звуки гитары и молодой голос Педро пел о любви и горе.
   Франческа встала и начала ходить по комнате. Какое невозможное создалось положение! И все случилось в какие-нибудь полчаса, из-за пустого случая. А теперь вся жизнь их бесповоротно изменится.
   Дверь отворилась, и Тони заглянул в комнату.
   - Ну, что? Не спишь?
   - Нет, я не могу спать. Он подошел к ней.
   - Что-нибудь случилось?
   Она ответила ему также вопросом:
   - Ушли цыгане?
   - Да, то есть мать и спасенная нами сеньора Долорес Жуана ушли, а Педро, отец, еще тут.
   - Ты не остался больше внизу после того, как те ушли?
   - Нет.
   Он нерешительно прошелся по комнате и подошел к окну, на фоне которого выделялась его большая, хорошо сложенная фигура с широкими плечами.
   Весь он был как бы олицетворением силы, и вместе с тем Франческа чувствовала, как бесполезна была эта сила при данных обстоятельствах.
   Она подумала, что, если бы Тони сейчас повернулся к ней и прямо сказал: "Послушай, родная, я хочу взять этого ребенка, это самая прекрасная малютка, какую я когда-либо видел, и мне хотелось бы устроить все это завтра же утром", - насколько ей было бы легче. Своей прямотой Тони снял бы с ее сердца эту ужасную тяжесть, которая росла с каждой минутой.
   Но Тони молчал. Тогда, наконец, Франческа, подойдя к нему и взяв его под руку, сказала:
   - Не говорили ли случайно Педро и Мария о том, чтобы нам усыновить их ребенка?
   - О нет... как тебе сказать. Они немного поговорили, но ведь ты знаешь - это такой народ! Может быть, они и не думают совсем об этом. Ведь отдать ребенка чужим - это не такая простая вещь, которую можно обделать в пять минут.
   - Да, я знаю. Но предположим, что они согласились бы - почему бы нам не сделать этого?
   Она почувствовала, как он вздрогнул, и, когда он заговорил, голос его дрожал:
   - Слушай, Фай. Как ты, собственно, смотришь на это? На самом ли деле ты хочешь этого? Я не скрою, что малютка мне нравится. Я вытащил ее из воды, мы спасли ей жизнь - мне кажется, все это оказывает свое влияние, но я ни в коем случае не хочу сделать ничего такого, с чем ты не была бы вполне согласна. Это всецело зависит от тебя, и мы...
   Он остановился, и наступило молчание.
   - Я знаю, что ты спас ее, - сказала Франческа, - и если действительно эти люди хотят от нее отделаться, если ты действительно хочешь этого, если это действительно может доставить тебе счастье...
   Голос ее задрожал. Она не могла продолжать. Усилие, которое она сделала для того, чтобы облегчить все это Тони, было свыше ее сил; она уже не владела собой.
   Но Тони ничего не заметил. Он начал спокойно, всесторонне обсуждать вопрос, обнаруживая этим, что все давно уже было им обдумано.
   Франческа слушала - как права была она, о. как ужасно права!
   Она слушала и помогала Тони в обсуждении его плана. На дворе стало совсем тихо. Педро ушел, отель тихо погрузился в сон. Внезапно в тишине, разбуженная чем-то, отозвалась птичка; она замолкла на секунду, потом опять нежно защебетала.
   Франческе показалось, точно из глубины далекой ночи, той, что была десять лет тому назад, до нее долетел шепот, в котором слышался призыв и который требовал у ее сердца ответа.
   Она перестала слушать Тони; в ее памяти воскрес тот - другой вечер; в плюще около дома, куда они отправились после свадьбы, вдруг вспорхнула и запела птичка. Она ждала Тони и, услышав этот шорох, вздрогнула, и сердце ее начало усиленно биться; она подумала, что это Тони.
   Она прислонилась к окну и стала всматриваться в плющ, а из сада к ней доносился какой-то тонкий аромат, и ей казалось, что это пахнет чудная, единственная в мире роза.
   Кто-то потянул ее назад, и она очутилась в объятиях Тони; он стоял позади нее и ждал.
   Они стояли у окна, рука в руке, любуясь красотою ночи - ночи, такой же, как сегодня, такой же удивительно прекрасной, бездонно темной. Но тогда Тони целовал, целовал без конца ее волосы, называя их "душистой короной", а она стояла, прислонившись к его плечу.
   Десять лет назад...
   Голос мужа долетел до нее сквозь эти воспоминания:
   - Это зависит от тебя, ты должна решить.
   Она схватила его руки.
   - Тони, помнишь ты ту ночь, десять лет назад?
   - Конечно, помню, - сказал он спокойно.
   - Как все это было чудно, правда? И как грустно - как бы знакомые стали надо мною смеяться, если бы они знали, какая я сентиментальная, - да, как грустно, как трагично то, что все это прекрасное прошло так скоро и... позабылось.
   - Оно не забыто, - сказал Тони, - только положение изменилось, мы как бы выросли. Ты знаешь, я не мастер выражать свои мысли, но мне кажется, что, хотя действительно день свадьбы прекрасен, великолепен, но жить вместе день за днем, чувствуя красоту жизни и зная, что и другой испытывает то же, это не менее прекрасно, не менее удивительно. Столько дней я смотрю на тебя, горжусь тобою, радуюсь тебе, потому что ты моя жена, потому что ты любишь меня! Мне это кажется прекрасным.
   - О Тони, - прошептала Франческа; она обняла его и прижалась головой к его плечу.
   Он поцеловал ее волосы.
   - Чем это они пахнут, Фай? Какие это духи?
   - Я забыла, как они называются. О Тони, я люблю тебя.
   Он глубоко вздохнул, нагнувшись над ее склоненной головой. Франческа подождала минуту, затем быстро продолжала:
   - И, Тони... я думаю... мне кажется... я решила... мне бы хотелось, чтобы к десятой годовщине свадьбы мы сделали себе подарок - другую Долорес. Как тебе кажется, разве это не хорошая мысль?

Другие авторы
  • Бульвер-Литтон Эдуард Джордж
  • Катенин Павел Александрович
  • Крузенштерн Иван Федорович
  • Врангель Николай Николаевич
  • Коцебу Вильгельм Августович
  • Соловьев Сергей Михайлович
  • Бестужев Михаил Александрович
  • Горчаков Михаил Иванович
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич
  • Вагинов Константин Константинович
  • Другие произведения
  • Розанов Василий Васильевич - Чаадаев и кн. Одоевский
  • Тынянов Юрий Николаевич - Пушкин и Кюхельбекер
  • Лондон Джек - Б. Пранскус. Лондон Джек
  • Семенов Сергей Александрович - Петли одного и того узла
  • Чириков Евгений Николаевич - Абрам Дерман. Е.Н. Чириков
  • Стороженко Николай Ильич - В. Шекспир
  • Пушкин Александр Сергеевич - Князю А. М. Горчакову
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич - Замечания к фауне губок Белого моря и Арктического океана
  • Бороздна Иван Петрович - Стихотворения
  • Словцов Петр Андреевич - Историческое обозрение Сибири
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (09.11.2012)
    Просмотров: 484 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа