Главная » Книги

Светлов Валериан Яковлевич - При дворе Тишайшего, Страница 13

Светлов Валериан Яковлевич - При дворе Тишайшего


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

v>
   - О, царевна,- ответил растроганный молодой человек,- я всегда твой покорный раб!
   - Ты стал грустен в последнее время, тебя что-то гнетет- Доверься же мне! Может быть, я помогу тебе, несмотря на всю свою слабость и незначительность при здешнем дворе!
   - О, ты, конечно, можешь, если бы только захотела, со вспыхнувшей надеждой в груди горячо произнес Юноша.- Одно твое слово - и мою тоску как рукой снимет!
   - Ну, так говори же скорей! Я произнесу это слово, от которого зависит превратить твою тоску в радость!
   О, как ты добра!- вскрикнул князь Леон и горячо поцеловал руки царевны.- Видишь ли, царевна, я полюбил одну девушку...
   - Ну, в этом еще небольшое горе... Разве ты полагаешь, что она тебя не любит?
   - Нет, в ее любви я уверен, но ее отец отказал мне, потому что я беден.
   - Но и они небогаты,- ответила изумленная царевна,- едва хватит на выкуп за невесту. Но ты, значит, давно любишь ее? И еще до отъезда из Грузии говорил о том с князем?
   - Не понимаю, царевна, о чем ты говоришь? Люблю я ее, правда, давно, зимой еще полюбил, а с князем говорил только вчера...
   - Вчера? Но этого не может быть!-воскликнула царевна Елена.- Вчера ты не мог видеть князя.
   - Я видел его на пиру у царя и говорил с ним. Он резко и обидно отказал мне. И нам осталось одно - умереть!- проговорил Леон, до боли закусывая губы.
   - Постой, постой,- остановила его царевна.- Скажи мне, кто эта девушка? Наша она или...
   - Она русская...
   - Имя, имя ее?
   - Но ты знаешь,- изумился Леон,- ты назвала ее отца князем. Это Ольга, княжна Пронская.
   - Пронская?- широко раскрытыми глазами посмотрела на юношу царевна.- Пронская... ты любишь русскую... княжну Пронскую?- бессвязно повторила она.
   - Тебя это огорчило, царевна?- грустно спросил Леон.- Да, вижу я, что над моей любовью нависло что-то роковое, как грозовая туча. Единственная надежда у нас осталась - ты, и вот эта надежда рушится.
   - Бедная, бедная Нина!- тихо прошептала царевна Елена.
   Джавахов с изумлением посмотрел на нее, но долго не останавливался на мысли, мелькнувшей в его голове и так мало имевшей отношения к его чувству. Он тихо и безнадежно проговорил:
   - Ты, значит, отказываешь мне и своего слова не произнесешь пред князем?
   - Что я могу?- печально спросила царевна.
   - Но ты... тебя так почитает князь Борис Алексеевич; одно твое ласковое слово - и он все, все для тебя сделает.
   - Ты хочешь, чтобы я просила князя?- гордо произнесла Елена Леонтьевна.
   - Просила - нет,- робко возразил Леон,- но с_к_а_з_а_т_ь ты ему могла бы: он для тебя все, все сделает, чтобы только увидеть на твоем лице улыбку, услышать из твоих уст ласковое слово... Он на все согласится.
   - Ты забываешься, князь! Горе отняло у тебя разум, и ты не понимаешь того, что говоришь и кому говоришь.
   - Прости, прости!- опускаясь на колени, прошептал Леон.- Но я так несчастен, так одинок! Ты, одна ты, на которую я еще надеялся, которой осмелился открыть свою душу... О, прости, прости меня, царевна! Я потерял разум.
   Безграничное горе юноши тронуло доброе и отзывчивое сердце царевны.
   - Встань, и обсудим вместе, что мы можем сделать. Княжна любит тебя, но она уже невеста, и Пронский никогда не откажется от своего слова.
   - Попробуй,- робко попросил Леон.
   - Хорошо, ради... Впрочем, я ничего тебе не обещаю. А если я предложу тебе... отказаться от этой девушки?
   - Царевна!- твердо произнес Леон.- Мы с нею решили этой ночью... вместе умереть!
   Царевна чуть слышно вскрикнула и схватила Леона за РУКУ-
   - Безумцы! Умереть в такие молодые годы,- задумчиво проговорила царевна, точно рассуждая сама с собою, и ее взоры стали глубоко печальны.-Сколько нужно было страдать, чтобы созрело такое решение!
   - Лучше умереть, чем жить с такими страданиями в сердце,- тихо проговорил Леон.
   - Но вы можете бежать!
   - Куда, царевна? Люди князя нас всюду сыщут. Вчера боярин Милославский предложил мне за этот кинжал... две вотчины.
   - И ты?- с жадным нетерпением спросила царевна.
   - Я... боролся,- бессильно ответил юноша,- но отказал. Этот кинжал...
   - Я знаю... ты хорошо сделал,- страстно проговорила царевна Елена.- Ты настоящий грузин, настоящий честный воин. Я сделаю, что позволят мне мой сан и мое положение; я поговорю с Пронским и от твоего имени попрошу у него руки дочери.
   - Как ты добра!- восторженно вскрикнул Леон.
   - Он, вероятно, сегодня зайдет ко мне,- стыдливо опуская глаза, сказала Елена Леонтьевна,- потому что за ним посылали наши старики. Надо просить у царя людей Для встречи царя Теймураза... Я поговорю с князем...
   - Благодарю, благодарю!- и Леон, еще раз почтительно поцеловав руку царевны и неслышно ступая в своих мягких чувяках, вышел из комнаты.
  

XVI

ОТВЕРГНУТАЯ ЛЮБОВЬ

  
   Несколько часов спустя после разговора с Джаваховым царевна Елена Леонтьевна сказала княжне Каркашвилли:
   - Нина, забудь своего Леона!
   Девушка слушала царевну молча; по ее смуглым, чуть впалым щекам текли слезы; бледные губы нервно трепетали и грудь нервно вздымалась. Казалось, она вот-вот не выдержит и упадет на мутаки и тахты в безумных рыданиях.
   Царевна говорила тихо, ласково, пытливо посматривая на девушку и в душе гордясь ее стойкостью.
   - Полно, не волнуйся! Не порти своих прекрасных глаз!.. Они еще не одному будут кружить голову. Мало разве у нас юношей во много раз лучше твоего Леона? Ты забудешь его и полюбишь другого... Это судьба всех девушек, которые неудачно любят впервые.
   Нина отрицательно покачала головой.
   - Вот приедет царь Теймураз, и мы все скоро вернемся в наши милые горы, увидим наше прекрасное небо. И ты забудешь Леона, как все мы забудем здешние снега и людей, которые еще холоднее снега.
   - Я никогда не забуду Леона,- упрямо сказала Нина.- Разве ты не дочь наших же гор и не знаешь, что мы любим только раз в жизни - и на всю жизнь? Скажи лучше, кого любит Леон?
   - Не все ли тебе равно?- грустно спросила царевна.
   - Я хочу взглянуть на нее,- ответила Нина сквозь зубы, сумрачно сдвинув свои брови.- Скажи!
   - Княжну Пронскую.
   Нина закусила губу и на мгновение закрыла рукой глаза, но потом, справившись с собой, тихо проговорила:
   - Княжну Пронскую? Эту бледную девушку, что живет против нас? Что он нашел в ней?
   - Она очень несчастна, Нина,- с участием сказала царевна.
   - Так для того, чтобы Леон любил, надо быть несчастной? А я разве счастлива? Впрочем, правда, в этой русской есть что-то жалкое, душу надрывающее. Но разве за это любят?- грустно усмехнулась Нина.- Ну, хорошо...
   - Что ты задумала, дитя?- с тревогой спросила Елена.
   - Ах, не знаю, ничего не знаю!- сжимая руками виски, ответила Нина.- Мне так больно, так больно!..
   - Бедная, бедная!- ласково заговорила царевна, гладя черные волосы девушки.
   В это время дверь отворилась. Вошел нукер и доложил, что князья Орбелиани и Пронский желают говорить с царевной.
   - Пусть войдут,- ответила Елена Леонтьевна.- А ты, дитя, ступай,- обратилась она к Нине, когда нукер вышел,- иди к себе и помолись Пречистой Деве: Она утишит твои страдания!- и, поцеловав княжну, отпустила ее.
   В комнату вошли Орбелиани и Пронский.
   - Царевна,- заговорил Орбелиани, низко кланяясь, в то время как Пронский снял шапку и рукой коснулся пола.- Вот князь желает с тобой иметь беседу.
   - Я очень рада князю,- приветливо ответила царевна и пригласила гостя сесть.
   Орбелиани, поклонившись, вышел.
   Пронский пристально взглянул на молодую женщину и молча сел на указанное место; необычайная приветливость царевны смутила и взволновала его.
   - Говори, князь,- сказала Елена Леонтьевна и, сложив руки на коленях, приготовилась его слушать.
   - Царевна, я пришел сказать,- начал Пронский, исподлобья глядя на молодую женщину,- что наш великий государь Алексей Михайлович ждет приезда твоего свекра, Царя Теймураза, и тогда решит, что ему сделать с Грузией.
   - Это решают уже пятый год,- с горечью возразила Царевна,- единоверная вам Грузия истекает кровью, а ваш Царь все еще что-то решает.
   - Что делать! Мы сами воюем то со шведами, то с литовцами, то с казаками. У нас у самих много народа полегло на ратном поле,- оправдывался Пронский.
   - Зачем же тогда сразу было не сказать, а обнадеживать? Мы не жили бы здесь столь напрасно, царь Теймураз не ехал бы за помощью, в которой ему все равно откажут. Мы давно обратились бы за помощью к другим, пусть то будут даже не христиане!
   - Царевна!- сказал ей князь.- Потерпи еще малое время, приедет царь Теймураз, и, может быть, все повернется еще в вашу сторону.
   Елена Леонтьевна с сомнением покачала головой и грустно усмехнулась; после чего спросила Пронского:
   - Еще что имеешь ты мне сказать?
   - Хотел просить твою милость... Не откажи, царевна, посети мой убогий домишко!
   Елена Леонтьевна с изумлением взглянула на него.
   - К тебе? Я? Зачем?
   - Со свитой, с царевичем,- все больше смущаясь под ее взглядом, заговорил князь.- Свадьба, вишь, у меня затевается...
   - Ах, да, да!- вспомнила вдруг царевна.- Ты выдаешь свою дочь замуж. Ты говорил, да. За старого князя Черкасского?.. И тебе не жаль отдавать свою юную дочку старику?
   - Что ж, царевна, у нас это в обычае.
   - Странный у вас обычай. А если она не любить твоего старика?
   - Стерпится - слюбится.
   - Ну... а если она другого кого-нибудь любит? Князь сурово сдвинул свои брови.
   - Никогда этого быть не может! Не смеет девка без разрешения родителей никого любить.
   - Ты думаешь?- насмешливо спросила царевна.
   - Конечно, всякое бывает, царевна, а только в нашем роду этого еще не бывало,- надменно ответил Пронский.- Кого отец прикажет, того дочка и любит.
   - Странные же у вас дочки, князь! Видно, у них сердца нет, что ли?
   - Нашим бабам сердца и не нужно.
   - Это ты так думаешь, князь, а они, уверена я, по-иному судят, и я вот знаю, что твоя дочь любит, да только не того, кого ты ей назначил, и не по твоему указу!
   - А по чьему?- угрюмо спросил князь.
   - По указу своего сердца. Кого сердце ей указало.
   - Да что она, жаловаться к тебе, что ли, приходила, царевна?- и холодные, как сталь, глаза князя подозрительно оглядели царевну.
   Царевна чувствовала, как ее покидала решимость говорить пред этим мрачным, влюбленным в нее человеком, но, вспомнив убитое горем лицо Леона, стряхнула с себя робость и даже коснулась кончиками пальцев руки князя.
   - Послушай, боярин,- мягко начала она,- твоя дочь
   не любит князя Черкасского. Не мешай ее счастью, согласись на ее брак с моим родственником князем Леоном Джаваховым. Он не так богат, как Черкасский, но молод, силен и умен, может быть хорошим слугою твоему царю, тебя же он вечно будет благословлять за это доброе дело.
   - Царевна, т ы просишь?- начиная смягчаться, спросил Пронский.
   - Я умоляю тебя, князь, откажи Черкасскому и дай согласие моему Леону.
   - Царевна, ты хочешь от меня многого! Я должен изменить своему слову; должен потворствовать дурости моей девки: мне, князю Пронскому, должно назвать своим зятем бедного юношу. За что же я должен сделать все это?
   - Леон - не простой юноша,- гордо ответила Елена.- Он такой же князь, как и ты, даже древнее тебя родом.
   - Может статься! Да ведь он - иноземец, а это у нас не в счету. Слушай меня, царевна! Не думал не гадал я, идучи сюда, что ты услуги у меня просить будешь. Давно решил я свою дочь за князя Черкасского отдать, ну а если ты просишь - будь по-твоему. Даю свое согласие. Но не даром даю его тебе, царевна, и выкуп потребую.
   - Выкуп? Какой выкуп?
   - А вот какой: если дорог тебе князь Джавахов и заботишься ты о благе его, то, значит, себя ради него не пожалеешь. Вдовеешь ты давно, потому что муж твой без вести пропал, а я... я тоже скоро вдовый буду...
   - Разве княгиня очень больна?
   - Почти померла, можно сказать.
   - Как же свадьбу ты хотел справлять?
   - Вот потому свадьбой и торопился,- усмехнулся Пронский, и по спине царевны от этой улыбки пробежала Дрожь.- А после свадьбы непременно она помрет...
   - Ты так спокойно говоришь о смерти своей жены?
   - Постыла она мне,- мрачно ответил Борис Алексеевич.
   - Все же она жена твоя.
   - Ведь нас обвенчали тоже не спросясь, хотим ли мы того, любы ли мы друг другу или нет. Но ты, царевна, все перебиваешь меня... А мне речь свою надобно кончить; так вот, когда моя жена умрет, дай слово, что ты войдешь в мой дом желанною хозяйкой?
   Елена Леонтьевна встала, пораженная, с тахты.
   - Опомнись, князь! Какие речи ты повел?- гордо окидывая его взглядом, проговорила она.
   Пронский тоже поднялся, и его серые глаза мрачно устремились на вспыхнувшее гневом лицо женщины.
   - Что ж, иль не люб я тебе?- глухо произнес он, и недобрая улыбка скривила его побледневшие губы.
   - Князь, нам с тобою не следует говорить о любви! Где бы ни был мой муж, пока своими глазами не увижу его бренного тела - я жена его! А твоя жена тоже еще жива, и ты не вдовец, а муж. Что же говорить об этом? Истинно дивлюсь я тебе, князь!
   - А если я тело твоего мужа добуду,- задыхаясь, проговорил Пронский, не зная, что придумать в свое оправдание,- да жена моя Богу душу отдаст, согласишься ли быть моей женою?
   - Безумные речи ведешь ты, князь!..- с ледяной холодностью ответила царевна Елена.- Тела моего мужа ты не добудешь; может быть, горные орлы давно исклевали его или волны размыли его царские кости! А я все-таки останусь его женой, пока мы с ним не встретимся - здесь ли, на земле, или там, на небе!- подняла она руку.- И твоей женой я никогда не буду.
   Пронский, не владея собою, сделал к ней шаг и, опустившись на колени, старался поймать ее руки. Его красивое лицо побледнело, и нервная судорога искривила его правильные, тонкие черты; глаза горели такой любовью и мукой, что гордое, холодное сердце грузинки невольно дрогнуло при виде такой безумной страсти.
   - Красавица дивная, прости!- задыхаясь и весь дрожа, заговорил измученный Пронский.- Вели казнить, убей сама - я, умираючи, благословлю твое имя, но не гони меня от себя! Если бы ты знала, какая мука в моей душе, какая лютая тоска сосет мое сердце, когда не вижу тебя, не слышу голоса твоего ласкового, речей твоих величавых и гордых! Лучше бы света мне не видать, лучше живым в могилу улечься, нежели без тебя, лебеди моей белой, жизнь постылую маячить! Скажи, чтобы головой в Москву-реку кинуться мне с моста - слова не вымолвлю: сложу я свою головушку буйную, бесталанную, погибну смертью бесславною. Но жить без тебя, касатки моей, мне невмоготу... Смилуйся!
   Царевна, точно завороженная, слушала эту страстную речь; она видела у своих ног богатырскую фигуру русского витязя, молва о которых еще в детстве и юности туманила ее голову и заставляла волноваться девичье сердце.
   Елена Леонтьевна давно почувствовала, что князь любит ее, и старалась избегать всякой встречи с ним. Но слухи о его необычайно порочной жизни, даже о преступлениях, помимо ее желания доходили до нее и волновали, и томили ее. Чем реже она видалась с Пронским, тем больше думала о нем, и чем преступнее он казался окружающим, тем более ныло сердце и тем несчастнее он казался ей. Она жалела его и объясняла свое участие к нему этой жалостью.
   Соглашаясь, по просьбе Леона, говорить с князем, она никак не могла предвидеть такой исход, и, одевшись в броню холодности и надменности, думала, что их разговор не примет нежелательного для нее направления. И вдруг эта страстная речь, эти нежные слова, эти горячие поцелуи и эта слабость человека, которого она считала олицетворением силы, надменной гордости и даже жестокости!
   И все, что еще было мягкого в ее душе по отношению к этому человеку, вдруг зачерствело; жалость сменилась ледяной холодностью, участие - жестокостью. На ее лице появилась презрительная улыбка.
   Однако, прежде чем она успела принять какое-нибудь решение и согнать с лица эту предательскую улыбку, Пронский уже заметил ее, но, конечно, не понял. В одно мгновение он уже был на ногах, схватил гибкий стан царевны и, прижав его к своей груди, стал покрывать ее лицо поцелуями, прерываемыми страстными словами:
   - Любишь, любишь, царевна! Умчу я тебя на край света, буду лелеять пуще глаза, пуще сердца, родная, желанная, жизнь, жизнь моя, моя любушка!
   Он целовал закрытые глаза, похолодевшие губы, растрепавшиеся волосы царевны, а она, без движения, застывшая в своей оскорбленной гордости, даже не делала попыток освободиться из его рук.
   Наконец князь оторвал свои губы от ее лица и пристально вгляделся в него; только тут он увидел ее неестественную неподвижность, понял ее презрительную улыбку и, испуганный своим безумным порывом, осторожно опустил ее на тахту.
   Царевна не шелохнулась; ее косы разметались по ковру тахты. Заметив серебряный кувшин, Пронский налил вина в чашу и поднес к плотно сжатым губам царевны. Она отшатнулась, обвела взором вокруг себя и, увидев встревоженное лицо князя, со слабым криком ненависти закрыла глаза руками.
   - Уйди!- сурово произнесла она, закрывая глаза и хватаясь за голову.
   - Скажи, тогда уйду и голову свою в Литве сложу. Любишь?
   - Уйди! Уйди! - молила царевна.- Непристойно мне речи твои слушать.
   - Я все сделаю, как сказал,- уже мрачно проговорил Пронский,- одно слово у меня, не два. Сегодня же твоего Леона повенчаю с Ольгой, всю дворню распущу, всем вольную раздам. Только скажи... ну, не сейчас, а когда-либо дальше - выйдешь ли за меня?
   - А дочь выдашь за Джавахова?
   - Богом клянусь!- искренне произнес Пронский.
   - Смотри же, ты поклялся Богом!- проговорила наконец царевна, наслаждаясь своею властью над этим мрачным, свирепым и сильным человеком. Пронский опять было придвинулся к ней, но царевна оттолкнула его от себя и, гордо выпрямившись, произнесла дрожащим от гнева голосом:- Уйди, или я кликну людей!
   Пронский схватил свою шапку и, как шальной, выбежал из комнаты. А царевна долго безмолвно смотрела ему вслед, потом заломила руки и, упав на колени пред киотом с образами, дала волю своим слезам.
  

XVII

СЧАСТЛИВЫЕ МИНУТЫ

  
   Вернувшись к себе, Пронский стал ходить быстрыми шагами по своему большому саду. На его лице играла теперь хмурая, загадочная улыбка; его глаза горели, и в них была какая-то затаенная мысль. Наконец он пошел в терем, где жили его жена и дочь; все вокруг него было погружено в ту удручающую тишину, под которой чувствуется нечто ужасное, но он ничего не видел, обуреваемый мрачными думами.
   Княжна Ольга сидела в высоком деревянном кресле за пяльцами у широко раскрытого окошка, в которое еще врывались багрово-красные полосы заката, придававшего комнате таинственное освещение. Узкая кровать под кисейным пологом, небольшой дубовый стол, крытый камчатной скатертью, а пред ним - скамья-диван, покрытая по сиденью ковром; такой же ковер по стене, над диваном; в углу образ с теплившейся лампадой, украшенный полотенцем ручной работы,- вот и все убранство покоя княжеской дочери, одной из богатейших невест всей Москвы.
   Ольга вышивала лениво, то и дело поглядывая в окошко на небо, начинавшее уже медленно темнеть. Всегда бледное лицо девушки казалось теперь мертвенным; ее прекрасные, лучистые глаза, единственное украшение всего лица, глядели тускло, безжизненно, и княжна равнодушно слушала назойливую и неинтересную болтовню мамушки.
   - Сказывают,- тянула та,- у князя-то, женишка твоего, зерен бурмицких видимо-невидимо, будто он его в ступе толчет и свиньям в корм дает. Богатейший князь! И ты, дитятко, у него, как у Христа за пазухой, будешь жить; ублажит он женку свою, что и говорить! Только ты, дитятко,- вдруг перешла она на шепот,- сразу же власть над старым возьми, чтобы он не вздумал куражиться над молодостью-то твоею. И вот тебе еще мой совет, дитятко: как только переступишь порог княжого дома, сейчас же вон из хором эту ведьму Матренку-то, домоправительницу-то... На что она тебе? Ты только волю сперва мужу не больно давай, дело-то и пойдет ладком да мирком. Ты слышишь меня, Олюша?
   - Слышу, мамушка, слышу!- рассеянно ответила княжна, видимо уловившая ухом только самые последние слова.
   - Ну, ин ладно, если слышишь. А вот еще сказывают, Царь скоро колдунов на огне палить будет; сильно он, батюшка, ворожей да волшебников не любит!
   - Мама, оставь, помолчи малость,- остановила женщину княжна, болезненно поморщившись.- Голову чего-то ломит,- и она дотронулась пальцами до висков.
   - Ну, помолчу, если велишь,- проговорила мамушка и, покорно сложив руки и закрыв глаза, вскоре задремала.
   Ольга бросила работу, охватила голову руками и вдруг беспомощно заплакала, спрятав лицо в пяльцы. Но долго предаваться горю ей не удалось; в сенях раздались шаги князя Пронского, и, едва девушка успела торопливо вытереть глаза платочком, а матушка - пугливо открыть глаза, дверь распахнулась, и в комнату вошел Борис Алексеевич.
   - Здорово, дочка!- приветствовал он вставшую Ольгу, чуть вздрагивавшую от обычного страха, всегда нападавшего на нее в присутствии отца.- Что невесело глядишь?
   Ольга ничего не ответила, а лишь с ужасом прислушивалась к необычайно веселым звукам в голосе отца.
   - Посмотри, девица, ласково на отца, я, чай, желанный гость тебе?- продолжал он шутливо, а затем, сев в кресло и поглаживая черную бороду, обратился к мамушке:- Ты выдь, старая! Мне есть о чем поведать дочери.
   Мамушка, кланяясь до земли и пятясь к дверям, наконец вышла из комнаты.
   Ольга с отцом осталась одна; она едва держалась на ногах, и казалось, вот-вот упадет.
   Пронский молча глядел на дочь, и обычный недружелюбный огонек блеснул в его строго глядевших глазах, когда он произнес:
   - Ай да княжна Пронская! За отцовской спиной, без ведома, можно сказать, родителей, слюбилася с молодчиком-чужанином!
   - Матушка знала, матушка благословила!- в первый раз поднимая на отца взор, проговорила Ольга.
   - Хороша и потатчица - твоя матушка!- злобно усмехнулся Пронский.- Погоди, ужо всех разберу...
   - Не вини матушки, меня одну вини, отец!- падая ему в ноги, взмолилась Ольга.- Вспомни, матушка - не жилица уже на этом свете.
   - И то долго зажилась!
   Ольга в ужасе отшатнулась от отца и с тяжким укором простонала, закрывая лицо руками:
   - Отец!
   - Что "отец"? Думаешь, и впрямь зверь - отец-то? А вот хочу я твою и матери твоей докуку рассеять... Так очень люб тебе этот князек-чужанин?
   - Отец, вели в монастырь мне уйти, век буду за тебя Бога молить, только не неволь меня за постылого князя замуж выходить!
   - Да ты ответь, люб ли тебе грузинский князь?
   - Люб, батюшка, сильно люб,- тихо ответила княжна, и ее бледные щеки покрылись ярким румянцем,- больше жизни люб, вот как!..
   - Больше чести девичьей?
   - Я девичьей чести не позорила. Люб он мне, люба и я ему, а видались мы в церкви. Очи его в душу мою заглянули, и там его взоры навеки остались. Разве вина моя в том?
   - Вина твоя, что от отца утаилась.
   - Матушке все поведала,- робко сказала девушка,- пред очи твои грозные явиться не смела.
   - Явиться не смела, а за углом с пареньком этим любовь заводить посмела?
   - Батюшка родимый!- страстно произнесла княжна, и ее красивые глаза засияли как звезды, а голос зазвучал полно и твердо:- Разве вольны мы в сердце своем? Разве можно сказать ему, кого любить, кого ненавидеть? Сердце заныло, затосковало по нем, и нет мне жизни без него, а на свет-то очи мои не глядели бы!
   - А если я тебя за такие слова да в монастырь заточу?- спросил Пронский.
   - Воля твоя, батюшка!
   - Ну, полно!- вдруг услышала Ольга ласковый голос отца, и его руки коснулись ее плеч.- Вставай! Уж заступница-то у тебя с ним очень хорошая.
   - Боярыня!- радостно изумилась Ольга, подымаясь с колен.- Елена Дмитриевна?
   - А она тут при чем?- спросил Пронский.
   - ...Я, я...- замялась девушка, боясь сознаться, что уже делала попытку помешать отцовским затеям,- Я думала...
   - Что ты, несуразная, думала?- пристально глядя на дочь, произнес князь.
   - Ни-че-го! Так попритчилось, что, может быть, она подмогла нам...
   - Вздор мелешь!- сурово крикнул на нее Пронский.- Однако вот что: ступай, скажи мамушкам своим да матери, что сегодня же повенчаю тебя с грузинским князьком. Пошли-ка за ним да мать преуведомь, что сейчас к ней иду.
   - Сейчас, батюшка! Сейчас, милый!- со слезами воскликнула Ольга и, поцеловав отцу руку, опрометью кинулась бежать.
   Через мгновение Пронский уже услышал, как ее всегда тихий голосок звонко раздавался теперь на весь терем и громко созывал мамушек и нянюшек.
   Пронский усмехнулся, погладил бороду и погрузился в размышления. Потом отправился к себе, переодел кафтан и пошел к жене.
   Княгиня уже давно слегла в постель, подтачиваемая тайным недугом, и походила скорее на труп, чем на живого человека. Вытянув свое исхудалое тело на постели, она лежала целыми часами, сложив на груди руки, устремив взор и шепча молитвы. Только приход Ольги выводил ее из этого состояния, и она, погладив дочь по голове, усаживала ее за чтение Псалтыри. Так проводили они вдвоем много часов, точно отрешенные от мира.
   Когда Ольга вбежала к матери, вся раскрасневшаяся, с радостным сиянием в глазах, с необычайно шумливым смехом и говором, княгиня с испугом посмотрела на нее и начала незаметно креститься.
   - Что с тобой, моя Олюшка?- слабо раздался ее голос, когда княжна припала к ее лицу.
   - Матушка, матушка! Все пройдет, ты выздоровеешь, и мы все заживем теперь по-хорошему,- захлебываясь от счастья, заговорила девушка.- Отец, батюшка...
   Безумный испуг отразился в глазах больной.
   - Что, что с Борисом?- дрожа, спросила она.
   - Да ты не бойся, матушка! Батюшка здоров, и ничего с ним не случилось.
   Больная облегченно вздохнула полною грудью и, откинув голову на подушки, закрыла глаза.
   - Батюшка здоров,- повторила Ольга,- и сейчас будет к тебе. Он согласился отдать меня замуж за Леона.
   - Будет у меня сейчас?- заволновалась княгиня, видимо не слушая того, что сообщала ей дочь...
   - Матушка, слышишь ли ты меня?- тоже волнуясь, прошептала княжна, плотнее прижимаясь к матери.- Он позволил мне за Леона замуж идти!
   - Поправь мне волосы,- не слушая ее, распорядилась Анастасия Дмитриевна,- дай чистую рубаху мою, праздничную, кисейную, с шитьем.
   Ольга торопливо достала из сундука белую рубашку и стала надевать ее на больную. Но слабое, изможденное тело последней бессильно упало на подушку, и Ольге пришлось позвать себе на помощь сенную девушку.
   - Оправь одеяло,- проговорила княгиня, когда ее, причесанную и приодетую, положили на подушки.
   Только что все было исполнено, как вбежала девушка с докладом, что князь жалует. Вскоре вошел и Пронский, истово перекрестился на образа, поцеловал жену в бледный, влажный лоб и сел в пододвинутое ему деревянное кресло. Сенная девушка незаметно юркнула из опочивальни; Ольга стояла пред отцом, как всегда потупившись.
   - Слышала, чай?- мотнув на дочь головой, проговорил Пронский, обращаясь к жене.
   - Я не успела матушке еще сказать о том,- вмешалась Ольга, поняв по растерянному взгляду матери, что она так и не слыхала ее сообщения о неожиданной радости. Пронский подозрительно окинул обеих взором.
   - Выдь-ка поди,- приказал он дочери.
   Ольга, поцеловав его руку, скользнула из опочиваль-ного покоя, ободрительно кивнув матери головой.
   - Я князю Черкасскому отказ ныне послал,- начал Пронский, оставшись с женою вдвоем,- а Ольгу выдам за ее суженого. Ты слышишь ли меня, Анастасия?
   - Слышу!- раздался в ответ тихий голос больной.
   - Что же ты скажешь?
   - Доброте твоей дивлюся, князь! Откуда такая милость к нам? Я ли в твоих ногах не валялась, дочь пожалеть просила? Ты даже не слушал меня, а теперь вдруг и князю отказ, и за милого Оленьку отдаешь... В толк не возьму, как так твое лютое сердце смягчилось?
   Пронский угрюмо встретил ее вопрос.
   - А ты, и умираючи, все жалить будешь, ровно голодная оса?- злобно проговорил он.
   Две крупные слезы скатились из глаз княгини.
   - Правду ты сказал, умираю я, и никакие лекари мне теперь не помогут. И еще скажу я тебе: знаю и причину своей безвременной смерти. Но не бойся, Борис, я не выдам тебя,- ласково шепнула княгиня.
   - Что ты плетешь, безумная?- вздрогнув и испуганно взглянув на жену, крикнул Пронский.
   - Нагнись-ка ко мне,- позвала его Анастасия Дмитриевна,- мне надо так... кое-что тебе поведать...
   - Так говори, что ли!
   - О, Господи!- простонала несчастная.- Какая гордыня в сердце твоем!.. Или уж я так опостылела тебе, что ты ко мне и пригнуться не можешь?
   Пронский нетерпеливо повел плечами и слегка придвинулся к постели больной.
   - Слушай, Борис... я сама видела, как однажды ночью... пришел ты ко мне...
   - Еще что придумала?!
   - И... всыпал в мою кружку... зельице. С той поры и стала я таять, как воск от огня. Подумала было я тогда, что лекарственное было то зелие, и выпила, а вот с той поры...
   Пронский в ужасе отшатнулся от жены и был не в силах произнести ни слова.
   - Я не виню тебя,- продолжала княгиня,- сладко мне умереть от твоей руки, потому сладко, что моя жизнь слишком горька была. И сама я думала не однажды о смерти, да только на тот смертный грех пойти силушки не хватало! Вот ты помог - спасибо тебе! В монастырь от тебя уйти тоже я не могла, а смерть принять от руки твоей сладко мне! Любила я тебя, а теперь, как ты дитятко наше единственное пожалел, я отсюда совсем с миром ухожу... Только есть у меня просьбица к тебе! Прости мне, что не хотя на твоем пути стала, прости от сердца и... и поцелуй меня, как, бывало, прежде целовал...- Голос княгини пресекся от усталости и волнения, а лихорадочно горевшие глаза со жгучим нетерпением впивались в когда-то любимое лицо мужа.- Пусть я с миром в вечность отойду, пусть будто ничего промежду нами злого и лихого не случилось. С миром предстану я тогда пред ликом Всевышнего, и смело буду молить Его за тебя, и скажу ему: "Отпусти грехи ему, грешному, любовно, дружно расстался он со мной на земле и послал меня к Тебе, отпустив с миром, со прощением, с благоволением". И тебе тогда легко станет жить. Поцелуй же меня, как целовал ты меня ранее,- с любовью сердечною, безо всякой злобы и ненависти!
   Князь сидел понурившись, не смея взглянуть на свою безропотную жену, так жестоко принесенную им в жертву своему крутому нраву.
   - Что же, или и этой моей последней просьбы не исполнишь?- услышал он.- За все мои муки, за жизнь угрюмую...
   И князь почувствовал вдруг, как его застывшее сердце дрогнуло, как что-то теплое пролилось в нем. Это ощущение было таким неожиданным для него, что он испуганно встрепенулся и прислушался к пробуждавшемуся, почти уже вымершему чувству. И он не ошибся! Да, это было новое, светлое, радостное, великое чувство, чувство любви к человеку!
   - Прости меня, Настя, прости своего злодея!- стонущим криком вырвалось из его груди, и он, опустившись на колени возле кровати, спрятал голову свою в одеяло.
   Лицо больной осветилось счастливой улыбкой; она положила свои слабые руки на голову мужа и разбирала исхудалыми пальцами пряди его волнистых черных волос. Она видела, что в эту минуту его раскаяние горячо и искренне, и это доставило исстрадавшейся душе такое блаженство, что ее сердце колотилось о бессильную грудь, как птица, которая хочет выпорхнуть из неволи.
   - Полно, родимый мой, полно! Бог простит!- заговорила она.- А я... я счастлива теперь... Бог грехам терпит... И я ведь виновата: силушки моей не было от тебя уйти - вот ты и покарал; ты - хозяин и над телом, и над душой моей. Что захотел, то и сделал! Дай только умереть мне мирно, благочестиво, покойно... да Олюшки не дай в обиду...
   - Я спасу тебя, Настя! Я лекарю скажу, какой извел тебя отравой; он знает все, он и вызволит тебя... И не будет у меня тяжкого греха на душе,- прерывающимся голосом воскликнул князь.
   - Нет, родной, конец мой скоро; все выжгло во мне это зелье. Да и не хочу я жить! Опять ты уйдешь от меня, опять будешь суровый, да неласковый, да греховный! Нет, Борис, не мешай мне предстать пред лицом Господа счастливой да покойной... Что сделано, того не воротишь; видно, Ему было так угодно водить твоей рукой. Поцелуй же меня в последний раз!
   - Ты святая, Настя, а я...- целуя жену в губы горячим, продолжительным поцелуем, проговорил Пронский,- а мне, видно, и прощенья не будет за мои преступления.
   - А ты несчастный,- возразила она.- Не ты виноват, что нрав такой у тебя; от Бога нрав-то нам дается! Кому хороший дается - тот счастливый, кому худой - тот несчастливый.
   За дверью послышался шорох.
   - Олюша, ты?- тихо крикнул Пронский.
   - Я, батюшка,- ответила княжна.- Там приехала боярыня Хитрово, очень, мол, надобно ей тебя повидать.
   - Ах, чтоб ей! Ну, скажи, сейчас иду! Прощай, Настюша!- и Пронский еще раз крепко поцеловал жену.
   - Послушай меня, Борис,- робко произнесла Анастасия Дмитриевна,- прими мой совет: не водись ты с этой боярыней: сердце у нее жестокое!
   - Да я давно с боярыней покончил,- виновато ответил Пронский,- по делу она теперь, поди, какому-либо.
   - Ну, ступай, коли так. Спасибо тебе за ласку!
   - Прости!- низко поклонился ей Пронский и вышел, позвав к княгине Ольгу.
  

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

  

I

В КРИТИЧЕСКОМ ПОЛОЖЕНИИ

  
   В обширном покое Пронского, самом нарядном и богатом, сидела Елена Дмитриевна, опершись локтями о стол, и так глубоко задумалась, что даже не слыхала, как вошел в покой Пронский.
   Ему пришлось окликнуть ее.
   - Здорово, боярыня!- приветствовал он ее низким поклоном.- Чем прикажешь потчевать? Вот хозяйка-то лежит у меня больная, некому как подобает гостью почетную встретить...
   Холодный, враждебный взгляд остановил его речь.
   - Многих ли гостей своя хозяйка встречала?- насмешливо кинула Елена Дмитриевна.
   Пронский с недоумением пожал плечами:
   - Не уразумею, что ты сказать хочешь?
   - Будто? Что это каким несмышленочком стал? С каких это пор завелось?
   - Ты, боярыня, пришла надо мною издевки делать? Что-то храбрости понабралась? Откуда?
   - Добро!- закусила губы боярыня.- Я пришла за делом, а не зря говорить с тобою. Тоже сласть не великая!
   - Так говори дело, если оно есть.
   Густые сумерки уже давно окутали комнату, так что разговаривавшие с трудом различали лица друг друга. Князь хлопнул в ладоши и приказал явившемуся холопу:
   - Огня! Да живо!
   Молодой холоп стремительно кинулся в угол, где на особых подставках стояли медные подсвечники, и, высекши огниво, зажег сальные свечки; они затрещали, мгновенно стали оплывать и пускать чад.
   - Покури каким-либо ароматом. Есть ведь у нас, чай? Скорее полей на жаровню и убирайся!- приказал князь, видя, что его гостья в нетерпении встала со скамьи и, открыв окно, вдыхала теплый вечерний воздух.
   Когда слуга поставил маленькую жаровенку с "ароматами" на стол в угол, возле свечей и бесшумно исчез из покоя, Елена Дмитриевна быстро обернулась и, подойдя в упор к Пронскому, резко спросила его:
   - Ты знаешь ли, Борис Алексеевич, что дочь твоя слюбилась с грузинским князем Леоном Джаваховым?
   Как ни был князь ошарашен этим вопросом, но хитрой женщине не удалось поймать его врасплох.
   - Знаю,- невозмутимо ответил он. В изумлении она отпрянула от него.
   - Да ты в уме ли?- едва слышно проговорила она.- Ведь ты же просватал ее? Что скажет жених? Люба ли будет такая невеста князю Черкасскому?
   - Я не знаю, люба или не люба будет такая невеста князю Черкасскому, а князю Джавахову люба она, я... я отдам ее тому, кто ей люб.
   - Ты этого не сделаешь!- гневно выкрикнула Хитрово.
   - Кто же мне воспротивится отдать дочь тому, кому пожелаю?.. Сегодня же их и обручу.
   Елена как подкошенная упала на скамью, закрыв лицо руками.
   - Да ты-то чего так убиваешься?- ехидно спросил ее Пронский, отлично понявший, что именно руководило его бывшей возлюбленной.- Или люб тебе князь-чужанин, что ли?
   Елена Дмитриевна молчала.
   - А давно ли,- продолжал князь,- я целовал твои ланиты да уста твои сахар

Другие авторы
  • Иваненко Дмитрий Алексеевич
  • Якубович Лукьян Андреевич
  • Хартулари Константин Федорович
  • Лукьянов Иоанн
  • Кокорин Павел Михайлович
  • Толстой Петр Андреевич
  • Лихтенштадт Марина Львовна
  • Писарев Дмитрий Иванович
  • Апраксин Александр Дмитриевич
  • Малеин Александр Иустинович
  • Другие произведения
  • Ильф Илья, Петров Евгений - К пятилетию со дня смерти Ильфа
  • Полевой Ксенофонт Алексеевич - Полтава, поэма Александра Пушкина
  • Филиппов Михаил Михайлович - Ян Гус. Его жизнь и реформаторская деятельность
  • Тургенев Александр Иванович - Заслуги Карамзина, исторического исследователя и исторического писателя
  • Крылов Иван Андреевич - Похвальная речь в память моему дедушке, говоренная его другом в присутствии его приятелей за чашею пуншу
  • Воровский Вацлав Вацлавович - Съезд писателей
  • Иванов Вячеслав Иванович - Экскурс о лирической теме
  • Опиц Мартин - Б. И. Пуришев. Опиц и немецкая поэзия первых десятилетий Xvii в.
  • Добролюбов Николай Александрович - Шиллер в переводе русских писателей
  • Михайлов Михаил Ларионович - О новых переводах с русского языка на немецкий
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (20.11.2012)
    Просмотров: 276 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа