Главная » Книги

Буссенар Луи Анри - Под Южным Крестом, Страница 16

Буссенар Луи Анри - Под Южным Крестом


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

ign="justify">   - А... о! Сколько угодно.
   - Еще одно слово. К моему прискорбию, я должен вам заметить, что вы поступаете не совсем честно.
   - Как это?
   - Вы вооружены с головы до ног, точно джентльмен с большой дороги. Помилуйте: заряженная двустволка, револьвер за поясом. Да ведь это целый арсенал.
   - Ну так что?
   - А то, что вы можете всем этим злоупотребить, когда увидите, что не ваша взяла. Согласитесь, что это совершенно законное опасение с моей стороны.
   Сэм Смит рассмеялся во все горло, растянув до ушей огромный рот, вооруженный длинными и острыми зубами, которым позавидовала бы любая акула.
   - Ах, французы, французы!.. Что за неподражаемый народ!.. Успокойтесь, молодой человек. Мне не нужно огнестрельного оружия, с вас довольно и моих кулаков. Извольте, я все это сниму с себя и положу рядом с шапкой.
   - Вы очень добры, мсье Сэм Смит... Ну, становитесь!
   - К вашим услугам, мистер Фрикэ.
   Богатырь-англичанин, ростом около шести футов, встал в позицию и скрестил перед своей бизоньей грудью два огромных и сильных кулака.
   Фрикэ встал боком, поставив ноги параллельно, точно две трубы у тромбона. Правую руку он согнул и поднял вровень с плечом, а левую вытянул вперед. Кулаки он не сжал, повернув руки ладонями к противнику.
   Поза англичанина была тяжелая и сурово-сосредоточенная, поза француза - небрежная и беспечная. Последний выглядел довольно жалко по сравнению со своим громадным противником.
   Сэм Смит, как опытный боец, понимал всю важность первого удара, имеющего решительное влияние на исход борьбы. Фрикэ не торопился нападать. Метнув на противника блестящий взгляд, он сказал:
   - Не угодно ли начать, сударь?
   Рука Сэма Смита тяжело поднялась и опустилась на то место, где за секунду до того была голова парижанина.
   Последний откинулся назад с невероятной быстротою. Он коснулся земли руками и ногами, и его тело изогнулось полукругом. Англичанин едва не потерял равновесия от удара, нанесенного по пустому месту, а Фрикэ тем временем взмахнул ногой и отпустил ему такой удар, что великан вскрикнул от боли.
   - А-о!
   - К вашим услугам! Не правда ли, я действовал честно?
   - Да. Теперь я сломаю вам ногу.
   - Едва ли. А вот я вас усажу.
   - Держите карман...
   Сэм Смит не договорил и полетел на землю, получив подножку. Он поднялся совершенно сконфуженный.
   - Есть обезьяны еще более ловкие, - сказал он.
   - Фи, мсье Сэм Смит, вам, кажется, завидно. Но это еще пустяки, а дальше будет гораздо интереснее. Вы готовы?
   - Да.
   - Ну-с, давайте продолжать.
   Этот удивительный бокс между австралийским бандитом и парижским гамэном происходил в месте пересечения 35R южной параллелью 143R восточным меридианом. Фрикэ потерпел крушение у берегов Австралии и был выброшен волнами в провинцию Виктория, самую богатую страну на австралийском материке.
   Костюм бедного юноши был в жалком состоянии. Лицо бедняги похудело, осунулось, побледнело. Видно было, что он уже давно голодает. Тем не менее, разговаривал парижанин по-прежнему шутливо, и настроение было веселое, как всегда. Он шел в одно таинственное место, куда надеялся прибыть через два дня, когда был остановлен на дороге Сэмом Смитом.
   Быть может, впервые в жизни разбойник Сэм Смит понес двойной убыток: во-первых, он ничего не получил в шляпу, а во-вторых, вступил в неудачный бой.
   Бой продолжался. Фрикэ увертывался от ударов, пользуясь всеми средствами. Сэм Смит невольно любовался его ловкостью, забывая, что сам он не зритель, а участник борьбы.
   Бойцы утомились. У Фрикэ раскраснелось лицо, и на лбу выступил пот. Англичанин дышал тяжело, точно тюлень. Восхищаясь ловкостью молодого человека и продолжая боксировать, Сэм Смит заговорил с ним, желая узнать, кто он и зачем приехал в Австралию.
   - Прогуляться захотелось! - воскликнул Фрикэ и ужасным ударом кулака вышиб противнику два передних зуба.
   - А-о! - закричал англичанин, с кровью выплевывая зубы на траву. - Здесь гуляют только миллионеры да нищие.
   - А я ни то, ни другое.
   - А-о!.. Пойдемте ко мне. Мы вместе будем царствовать в лесах. Ей-Богу, из вас выйдет отличный лесовик... А-о!..
   Последнее междометие было вызвано ударом ногой в грудь, который Фрикэ нанес англичанину, лягнув его, как лошадь.
   - Не довольно ли? - сказал француз. - Вы избиты, ваш нос превратился в репу, под глазами у вас фонари, ваши зубы лежат на траве. Что еще нужно вам, мсье Сэм Смит?
   - Я жажду победы, мистер Фрикэ.
   - Вы идете к ней очень странным путем.
   - А-о! Все ваши тумаки ничего не значат. Я - raw flesh (сырая говядина, по техническому выражению боксеров).
   - Raw flesh... нет, вы скорее жесткий, дурно прожаренный бифштекс, который вязнет в зубах.
   - Ну, мистер Фрикэ, закончим поскорее.
   - С удовольствием, мсье Сэм Смит.
   - Впрочем, нет; сделаем перерыв на одну минутку; мне нужно сказать вам два слова.
   - Слушаю.
   - Вы славный парень, мистер Фрикэ. Я не буду действовать хитростью, но все-таки сыграю сейчас с вами знатную штуку. Я понял ваши фокусы и уверен, что сейчас одержу полную победу.
   - Вот как! Вы не очень скромны.
   - Молодой человек, мне тридцать пять лет. Я занимаюсь боксом с двадцатилетнего возраста... Было бы недостойно хвастаться перед таким молодцом, как вы, но желаю вам быть счастливее других моих противников.
   - Спасибо за любезность, мсье Смит. Постараюсь оказаться достойным вас. Вы готовы?
   - All right.
   С этими словами Сэм Смит присел, скорчился и, опершись локтями о согнутые колена, вытянул вперед руки. Перед Фрикэ оказалась целая масса крепчайших мускулов, обладавших громадною силой.
   - Черт возьми, - проворчал парижанин, - да его, пожалуй, не пробьет и пушечное ядро. Однако попробую.
   Фрикэ решился применить особый прием борьбы, когда нападающий бьет и руками, и ногами. Он разбежался и за какую-нибудь четверть минуты нанес противнику ударов двадцать. Все было напрасно: Сэм Смит остался непоколебим, точно каменная глыба.
   Фрикэ совсем выбился из сил. Он не понимал, что значит эта неуязвимость; но чувствовал, что готовится что-то особенное.
   И действительно, только он бросился опять на лесовика, как тот мгновенно вскочил и схватил Фрикэ за ногу. Парижанин почувствовал, что его подняли в воздух, как перышко, и его нога сжата, словно железными тисками. От боли он едва не закричал. Бандит проговорил, торжествуя:
   - Если эта чертова нога не сломалась, то только потому, что она вылита, должно быть, из стали...
   Сэм не успел договорить и упал на землю, точно подкошенный. Фрикэ собрал последние силы и, что есть мочи, хватил его кулаком по виску.
   Вслед за этим раздалось громкое "ура!", и парижанин, все еще не пришедший в себя, увидал, как в тумане, четырех всадников, из которых трое были европейцы и один негрит. Последний был одет в длинную шерстяную рубашку и сидел на высокой лошади без седла. На европейцах были белые фуражки и синие блузы с серебряными пуговицами; за спиной у них висели ружья Генри-Мартини. Кроме того, за поясом у них были револьверы и сабли. Они сидели прямо и уверенно на великолепных чистокровных лошадях.
   Несмотря на британскую выдержку, они не удержались и крикнули "ура!" при виде ловкого удара, нанесенного французом. Они еще издали заметили бой и нарочно подъехали тихо, чтобы не помешать раньше времени.
   Опоздай Фрикэ с ударом на одну секунду, - и он бы неминуемо погиб, потому что Сэму удалось крепко ухватить его за ногу, которая только чудом не была сломана.
   Сэм Смит лежал на земле багровый и пыхтел, точно кузнечный мех. Он не двигался и, казалось, не обращал внимания на окружающих.
   Один из прибывших молча подошел к Фрикэ и предложил ему оплетенную флягу с ромом. Несмотря на антипатию, Фрикэ влил в рот противнику несколько капель укрепляющего напитка, который не замедлил произвести ожидаемое действие.
   Разбойник громко чихнул, приподнялся и сел. Он узнал Фрикэ и поблагодарил его за заботу, потом громко вскрикнул от бешенства при виде европейцев и их чернокожего спутника.
   - Черт побери!.. Полиция!..
   Один из полисменов подошел к нему с вежливостью, которой не мешало бы поучиться полицейским любого европейского государства, и сказал:
   - Здравствуйте, мистер Смит, очень рад вас видеть... Мы ищем вас уже четыре дня. Сотни миль изъездили мы, гоняясь за вами, и наконец настигли. Виселица давно за вами плачет.
   - Не будь с вами этой черномазой обезьяны, - ворчливо ответил Сэм Смит, - никогда бы вы меня не выследили.
   - Но черномазая обезьяна была с нами... и вы пойманы, и вас будут судить, и наверняка повесят, добрейший мистер Смит, - возразил полисмен с добродушной улыбкой.
   - Это меня-то повесят? За что?
   - Последние ваши подвиги, мистер Смит, возмутили всю провинцию. Они совершенно недопустимы.
   - Возмутили всю провинцию? Слишком большая честь для меня.
   - Опасная честь, мистер Смит, очень опасная. Вы за одну неделю убили четырех человек.
   - Всякий делает что может, а для меня еще и веревка не сплетена.
   - Кстати, мистер Смит, - сказал полисмен, - я все думал, что вы работаете один, а у вас, оказывается, есть помощник.
   - Позвольте! - воскликнул с негодованием Фрикэ. - Это уж не я ли помощник грабителя на большой дороге?
   - Боже мой! Француз!..
   - Да, сударь, француз, и, притом никогда не делавший ничего бесчестного.
   - Начальство разберется.
   - Начальство!.. Вы в своем уме? Зачем я пойду к вашему начальству? По какому праву вы можете меня задержать?
   - Полиция имеет право задержать любого бродягу, тем более, что мы встретили вас в компании известного разбойника, с которым вы, по-видимому, на дружеской ноге.
   - На дружеской ноге? Уж не потому ли, что я чуть не убил его?.. Странный повод делать выводы о дружеских отношениях.
   - Что верно, то верно: вы мистера Смита чудесно обработали. Ей-Богу, вы молодец, и ваш арест принесет нам много чести. Вы сделаетесь героем дня. Местные газеты наперебой будут печатать вашу биографию и ваши портреты.
   Во время этого разговора лесовик с большим трудом встал на ноги. Он добрался до небольшой рощицы мимоз и резко свистнул.
   - Что это вы изволите делать, мистер Смит? - спросил полисмен.
   - Зову свою лошадь. Ведь вы не намерены вести меня пешком?
   - Боже упаси! Поезжайте, но только с условием, что вы будете ехать впереди, вашу лошадь поведут на поводу, и я буду следить за малейшим вашим движением с револьвером в руке.
   Великолепная лошадь подбежала к разбойнику и положила красивую голову ему на плечо.
   - Что за прелестная лошадь у вас, мистер Смит!
   - Да, недурна. Не будь у ней немного содрано левое заднее копыто, никогда бы вам не найти моих следов. Ну, да что об этом толковать. Поймали молодца, ничего не поделаешь. Приходится покориться. Этот джентльмен порядком помял меня, так вы помогите мне, пожалуйста, взобраться на седло.
   Два полисмена сошли с лошадей и подошли к раненому.
   Сэм Смит только того и ждал. Упадка сил у него как не бывало. Раз, два, - и услужливые полисмены покатились по земле, пораженные кулаками бандита. Одним прыжком он вскочил на лошадь и крикнул опешившему Фрикэ:
   - Вы невинны, так что выпутывайтесь, как знаете!
   Третий полисмен не растерялся: он прицелился из револьвера и выстрелил по беглецу. Но разбойник пришпорил коня и умчался, а пуля ударила в ствол камедного дерева.
   - Ну, ничего, - сказал стрелок, - мы еще найдем его. А если не найдем, то вы ответите и за него, и за себя, - добавил он, обращаясь к Фрикэ и окидывая его недобрым взглядом.
  
  

ГЛАВА II

Основание колонии. - От 1788 до 1885 года. - Каким образом в течение века из одной тысячи жителей стало три миллиона. - Царица южных морей. - Несообразности австралийской природы. - Усилия, увенчавшиеся успехом. - Влияние губернатора сэра Томаса Брисбэна. - Золотая земля. - Австралийская федерация. - Колониальная полиция, ее устройство и бюджет. - Негры как сыщики. - Проворнее!.. - Бегство.

   В мае 1787 года, по совету знаменитого Джемса Кука, была отправлена из Англии эскадра из одиннадцати кораблей под командованием капитана Филиппа. Через восемь месяцев плавания эскадра встала на якорь в Ботанибее, под 33R33' южной широты и 148R35' восточной долготы.
   На эскадре находилось семьсот пятьдесят семь человек конвиктов, или каторжников-мужчин, четыреста девяносто две женщины и восемнадцать детей при команде из двухсот солдат и офицеров. Всего было тысяча сто шестьдесят человек.
   Англия выслала в эту неисследованную страну изгоев своего общества, закладывая таким образом начало новой исправительной колонии. У новых колонистов было четыре коровы с теленком, один бык, жеребец с тремя кобылами, тридцать три овцы с пятью баранами да несколько коз и свиней.
   И что же? Факт невиданный, неслыханный, поражающий даже экономистов: из этой небольшой кучки людей, пополняемой новыми колонистами, выросло население в три миллиона человек, а несколько единиц домашнего скота, заброшенных на пустынный берег, произвели миллион лошадей и восемь миллионов голов скота.
   Таково в настоящее время положение Австралии, способной смело соперничать со старой европейской цивилизацией и не без гордости требовать себе звания царицы южных морей.
   Любые комментарии излишни, когда налицо факт такого поразительного развития. Поневоле приходится признать, что вечным преуспеванием англичане обязаны своим природным качествам - настойчивости, терпению, трудолюбию, упорству в борьбе и удивительной житейской выправке.
   У англичан определенно "счастливая рука". Где бы ни водрузили они свой флаг, там сейчас же начинается процветание. Бесплодные, пустынные поля, населенные голодными туземцами, словно чудом превращаются в цветущие нивы, в зеленые луга; пустыни заселяются; вырастают, словно из земли, города; развиваются торговля и промышленность... Замечательные колонизаторские способности! Удивительная удача!
   Австралия - наглядный тому пример. Для колонизации, казалось, это самая неблагоприятная страна. Правда, первые путешественники, восхищенные ее могучею флорой, громадными размерами деревьев, мягкостью и умеренностью климата, сгоряча объявили страну настоящим Эльдорадо, но очень скоро наступило разочарование.
   Пятая часть света была впервые открыта в 1601 году португальским мореплавателем Мануэлем Годеньо, причалившим к ее северо-восточному берегу. Потом ее мимоходом посетил голландец Верскоф, открывший в 1606 году мыс Иорк, и, наконец, она была исследована Гартогом, тоже голландцем, который открыл некоторые из близлежащих островов. В то время новый материк был назван Terra Australis incognita и, в принципе, должен был считаться голландским. И действительно, два голландца, Петер Карпентер и Абель Янсен Тасман, открыли: первый - залив Карпентария на севере, а второй - остров Тасманию, отделяющийся от материка Бассовым проливом.
   Но ни голландцы, ни приехавшие в 1670 году французы, ни англичане, заглянувшие на западный берег в 1668 году, не водрузили здесь своего флага. В течение целого столетия мореходы трех наций приезжали на неведомый материк, но дело ограничивалось основанием нескольких факторий, влачивших жалкое существование вплоть до 1770 года, когда капитан Кук неожиданно объявил Австралию владением английского короля Георга.
   Спустя восемнадцать лет капитаном Арчером Филиппом была сделана упомянутая нами в начале главы попытка основать там колонию.
   Трудно было первое время подневольным колонистам, но в этих тяжелых трудах первых пионеров и проявился во всем блеске колонизаторский талант англо-саксонской расы. Сначала для пришельцев все было удивительно, все приводило их в недоумение.
   Прежде всего сказался недостаток в реках. Австралийские реки, быстро спускаясь с гор, прокладывают глубокие русла в долинах, растекаются в болотах, теряются в песках и с трудом добираются до моря, не имея больших притоков, которые бы усиливали и поддерживали их.
   Из-за отсутствия естественных водных путей колонисты попробовали проникнуть в глубь материка по суше. Новая неудача. Всюду росли огромные деревья с тусклой, темной зеленью без цветов и плодов. Всюду был избыток бесполезных растений и обилие ненужных животных, как будто назло европейским порядкам. Австралия действительно страна нелепостей, доходящих до крайности. Приведу отрывок из сочинения англичанина Уллаторна, писателя XVIII века, рассуждающего об этом предмете.
   "Австралия, - пишет Уллаторн, - представляет контраст с Европой не только по географическому положению, но и во многих других отношениях. Начнем с природы. В то время, когда у нас зима, в Австралии царствует лето. Барометр поднимается перед дождем и опускается перед хорошей погодой. Лебеди там черные, а орлы белые. Там есть животное, вроде крота, имеющее утиный нос, но кормящее молоком своих детенышей. Собаки в Австралии, с головой волка и телом, как у лисицы, никогда не лают. Там водится птица с языком в виде метелки. Треска там ловится в пресной воде, а окуни в море. Встречаются крылатые змеи и летучие рыбы с крыльями, как у летучих мышей. Крапива вырастает там с большое дерево, а тополь не превышает величины обычного кустарника. Громадные папоротники имеют стволы в двадцать пять и даже тридцать футов, и их широкие листья торчат горизонтально в виде зонтика.
   Там живет огромная птица казуар, напоминающий страуса, только вместо перьев кожа у него покрыта как будто шерстью. Голос одной птицы похож на свист и щелканье кучерского кнута, голос другой напоминает серебряный колокольчик. Крик некоторых птиц похож на детский плач, а крик других - на хохот человека. Листья на некоторых деревьях никогда не опадают, зато у них периодически меняется кора, и так далее.
   Немецкий ученый Блуменбах, - пишет дальше наивный автор прошлого столетия, - предположил, что материк Австралия сотворен после того, как были созданы остальные части земного шара. Но, - добавляет он еще наивнее, - другие ученые считают: несообразности австралийской природы объясняются тем, что воды потопа пребывали на этом материке дольше, чем в других местах, и лишь сравнительно недавно ушли оттуда под кору полярного льда".
   Легко представить себе удивление первых путешественников при виде гигантских деревьев из семейства миртовых и, между прочим, при виде красных и синих эвкалиптов, стволы которых достигают шестидесяти и даже восьмидесяти метров в высоту. А громадные сосны долины Муррея, целые рощи мимоз, заросли сирени, араукарий, казуариний, банксий и прочее? А фауна, подобной которой не встретишь нигде: ни толстокожих, ни жвачных, но зато есть животные, снабженные утробною сумкой? В Австралии почти у всех животных есть эта сумка, за исключением тюленя, нетопыря и собаки.
   Понятно, что при таких условиях начальная колонизация вызывала едва преодолимые трудности. К природным неудобствам добавилось еще то обстоятельство, что в качестве первых поселенцев правительство прислало каторжников, присутствие которых в стране отбивало у порядочных людей охоту отправляться туда.
   Несмотря на старания капитана Мак-Арчера, который первый заметил, что под влиянием мягкого климата грубое и жесткое руно овец становится в Австралии нежным и тонким, скотоводство долго было на точке замерзания, и колония развивалась медленно. Лишь в 1822 году сэр Томас Брисбэн, назначенный губернатором в Австралию, дал решительный толчок колониальной предприимчивости во всех отраслях. Он заявил британскому правительству, что обширные плодородные земли колонии только дожидаются рабочих рук, чтобы начать приносить несметные богатства. Сообщение губернатора как лица государственного и авторитетного произвело впечатление в Англии, и колонисты нахлынули со всех сторон. Развилось и упрочилось скотоводство, или, по-местному, скваттерство, и промышленное развитие Австралии пошло вперед исполинскими шагами.
   С 1830 до 1836 года на юге материка, около залива Спенсера и Порт-Филиппа, были открыты новые громадные пастбища. Новость быстро облетела колонию, и эмигранты, пастухи и скваттеры, покинули Новый Южный Валлис с столицей Сидней и переселились на берега Ярры-Ярры, где теперь находится город Мельбурн. В 1836 году этот зародыш колонии, окрещенной впоследствии именем Виктория, насчитывал уже двести восемьдесят четыре человека, в том числе тридцать восемь женщин. В стадах насчитывалось семьдесят пять лошадей, полтораста голов рогатого скота и сорок одна тысяча штук овец.
   Промышленно-торговый гений англо-саксов с каждым днем изыскивает новые ресурсы, и колонии постоянно процветают и богатеют. Английское правительство, всегда замечательно понимающее интересы государства, сумело уничтожить все препятствия, мешающие свободной деятельности. Оно избавило страну от язвы чиновничества и заблаговременно даровало ей самоуправление. В 1848 году австралийские колонии получили представительное правительство.
   В 1851 году Виктория насчитывала семьдесят пять тысяч жителей. Какие чудеса творит труд! Благодаря ему и колонизаторским способностям, англичане за полвека создали процветающее государство. Вскоре их разумная настойчивость пополнилась тем, что у нас обыкновенно зовется "счастьем в делах". Австралия, богатая скотоводством, разбогатела вдруг еще больше после открытия в ней золота.
   3 апреля 1851 года Гаргрэв нашел золотую россыпь в Соммер-Гилле.
   14 августа того же года у одного дреймена (извозчика) завязла в грязи телега. Вытаскивая ее из глины, он нашел слиток в тридцать две унции*.
   ______________
   * Унция - 28,35 грамма. - Прим. ред.
  
   Весть об этом разнеслась с быстротою молнии. Всех обуяла золотая лихорадка, все кинулись на россыпи и начали потрошить внутренности земли. Скваттер бросил свой скот, моряк - корабль, адвокат - практику, купец - торговлю, даже доктор - пациентов. Город опустел, словно вымер. Началась безумная погоня за быстрой наживой, ни дать, ни взять как в Сан-Франциско. Произошло настоящее столпотворение: кто нажился, кто разорился, были случаи убийств и самоубийств.
   До открытия золота в Виктории было семьдесят пять тысяч жителей. В 1854 году эта цифра возросла до трехсот двенадцати тысяч. В одном этом году на двух тысячах пятистах кораблях прибыло восемьдесят четыре тысячи пассажиров.
   В любой другой стране такой внезапный прилив населения вызвал бы страшный голод. Не то было в Виктории. Скота оказалось там так много, что в мясе не почувствовалось ни малейшего недостатка. Англичане, с обычной своей сметливостью, сейчас же организовали своевременный подвоз и поставку всего необходимого, так что беспорядок если и был, то лишь самое короткое время, и то на первых порах. Золотая промышленность очень быстро была поставлена на ноги, и за какие-нибудь два года в колонии возникли даже мануфактуры.
   В настоящее время Виктория имеет около миллиона жителей и ее столица насчитывает триста тысяч душ.
   Закончим сравнением: как дерево, разрастаясь, дает многочисленные ветви, точно так же маленькая колония близ Сиднея менее чем за век произвела от себя пять новых провинций. После Виктории образовалась Южная Австралия, затем Западная Австралия, потом Квинсленд и Северная Австралия. Новые колонии живут каждая своей жизнью, у каждой собственные средства и отдельное управление, сообразное с местными условиями. Но в международной жизни они не идут вразброд, а составляют крепкую федерацию под верховенством старой Англии, их общей метрополии. И залог прочности их преуспевания коренится в том же, что положило им основание: в твердом и предприимчивом духе английской нации и ее способности к труду...
  
  
   Поучительна и увлекательна история прогресса в этой роскошной стране, но нам надо остановиться. Пора вернуться к нашему герою, которого, как помнит читатель, мы оставили в положении очень скверном, если не безнадежном.
   Много еще предстоит сказать об Австралии, очень много, потому что она недаром зовется страной чудес, но это мы сделаем после и при случае. Так как действие драмы, которую мы описываем, происходит в провинции Виктория, то мы, разумеется, посвятим немало страниц самому подробному обзору этой провинции в научном, промышленном и экономическом отношении. А теперь вернемся к нашим героям.
   Будь у Фрикэ с собой деньги, он бы не избежал смерти. Вместо бокса разбойник угостил бы его оружейной пулей и ограбил до нитки.
   Но он попал из огня да в полымя. Избежав опасности от Сэма Смита, он попался полицейским за то, что был с ним. Полицейские окончательно и бесповоротно решили, что Фрикэ - один из подручных бандита.
   Полиция никогда не ошибается, это известно всем и каждому и в Старом, и в Новом Свете. Полиция непогрешима. Ее соображения бесспорны. Поэтому Фрикэ заранее был обречен. Правда, сокол улетел, но зато поймали дрозда, и это хорошо. Так думали господа полисмены, а, стало быть, это было правильно. Фрикэ предстояло явиться перед мельбурнскими судьями. Отвертеться не было ни малейшей возможности.
   С аппетитом уплетая вкусный кусок бифштекса, любезно предложенный полисменами, парижский гамэн принялся обдумывать план бегства из-под бдительных очей блюстителей порядка. Они были народ дюжий и зоркий, и замысел Фрикэ с первого взгляда мог показаться совершенно нелепым.
   Он, впрочем, хорошо знал, что эти полисмены не настоящие. Хотя каторжный элемент давно перевелся в Виктории, но дороги там довольно широки и пустынны, так что вполне справедливо могут называться большими дорогами. На этих дорогах встречаются очень часто разные неизвестные личности, вроде Сэма Смита, которым ничего не стоит освободить проезжих и прохожих от багажа и денег. Для наблюдения за безопасностью, а также для предотвращения кровавых стычек европейцев с китайскими кули колония содержит пешую и конную жандармерию. Пешие жандармы несут службу исключительно в городах, а конные назначаются для разъездов по горам и долинам провинции. Личный состав жандармерии невелик, но жалованье платится им довольно сносное, что видно из финансового отчета за любой из последних годов. Общий расход на содержание жандармерии выводится в этих отчетах приблизительно в двухстах тысячах фунтов стерлингов, то есть около двух миллионов рублей.
   Зато количество уравновешивается качеством. Такую деятельную, бодрую и ловкую полицию едва ли еще можно встретить. Конные полисмены вечно в разъездах и очень быстро переезжают с места на место. Сегодня их видели в Сандгерсте, Кэстльмене или Эмирард-Гилле, а завтра они уже уехали верст за девяносто, послезавтра еще дальше, потом еще дальше.
   При них состоят полуцивилизованные негриты, сохранившие от прежней дикой жизни удивительный нюх по части выслеживания своих бывших врагов, белых и китайцев. Австралиец никогда не собьется со следа, чей бы он ни был. Следует отметить ту странность, что негрит гораздо скорее и легче выслеживает своего собрата, нежели человека другой расы. Если он напал на след и помчался за беглецом верхом на лошади, тому нечего ждать пощады: неумолимый преследователь с отвратительной радостью наведет на него жандармов, при которых состоит.
   Задача жандармов - очистка дорог. Они исполняют свое дело добросовестно и, можно сказать, с усердием, хотя и не всегда удачно.
   Два полисмена, уложенные на землю кулаками бандита, хотя и вынуждены были отказаться от преследования, но утешились при виде Фрикэ, в котором видели сообщника Сэма Смита. Австралийский арест отличается от французского тем, что полисмены относятся к задержанному не грубо, а с уважением и добродушием. Там не знают меноток (ручные кандалы), а предоставляют задержанному относительную свободу, справедливо полагая, что бежать по дороге бесполезно, а бежать в лес, где из-за отсутствия дичи можно умереть с голода, бессмысленно. Если же вспомнить, ко всему этому, о черном следопыте, то станет очевидно, что бегство при таких обстоятельствах почти немыслимо.
   Поэтому наши полисмены, с чисто английским аппетитом подкрепившись сытной закуской, преспокойно легли отдохнуть и крепко заснули под сенью деревьев, громадные очертания которых скоро потонули во мраке. Фрикэ, которому гуманно предложили большое одеяло, завернулся в него и улегся, как человек, собирающийся изрядно выспаться после треволнений дня.
   Лошадей стреножили и привязали к дереву, задав корму.
   Ночь надвигалась быстро. На небе появились звезды. Тишина маленького лагеря нарушалась только храпом спящих. Хотя полисмены спали настороженно, одним глазом, глубокое дыхание показывало, что сон очень крепок и что их не скоро добудишься.
   Вдруг одна из лошадей прекратила есть и шарахнулась в сторону.
   - Тпру!.. - окрикнул ее хриплым голосом один из отдыхающих.
   По густой траве послышался быстрый галоп. Англичане и негрит моментально вскочили. На земле смутно виднелся черный силуэт Фрикэ, завернувшегося в одеяло.
   - Эй!.. Лошади ушли!..
   - Вместе с арестантом, - проворчал один из полисменов, пиная ногой пустое одеяло.
   Лошади стояли на прежнем месте, кроме одной. Англичане проворно распутали их, вскочили в седла и дали лошадям шпоры, решив не править, а довериться инстинкту животных. Негрит остался один, так как его лошадь была угнана.
   Почувствовав шпоры, несчастные лошади вскочили на дыбы, жалобно заржали и повалились на землю, увлекая за собой всадников.
  
  

ГЛАВА III

Фрикэ забавляется. - Бегство. - Убийство лошадей. - Взялся за гуж - не говори, что не дюж. - Фрикэ в костюме полисмена. - По лесам Австралии. - Фрикэ понимает, что сила имеет свою хорошую сторону. - Золотое поле. - Лагерь диггеров. - Закон Линча. - Фрикэ хочет помешать самосуду. - Кстати или некстати, но он снимает повешенного с петли. - Ловкий удар. - Вероятные последствия выстрела.

   Пока полисмены, ругаясь, как немецкие извозчики, старались выпутаться из порванной сбруи и выбраться из-под лошадей, которые никак не могли встать, Фрикэ мчался по лесу с быстротой молнии.
   - Вот еще! - говорил он сам себе, смеясь как сумасшедший. - Так я и стал сидеть с поставщиками для виселицы! Как же! Держи карман!.. Да хоть бы за что-то взяли, а то не угодно ли: в компании с лесовиком! Этого еще недоставало! Да я не был бы Фрикэ-парижанином, если бы не удрал от них. Воображаю, какая теперь у них кутерьма! Конечно, я поступил с ними немножко круто, но разве это моя вина? Впредь им наука: не трогай честных людей, умей отличать их от мошенников. Поделом им, даже если они себе спины сломали. Вот лошадей жалко: те не виноваты ни в чем. Это с моей стороны настоящее убийство. Жаль, что черномазый вышел сухим из воды, а хорошо бы сделать ему внушение, чтобы он, бегая ищейкой, умел различать, кого следует беспокоить, кого нет. В сущности, я провел время недаром: побил Сэма Смита и приобрел великолепную лошадь... правда, не очень честным способом, но что же делать? Уж так пришлось!.. Эй ты, сивка-бурка! Пошевеливайся! Помни, что ты удостоился чести нести на себе матроса Пьера де Галя, и скачи во весь дух прямо на север.
   Фрикэ действительно поступил с полицейскими не только круто, но даже непозволительно. Завернувшись в одеяло, он долго смотрел на звезды, мечтая о бегстве и слушая, как храпели почтенные полисмены. Он решил, что чем проще будет способ бегства, тем лучше. Обдумав и взвесив все, как следует, он тихонько вынул из кармана ножик, беззвучно открыл его и пощупал острие, стараясь не произвести ни малейшего движения.
   Темнота ночи способствовала замыслу, для которого требовалось много осторожности и самой отчаянной смелости. Терпеливо, как краснокожий индеец, он после целого ряда незаметных бесшумных телодвижений сумел выбраться из-под одеяла, которое сохранило такую форму, как будто под ним по-прежнему лежал человек. После этого он пополз по траве к лошадям и, добравшись до них, в три удара перерезал у трех из них поджилки. Полисмены безмятежно храпели, ничего не слыша и не подозревая.
   Парижанин долго не решался прибегнуть к такой крайности. В нем сердце сжималось от жалости, что приходится пожертвовать тремя благородными животными. Ему казалось, что он совершает убийство. Но выхода не было, только этим способом он мог оградить себя от погони.
   Почувствовав боль, три лошади шарахнулись, а Фрикэ вскочил на четвертую, дал ей шпоры и помчался вперед как бешеный, предоставив жандармам выпутываться, как знают.
   После нескольких минут бешеного галопа Фрикэ, убедившись, что за ним никто не скачет, замедлил ход лошади и возобновил свой монолог:
   - Что за гадость быть живодером! А я, к тому же, не могу видеть ничьих страданий!.. Хороша логика, однако: жалею трех лошадей и не думаю о трех жандармах, оставленных в степи на мучения. Ведь они, чего доброго, могут умереть с голоду! Конечно, я законно оборонялся. Дьяволы этакие! Нужно им было ко мне лезть! В конце концов, они могут съесть своих лошадей, если проголодаются, и разве так уж трудно им вернуться в город? Меня им все равно не поймать, да и вооружен я отлично их же оружием.
   Наступало утро, и Фрикэ с наслаждением поглядывал на привязанный к седлу штуцер Генри-Мартини и на сумку с провизией позади седла. К седлу, кроме того, был прикреплен тюк с полным жандармским одеянием и великолепной белой фуражкой. Остановив лошадь, Фрикэ с серьезным выражением в лице надел на голову фуражку и переоделся в темно-синюю жандармскую блузу, которая была ему страшно велика. Он открыл патронташ, зарядил карабин, повесил его через плечо и самодовольно привстал на седле с видом полководца, объезжающего свои войска.
   Солнце все ярче и ярче пробивалось сквозь редеющий утренний туман и золотило вершины эвкалиптов, трепетавших своими тусклыми темно-зелеными листьями, словно подернутыми свинцовой пылью. Белые какаду, застигнутые внезапным появлением дневного светила, топорщили свои желтые хохолки и кричали без умолку. Пестрые попугайчики мелькали в воздухе яркими движущимися точками, а миниатюрные колибри торопливо порхали с цветка на цветок, словно торопясь насладиться душистыми дарами флоры. Вдали, точно огромные лягушки, скакали на задних ногах кенгуру, поспешно пряча своих детенышей в утробные сумки. С громким жужжаньем носились красные, зеленые, голубые и золотистые жуки и мухи; пестрокрылые бабочки взлетали над душистой травой, хлопотливо работая крыльями. Фалангеры и опоссумы торопились уйти в темные дупла вековых деревьев; целые гирлянды огромных летучих мышей качались на ветках араукарий и древовидных папоротников, уцепившись за них лапами.
   Наслаждаясь поэтическими картинами пробуждения природы, Фрикэ не забыл окинуть взглядом местность. Долго осматривал он бескрайний простор, не находя ни малейшего признака дороги, но вдруг вскрикнул от радости: он увидал многочисленные лошадиные следы.
   - Наконец-то я могу спрятать свои следы! Черт меня забери, если теперь поганый негрит сумеет отыскать их в этой путанице! Тут, очевидно, прошли недавно скваттеры или диггеры, направляясь в какое-нибудь поселение. Мне не остается ничего другого, как ехать по этой дороге. Торопиться некуда, ведь почтенные полисмены надолго лишены возможности гнаться за мной... Ай-ай! Вот тебе и раз! Подковы у моей лошади необычной формы, так что ее следы отличаются от прочих. Что же делать?.. Все жандармские лошади так подкованы или только моя?.. Это, впрочем, все равно. Дело дрянь как в том, так и в другом случае. Надо что-нибудь придумать... Если лошадь нельзя перековать, ее можно расковать совсем. Кстати, в сумке есть и клещи. Предусмотрительный народ эти англичане! Теперь следы моей лошади будут заметны даже меньше всех остальных. Чего же лучше?
   Фрикэ, не теряя времени, слез с лошади, привязал ее к дереву и принялся за работу, которая была не трудна и закончилась через несколько минут.
   - Кажется, я сделал все, что мог, чтобы скрыть свой след, - сказал он, снова садясь на лошадь. - После этой предосторожности можно безбоязненно ехать вперед. Полисменам и в голову не придет, что ветреный француз способен на такой фокус.
   Итак, самое трудное было сделано. Фрикэ оставалось только пустить своего чистокровного скакуна вперед по дороге. Он ехал благополучно два дня, почти не останавливаясь и пользуясь припасами английского полисмена. По мере продвижения вперед он замечал все более и более явные признаки если не города, то, во всяком случае, значительного поселка. Следов виднелось все больше, и они были свежее. По временам дорога становилась просто невозможной из-за ям, разбитых колесами тяжелых австралийских фур, в которые впрягают нередко десять и даже двенадцать лошадей. Иногда встречались всадники, которые, проезжая мимо, поглядывали на Фрикэ с нескрываемым отвращением. Попадались бородатые гуртовщики с длиннейшими кнутами, оборванные пастухи с туземными собаками, рудокопы с заступами, измученные тяжкой работой на приисках. Все эти люди оглядывались на нашего путешественника с единодушной неприязнью и проходили, не кланяясь ему, вопреки обычаю, заведенному в степях Австралии.
   Фрикэ удивлялся и не знал, что думать.
   - Куда я попал? - спрашивал он себя. - Ничего не понимаю. Что я им сделал? Они всегда болтливы, как сороки, и очень гостеприимны, а тут... Добро бы я был разбойником Сэмом Смитом, а то ведь я просто мирный путешественник, да еще в одежде жандарма. Чего доброго, они сами лесовики, поэтому мой вид им так неприятен.
   Странный факт скоро объяснился. Редкий лес, рассыпанный по необозримому луговому пространству, вдруг окончился круто, как стена. Перед Фрикэ открылась широкая равнина, вся облитая яркими солнечными лучами. На равнине копошилась шумная толпа. Колонада деревьев, подпиравшая зеленый свод леса, вдруг исчезла, словно по мановению волшебной палочки. Луговое пространство тоже как будто оборвалось. Зеленую мураву сменил желтый, потрескавшийся грунт, весь изрытый ямами, в которых стояла мутная, грязная вода. Местами валялись срубленные деревья, перепутываясь корнями и напоминая своим видом огромных пауков. Посреди всего этого столпотворения бежала светлая речка, разветвляясь на множество мелких мутных ручейков. По краям долины стояли полотняные шатры сомнительной чистоты, а все пространство между ними было наполнено разношерстной и разноязычной толпой.
   Перед Фрикэ было золотое поле. Грязные изодранные шатры были, возможно, зародышем большого города.
   На поле был шум, вызванный одним из тех событий, которые сплошь да рядом случаются среди неблагоустроенных людских скопищ. Пионеры - народ вообще беспардонный и жизнь человеческую ценят не дороже копейки, но принцип собственности соблюдают свято и нерушимо. Самый отчаянный головорез, которому ничего не стоит из-за пустяка всадить ближнему пулю в голову, сочтет позором украсть хотя бы одну унцию золота.
   В чем причина этого противоречия?
   Причина вот какая. На исходе XVII в. в Северной Америке, в Южной Каролине, до того увеличилось число преступлений, что обычных судов оказалось недостаточно. Тогда был избран один ирландец с полномочиями судьи и законодателя одновременно. Этот ирландец стал широко пользоваться своим правом и всякого уличенного преступника казнил смертью немедленно после разоблачения. Благодаря этой мере, в Каролине очень скоро были установлены спокойствие и безопасность.
   Этот грозный судья и законодатель был знаменитый Джон Линч.
   С тех пор во всех английских колониях, еще не успевших добиться порядка, стал практиковаться неумолимый закон Линча. Первоначально этот закон применялся ко всем преступлениям без разбора, но впоследствии круг его употребления ограничился всеми видами кражи и грабежа и убийством с корыстной целью. Свирепые каратели установили тонкое различие между просто убийцей и убийцей из-за грабежа или корысти. Калифорнийские золотоискатели безнаказанно убивали друг друга на берегах Сакраменто. В вертепах Сан-Франциско каждую ночь проливалась кровь. Но слитки на приисках и ставки на игорных столах всегда оставались неприкосновенными. Конечно, закон Линча нередко поражал и невинных, но для преступников это была единственная надежная узда.
   Фрикэ как раз наткнулся на сцену самосуда. Разъяренная толпа оборванных искателей золота грубо тащила человека с веревкой на шее, который отбивался и кричал о своей невиновности.
   В сотне шагов находилось засохшее дерево. Его избрали виселицей для предполагаемого преступника. Парижанина охватила дрожь. Кровь в нем закипела, он привстал на стременах, дал шпоры лошади и помчался прямо к толпе.
   - Гром и молния! - кричал он, кусая свой белый ус. - Это напоминает тот день, когда меня едва не повесили на Рио-Грандс.

Другие авторы
  • Ирецкий Виктор Яковлевич
  • Гоголь Николай Васильевич
  • Федоров Николай Федорович
  • Дранмор Фердинанд
  • Джонсон И.
  • Томас Брэндон
  • Случевский Константин Константинович
  • Дмитриева Валентина Иововна
  • Первухин Михаил Константинович
  • Анненский Иннокентий Федорович
  • Другие произведения
  • Львов-Рогачевский Василий Львович - Имажинизм
  • Свенцицкий Валентин Павлович - К епископам Русской Церкви
  • Чириков Евгений Николаевич - М. В. Михайлова. Волжская природа и "волжский мир" в произведениях Е. Н. Чирикова
  • Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих - Ожесточенный
  • Толстой Лев Николаевич - Бирюков П.И. Биография Л.Н.Толстого (том 3, 1-я часть)
  • Зелинский Фаддей Францевич - Лукреция (Шекспира)
  • Крестовский Всеволод Владимирович - Тамара Бендавид
  • Соловьев Всеволод Сергеевич - Всеволод Соловьев: краткая справка
  • Горький Максим - Две души
  • Пушкин Александр Сергеевич - Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (20.11.2012)
    Просмотров: 338 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа