Главная » Книги

Верн Жюль - Миссис Брэникен, Страница 14

Верн Жюль - Миссис Брэникен


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

ав этот крик, наш небольшой отряд оживился. Верблюды сразу поднялись на ноги, как будто по возвращении своем им передал ту радостную весть их товарищ, на котором ездил Годфрей.
   - Вода! Вода!
   Час спустя караван остановился у купы деревьев е высохшими ветками, ограждающей колодец. К счаcтью, это были камедные деревья, а не эвкалипты, которые высосали бы всю воду из колодца.
   У Годфрея оказалась счастливая рука. Колодец, у которого мы разбили лагерь, к одиннадцати часам утра заключал в себе более воды, чем требовалоеь для того, чтобы напоить наших верблюдов и полностью возобновить запас воды. Вода эта была прозрачная, так как, профильтрованная через песок, она сохранила свою свежесть.
   Каждый из нас с особым наслаждением утолил жажду. Пришлось уговаривать даже наших товарищей быть осторожнее; можно было опасаться, что они обопьются. Нельзя полностью дать себе отчета в благодетельном воздействии воды на организм, когда не приходилось испытывать продолжительного мучения жажды! Действие мгновенное: самые слабые тотчас поднимаются на ноги, силы их возвращаются мгновенно, а с силами - мужество. Это не только восстановление сил, это - перерождение!
   В 4 часа утра на следующий день мы тронулись в путь, направляясь на северо-запад, чтобы добраться по возможности скорее до Анна-Спрингс, находящемуся в 190 милях от Мария-Спрингс.
   Эти отрывочные выдержки из дневника миссис Брэникен достаточны для того, чтобы показать не ослабевавшую в ней энергию.
  

Глава одиннадцатая - БЕДА И ЕЕ ПРЕДВЕСТНИКИ

   Последние строчки дневника миссис Брэникен, приведенные в предыдущей главе, свидетельствовали, что мужество и вера снова вернулись к личному составу каравана. В съестных припасах еще ни разу не испытывалось недостатка, и запаса достаточно было на несколько месяцев. Не было лишь воды в продолжение нескольких переходов; с открытием же колодца Год-фреем и этот недостаток был восполнен с лихвой, а потому все смело тронулись в путь. Правда, по-прежнему испытывали изнуряющий зной и дышали раскаленным воздухом, проходя по этим бесконечным равнинам, лишенным деревьев и тени. Найдется очень немного путешественников, способных выдерживать этот зной, если только они не уроженцы Австралии. И там, где туземец выдерживает, чужеземец погибает.
   По-прежнему шла полоса дюн и красных песков. Сама почва настолько была накалена, что для европейцев совершенно невозможно было встать на нее необутой ногой. Что же касается негров, то огрубелая кожа их позволяла им совершенно свободно погружать голые ноги в раскаленный песок.
   Несмотря на удовлетворение жажды, туземцы продолжали глухо волноваться, и недоброжелательство с их стороны проявлялось при каждом случае все резче и резче. Одни лишь соображения о необходимости сохранить полностью весь наличный состав охранной стражи для отражения нападения какого-либо племени туземных дикарей побуждали Тома Марикса не обращаться к миссис Брэникен с предложением распустить туземцев, находящихся у нее на службе.
   Том Марикс вообще предвидел впереди массу осложнений, и надо было удивляться, с каким самообладанием он вел себя, особенно если принять во внимание, что он считал всю эту экспедицию бесполезной. О его внутреннем убеждении догадывался один лишь Зах Френ.
   - А знаете, Том, - сказал он ему однажды, - я не считал вас человеком, способным падать духом.
   - Способным падать духом?.. Вы ошибаетесь, Зах Френ. По крайней мере во мне сохранится всегда достаточно мужества для доведения принятого мной на себя дела до конца. Меня не тревожит переход по этой пустыне, и если я задумываюсь, так только о том, как нам придется возвращаться обратно.
   - Разве вы полагаете, Том, что капитан Джон погиб после побега Гарри Фельтона?
   - Ничего я не знаю об этом, Зах, так же как и вы.
   - Нет, я уверен, что он жив еще.
   - Искренне желаю, чтобы вы остались правы. Допустим, однако, что капитан Джон жив, он тем не менее во власти индасов, а где находятся индасы?
   - Они находятся там, где они пребывают в настоящее время, Том, и туда именно направится караван, хотя бы и пришлось проболтаться по степи еще в продолжение целого полугодия. Черт возьми! Когда нельзя идти вперед против ветра, идут назад по ветру и все-таки в конце концов попадают снова на настоящую свою дорогу!..
   - На море - да, Зах, когда известно, где тот порт, куда идут, но разве известно это в пустынях?
   - Во всяком случае, не узнаешь этого, сокрушаясь!
   - Я отнюдь не сокрушаюсь, Зах!
   - Нет, вы сокрушаетесь, Том, а самое опасное в том, что в конце концов вы не в состоянии будете более скрывать настоящих ваших мыслей. Плох тот капитан, который не умеет скрывать своего беспокойства. Он вызывает подобное же беспокойство и в своем экипаже. Наблюдайте за собой, Том, не ради миссис Брэникен, которую ничто не в состоянии поколебать, но ради белых нашей охраны! Не вздумалось бы им присоединиться к черным...
   - Я уверен в них как в самом себе.
   - А я лично отвечаю за вас, Том, как за самого себя! А потому не будем говорить о спуске флага, пока целы мачты!
   - Кто говорит об этом, Зах, разве один только Лен Боркер?
   - О, что касается его, Том, то будь я здесь капитаном, давно бы он сидел у меня в трюме, с ядром на ноге! Пусть он остерегается, однако я не теряю его из виду!
   Зах Френ был прав, наблюдая за Леном Боркером. В случае беспорядков среди личного состава экспедиции последние всецело были бы его делом. Он не переставал возбуждать к беспорядкам тех черных, на которых Том Mapикс полагался. Это был один из способов помешать успеху экспедиции. Но Том Марикс и без того не сохранял никаких иллюзий насчет возможности отыскать индасов и освободить капитана Джона. Допуская даже, что караван избрал совершенно правильный путь, направляясь к реке Фицрой, вполне возможно, что какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, например усобица между отдельными племенами, принудили индасов давно покинуть землю Тасмана. Закоренелая, вековая вражда, требующая крови, могла вызвать между ними жестокую войну. У этих людоедов война - синоним охоты. Враг - не только враг, он вместе с тем и добыча; победитель съедает побежденного. Этим и объясняются их постоянные столкновения между собой, преследования и кочевания из одной местности в другую на далекие расстояния.
   Поэтому теперь надо было точно узнать, находятся ли индасы на своем обычном месте или покинули его, а узнать это можно было только случайно от австралийца, прибывшего с северо-запада.
   Отыскать туземца стало задачей Тома Марикса, которому деятельно помогал, в свою очередь, Годфрей, нередко выезжавший на несколько миль вперед, не слушая ни уговоров, ни приказаний миссис Брэникен. Он неустанно совершал разведки в поисках или колодцев, или туземцев; разведки эти были до этого времени безуспешны.
   Наконец, 9 марта, приблизительно в половине десятого утра, послышался вдруг крик, состоящий из двух слогов: "куу-и"!
   - Туземцы вблизи, - сказал Том Марикс.
   - Туземцы? - переспросила его Долли.
   - Да, они так перекликаются между собой.
   - Постараемся добраться до них, - отвечал на это Зах Френ.
   Караван продвинулся вперед, приблизительно на сотню шагов, и Годфрей закричал, что видит двух черных между дюнами, но захватить их представлялось нелегким делом, так как австралийцы убегают от европейцев, едва замечают последних. Замеченные Годфреем дикари пытались укрыться за высокой дюной красноватого цвета, между кустами колючек, но людям каравана удалось окружить их и привести к миссис Брэникен. Одному из них было около пятидесяти лет, а другому, его сыну, около двадцати. Оба они направлялись к станции у озера Вуд, входящей в телеграфную сеть. Вскоре с помощью подарков, главным образом нескольких фунтов табака, удалось приручить их, и они выказали готовность ответить на некоторые вопросы, заданные Томом Мариксом, который тотчас же переводил ответы туземцев. Прежде всего австралийцы указали место, куда они направлялись, что представляло, в сущности, мало интересного. Тогда Том Марикс спросил их, откуда они шли, что являлось более важным.
   - Мы идем оттуда, издалека, - отвечал отец, указывая по направлению к северо-западу. - С морского берега?
   - Нет... с материка.
   - Из земли Тасмана? - Да... с реки Фицрой.
   Как уже известно, караван направлялся именно к этой реке.
   - Из какого вы племени? - спросил Том Марикс
   - Из племени гурзи.
   - Вы - кочевники?
   Казалось, туземец не понял, что хотел сказать этим Том Марикс.
   - Вы ходите от одного становища к другому? - пояснил Том Марикс - Не живете постоянно на одном месте в деревне?
   - Мы живем в деревне гурзи, - отвечал на это сын, который казался довольно понятливым.
   - А деревня эта близко от Фицроя?
   - Да, в десяти днях больших переходов от того места, где он впадает в море.
   Фицрой впадает в залив Короля, и там именно закончилась вторая кампания "Долли Хоуп" в 1883 году. Десять дней пути, обозначенные молодым человеком, указывали на расположение деревни гурзи приблизительно в расстоянии ста миль от морского берега.
   На это указал Годфрей на подробной карте Западной Австралии, на которой нанесено было течение реки Фицрой на протяжении двухсот пятидесяти миль от истока ее в неизвестной местности земли Тасмана.
   - Знаете ли вы племя индасов? - спросил тогда Том Марикс туземцев. При произнесении этого слова в глазах отца и сына промелькнули как бы искорки.
   - Очевидно, индасы и гурзи - два враждебных племени, которые ведут постоянные войны, - заметил Том Марикс, обращаясь к миссис Брэникен.
   - Весьма вероятно, - отвечала Долли, - возможно, что этим гурзи известно, где находятся в настоящее время индасы! Расспросите их об этом, Том Марикс, и постарайтесь получить от них возможно более точный ответ. От него зависит успех наших поисков.
   На вопрос Тома Марикса последовал вполне ясный ответ, что племя индасов находилось в то время в верхнем течении Фицроя.
   - В каком расстоянии от деревни гурзи находятся они? - спросил Том Марикс.
   - В расстоянии двадцати дней пути, направляясь к восходящему солнцу, - отвечал на это молодой.
   Расстояние это, переведенное на карту, указывало становище индасов в двухстах восьмидесяти милях от того места, на котором находился караван.
   - Часто ли воюет ваше племя с племенем индасов? - продолжал Том Марикс.
   - Вечно! - отвечал на это сын.
   И одновременно тон его ответа, и жесты, его сопровождающие, - все вместе указывало на свирепость этих людоедов.
   - И мы будем преследовать их, - добавил к сказанному отец, челюсти которого прыгали от ярости, - и победим их тогда, когда не будет с ними белого начальника, который помогает им своими советами.
   Можно было представить себе то волнение, которое охватило миссис Брэникен и всех присутствовавших, когда Том Марикс перевел им этот ответ. Этот белый начальник, столько уже лет пленник индасов, был, несомненно, капитан Джон!
   Удовлетворяя настойчивым требованиям Долли, Том Марикс предложил еще ряд вопросов обоим туземцам. Они в состоянии были передать, однако, совершенно поверхностные сведения по отношению к белому начальнику. Они заверяли, однако, что три месяца тому назад, при последней битве гурзи и индасов, он находился еще во власти последних.
   - И не будь его, - воскликнул молодой австралиец, - у индасов оставались бы в настоящее время одни лишь женщины!
   Итак, удалось узнать главное. Джон Брэникен и индасы находились в трехстах милях по направлению к северо-западу. Необходимо идти к ним на берега Фицроя.
   Караван собирался уже выступать, а оба туземца готовились продолжить свой путь после того, как миссис Брэникен вторично одарила их, а Джоз Мерит задержал их, и, обращаясь к Тому Мариксу, попросил последнего допросить дикарей по поводу тех шляп, которыми украшали старшины свои головы в высокоторжественных случаях.
   И, ожидая ответа дикарей на вопрос, Джоз Мерит был не менее взволнован, чем Долли при расспросах о своем муже.
   Достойный коллекционер имел основание быть довольным и: "Хорошо! О, очень хорошо!" - так и посыпались с его уст, когда ему сделалось известным, что шляпы иностранного происхождения не были редкостью между племенами северо-запада.
   В высокоторжественных случаях головы важнейших австралийских вождей обыкновенно покрыты были ими.
   - Вы понимаете, миссис Брэникен, - заметил Джоз Мерит, - отыскать капитана Джона, несомненно, очень хорошо. Но еще лучше завладеть тем историческим сокровищем, которое я разыскиваю во всех пяти частях света!
   - Очевидно! - отвечала на это миссис Брэникен.
   - Слышали вы, Джин Ги? - добавил к сказанному Джоз Мерит, обращаясь к своему слуге.
   - Я слышал, господин мой Джоз, - -отвечал китаец. - А когда мы отыщем эту шляпу...
   - ...мы поедем в Англию, вернемся обратно в Ливерпуль, и там на вас, Джин Ги, одетого в нарядную черную шапочку, в красном шелковом халате, с шелковой, желтого цвета, накидкой, - возложена будет одна лишь обязанность - показывать мою коллекцию любителям. Довольны ли вы?
   - Доволен, наподобие цветка хайтана, который готов распуститься при ветерке с моря, тогда как черный кролик спустился к западу, - отвечал на это поэтически настроенный Джин Ги.
   Тем не менее он покачивал в раздумье головой, столь же мало убежденный в грядущем своем счастье, как если бы его господин объявил ему о назначении его мандарином с семью пуговками.
   Лен Боркер присутствовал при допросе туземцев Томом Мариксом. Внимательно прислушиваясь ко всему происходившему, он отмечал в уме все, имеющее отношение к настоящему положению индасов. Он рассматривал то место на карте, где должны были находиться, по предположениям, индасы. Он высчитывал в уме расстояние, которое предстояло каравану пройти, так же как и время, необходимое для перехода этих местностей земли Тасмана.
   В сущности говоря, на все это не должно было понадобиться более нескольких недель. Предчувствуя прилив энергии во всех, Лен Боркер выходил из себя от злобы.
   Как! Неужели предстояло освобождение капитана Джона и Долли удастся вырвать его из рук индасов?! От этих мыслей на лбу Лена Боркера появились глубокие складки, глаза налились кровью. Джейн заметила совершающуюся в ее муже перемену, и в ней шевельнулось предчувствие близкой беды. Почувствовав одновременно, что взгляд мужа остановился на ней, она едва не лишилась сознания.
   Несчастная женщина поняла, что происходило в душе этого человека, способного совершить все преступления, лишь бы обеспечить за собой состояние Брэникенов.
   И действительно, Лен Боркер думал теперь о том, что, удайся Джону и Долли снова встретиться, все его будущее должно было неминуемо рухнуть. Рано или поздно последует усыновление Годфрея. Тайна эта должна была в конце концов быть открытой, если только он лично не помешает этому.
   Но тайну Годфрея может открыть Джейн, и для Лена стало необходимым разлучить ее с Долли, после чего нужно было опередить прибытие каравана к индасам и погубить Джона. Осуществление этого плана представлялось вполне возможным для человека столь бессовестного и вместе с тем решительного, каким был Лен Боркер, да к тому же и сами обстоятельства должны были вскоре благоприятно сложиться для него. Выступление каравана последовало в этот день по сигналу Тома Марикса в четыре часа пополудни. Порядок сохранялся обычный. Все перенесенные тяготы были позабыты. Энергия, воодушевлявшая Долли, передалась всему каравану. Цель была на виду, и к ней приближались. Успех казался уже несомненным.
   Туземцы охранной стражи проявляли теперь большее подчинение, и Том Марикс управился бы с ними, если бы только не было Лена Боркера, который постоянно возбуждал в них недовольство.
   Караван следовал по маршруту полковника Варбуртона. Зной усиливался, и ночи были чрезвычайно душные. Недостаток воды снова начинал чувствоваться и грозил муками жажды. Приходилось разыскивать колодцы на далеких расстояниях, а это отвлекало экспедицию от пути, который неизбежно удлинялся вследствие этих отклонений. Чаще всего жертвовали собой всегда готовый на это Годфрей и вечно неутомимый Том Марикс. Сердце каждый раз сжималось у миссис Брэ-никен, когда она видела их отъезжавшими на разведку. Надежды на грозу было очень мало, так как грозы в это время года весьма редки. На небосклоне не видно было ни малейшего облачка.
   Возможно было надеяться исключительно лишь на почвенную воду. С открытием какого-нибудь колодца Томом Мариксом или Годфреем караван направлялся в ту сторону. Снова двигались, понукали верблюдов и находили тинистую жидкость в яме, в которой кишели крысы.
   Черные и белые охранной стражи не колеблясь утоляли жажду, но Долли, Джейн, Годфрей, Зах Френ и Лен Боркер были настолько брезгливы, что терпеливо выжидали, когда наступит возможность получить уже очищенную воду. Тогда только решались напиться и они. После этого наполнялись бочонки водой, которой должно было хватить до следующего колодца.
   Таким образом пришлось двигаться вперед в продолжение почти восьми дней - с 10 по 17 марта - без особых приключений, но с возрастающим утомлением, которое дошло наконец до крайних пределов.
   Состояние здоровья обоих больных не только не улучшалось, но грозило смертью. Лишившись уже пяти верблюдов, Том Марикс затруднялся в размещении поклажи.
   Не менее его беспокоилась и сама миссис Брэникен, хотя ничем не выказывала этого. Всегда впереди всех и последней уходившая на покой, она подавала пример необычной энергии, соединенной с верой, которую ничто не в состоянии было поколебать. И на какие жертвы ни согласилась бы она для того, чтобы избежать постоянных задержек и сократить это нескончаемое путешествие! Однажды она спросила Тома Марикса, почему тот не желал держать путь прямо к верхнему течению реки Фицрой, где должна была находиться стоянка индасов?
   - Я думал об этом, - отвечал Том Марикс, - но этот вечный вопрос о воде удерживает и тревожит меня. Направляясь к Иоанна-Спрингс, мы обеспечены водой колодцев, о которых упоминал полковник Варбуртон.
   - А разве нет подобных же колодцев в местностях на севере? - спросила тогда Долли.
   - Быть может, и есть, но я в этом не уверен, - отвечал Том Марикс. - Да кроме того, можно предполагать колодцы эти высохшими, тогда как, продолжая наш путь к западу, мы уверены в том, что дойдем до реки Оксовер, у которой стоял полковник Варбуртон. А река эта даст нам возможность легко возобновлять наши запасы до самого вступления в долину Фицроя.
   - Хорошо, Том, - ответила миссис Брэникеи, - если это необходимо, будем направляться к Иоанна-Спрингс!
   Последнее и было приведено в исполнение, причем те трудности, которые пришлось испытать, превысили все те, которые одолели до сих пор. Температура все время в среднем была не ниже 40° по Цельсию в тени, подразумевая под словом "тень" ночь. И, действительно, тщетны были бы поиски какого-нибудь облачка на небосклоне или дерева на этой равнине. Продвигались вперед среди удушливой атмосферы. В колодцах не было достаточно воды. Едва удавалось проходить по десяти миль в один переход.
   Невзирая на ухаживания самой Долли, состояние здоровья двух больных не улучшалось. Необходимо было бы иметь более продолжительную остановку, в какой-либо деревне и выждать понижения температуры. А ничего подобного нельзя было сделать.
   В продолжение 17 марта пали еще два вьючных верблюда, из них один, на котором навьючены были все предметы, предназначенные в качестве выкупа Джона. Груз с этих верблюдов по распоряжению Тома Марикса перенесен был на двух верховых, благодаря чему еще двум людям пришлось следовать пешком.
   Эти достойные люди приняли без возражений такое решение.
   Между тем туземцы продолжали волноваться и выражать недовольства по поводу каждого случая, так что Том Марикс начал опасаться, что в один скверный день они оставят караван и уйдут, предварительно ограбив его.
   Наконец, к вечеру 19 марта, караван остановился на расстоянии пяти миль от Иоанна-Спрингс, у колодца, вода в котором скрывалась под песком, на глубине шести футов. Не представлялось никакой возможности продолжать переход до указанного пункта.
   Было чрезвычайно душно. Раскаленный воздух, проникая в легкие, жег их огнем. Небо, чистое, темно-лазуревое, как в некоторых местностях на берегах Средиземного моря, когда бушует мистраль, имело странный и угрожающий вид.
   Том Марикс смотрел на небо с такой тревогой, что это не укрылось от Заха Френа.
   - Вы что-то чуете, - сказал он, - и что-то вам не совсем по сердцу?
   - Да, Зах, - отвечал Том Марикс, - я предвижу самум, вроде тех, которые свирепствуют в пустынях Африки.
   - Если будет ветер, то будет, вероятно, и вода? - заметил на это Зах Френ.
   - Нет, Зах, наступит еще более страшная сушь; этот ветер в Центральной Австралии, Боже упаси, что может натворить!..
   Это замечание опытного человека способно было вызвать опасения во всем караване.
   Поэтому приняты были все предосторожности на случай быстрой перемены в состоянии погоды.
   Было девять часов вечера. Палатки не были разбиты; это представлялось излишним в эти горячие ночи, посреди песчаных дюн. Утолив жажду, каждый получил свою порцию на ужин.
   Однако пища не шла никому. Необходим был чистый воздух; желудок менее страдал, чем органы дыхания. Более пользы принесли бы этим бедным людям несколько часов сна, чем несколько глотков пищи, но не было возможности заснуть в этой тяжелой атмосфере. До самой полуночи не произошло ничего особенного. Том Марикс, Зах Френ и Годфрей бодрствовали поочередно; то тот, то другой из них приподнимались со своего места для наблюдения горизонта по направлению к северу. Он был настолько светел и даже ясен, что вызывал невольно какой-то суеверный страх. Закатившееся одновременно с луной, солнце скрылось за дюнами, расположенными на западе. Сотни звезд блестели у Южного Креста. И вдруг, около трех часов ночи, небо померкло и наступила непроглядная тьма.
   - Скорей!.. Скорей!.. - закричал Том Марикс.
   - Что случилось? - спросила миссис Брэникен, быстро поднявшись со своего места.
   Бывшие около нее Джейн, Гарриет, Годфрей и Зах Френ старались разглядеть друг друга среди этой темноты. Лежавшие на земле животные приподымали головы, и, объятые страхом, испускали пронзительные, отрывистые крики.
   - Что случилось? - переспросила миссис Брэникен.
   - Самум! - отвечал Том Марикс.
   Это были последние слова, которые можно было еще расслышать.
   Поднялся такой шум в воздухе, что ухо не могло уловить ни малейшего звука, в то же время глаз не был в состоянии что-либо различить.
   Это был самум, один из тех внезапно наступавших ураганов, которые опустошают австралийские равнины на огромных пространствах. С юга показалось огромное облако, которое опускалось на равнину, облако, заключавшее в себе песок и воду, захваченные с поверхности этой пустыни, обугленной солнцем.
   Дюны, около которых расположен был привал, пришли в движение, как морские волны, и разлетались во все стороны не в виде жидкой пены, а в виде неосязаемой пыли, которая ослепляла, оглушала, душила.
   Все чувствовали, что над ними пролетал поток воздуха и песка непреодолимой силы со свистом картечи. Годфрей держал Долли обеими руками, опасаясь, что страшный ураган разметет весь караван и разлучит их.
   Так именно и произошло, и никакое сопротивление было немыслимо. В продолжение часа, пока свирепствовала буря, миссис Брэникен и ее спутников, в том числе и двух больных, бросало, как щепки, по пространству в четыре-пять миль; они приподнимались, чтобы снова свалиться на землю.
   Они не могли ни видеть, ни слышать друг друга. Таким образом донесло их до окрестностей Иоанна* Спрингс, как раз к тому времени, когда над горизонтом всходило солнце.
   Все ли оказались налицо при перекличке? Миссис Брэникен, Гарриет, Годфрей Джоз Мерит, Джин Ги, Зах Френ, Том Марикс, оставшиеся на постах своих белые, - все оказались налицо вместе с четырьмя верховыми верблюдами. Но туземцы все исчезли с двадцатью остальными верблюдами, припасами и выкупом капитана Джона!
   И когда Долли позвала Джейн, та не откликнулась Лен и Джейн Боркер тоже исчезли...
  

Глава двенадцатая - ПОСЛЕДНИЕ УСИЛИЯ

   туземцев, верховых и вьючных животных ставило миссис Брэникен и оставшихся ей верными спутников в почти безвыходное положение.
   Зах Френ первым произнес слово "измена"; за ним повторил его Годфрей. При сопоставлении всех обстоятельств, сопровождавших исчезновение части каравана, измена становилась вполне очевидной. К этому мнению присоединился и Том Марикс, которому известно было пагубное влияние Лена Боркера на туземцев охраны.
   Долли еще сомневалась. Она не могла предполагать такого вероломства и подлости.
   Разве Лен Боркер не мог быть обманут и уведен?
   - Уведен-то уведен, но вместе с черными, - заметил на это Зах Френ, - и одновременно с теми верблюдами, на которых съестные припасы!
   - А бедная моя Джейн! - тихо сказала Долли. - Она разлучена со мной, и я даже не могла заметить этого!
   - Лен Боркер не пожелал даже, чтобы и она осталась при вас, - сказал Зах Френ. - Негодяй же он после этого!
   - Негодяй?.. Хорошо!.. О!.. Очень хорошо! - добавил, в свою очередь, Джоз Мерит. - Если все это не измена, я согласен никогда не напасть на след этой шляпы... исторической... которая...
   И обращаясь затем к китайцу, он спросил:
   - И что вы думаете об этом, Джин Ги?
   - Ай, ай, мой господин Джоз! Я думаю, что я тысяча и десять тысяч раз лучше сделал бы, если бы никогда не вступал ногой в эту столь мало комфортабельную страну.
   - Быть может! - ответил на это Джоз Мерит. Измена, в сущности, была настолько очевидна, что и миссис Брэникен должна была наконец сдаться перед фактами.
   "Но зачем было обманывать? - спрашивала она себя. - Что такое сделала я Лену Боркеру? Разве я не позабыла о прошлом? Разве я не приняла их как родственников, несчастную его жену и его лично? А он покидает нас, оставляет нас беспомощных и похищает у меня цену свободы Джона! Зачем же все это сделано им?"
   Никто не знал тайны Лена Боркера, и никто не мог бы ответить миссис Брэникен. Одна лишь Джейн могла бы поведать о том, о чем известно было ей из гнусных проектов ее мужа, но Джейн уже не было.
   Между тем все предположения соответствовали истине. Лен Боркер привел в исполнение давно уже задуманный план, который, казалось, должен был несомненно сопровождаться удачей. Чернокожие из охраны легко поддались его уговорам, подкрепленными обещанием щедрой награды.
   В самый разгар урагана, в то время как двое черных увлекли Джейн, крики о помощи которой не могли быть услышаны, остальные погнали верблюдов, которые разбрелись вокруг лагерной стоянки по направлению к северу. Никто не заметил их среди окутывавшей все кругом темени, еще более сгущенной облаками пыли, и еще до наступления рассвета Лен Боркер вместе со всеми сообщниками находился уже на расстоянии нескольких миль к востоку от Иоанна-Спрингс.
   Джейн была разлучена с Долли, ее мужу нечего было более опасаться, что она под давлением угрызений совести откроет тайну рождения Годфрея. Да кроме того, он имел все основания рассчитывать, что лишенным съестных припасов и средств передвижения, миссис Брэникен и ее спутникам предстоит неминуемая гибель в этих пустынях.
   И действительно, будучи в Иоанна-Спрингс, караван еще был удален от Фицроя приблизительно на триста миль. Каким образом мог бы обеспечить Том Марикс необходимые потребности, хотя и в значительной мере убавившегося теперь персонала экспедиции, в продолжение предстоящего еще столь долгого путешествия?
   Оксовер-Крик - главный приток реки Грей, впадающей в Индийский океан в области земли Уайта.
   Том Марикс нашел здесь, на берегах той реки, которая никогда не пересыхает, даже при самом знойном лете, те же тенистые места, то же местоположение, о которых с таким радостным чувством упоминает полковник Варбуртон.
   Какое счастье видеть зелень, проточную воду после бесконечных песчаных равнин, покрытых дюнами и колючкой! Но если, прибыв сюда, полковник Варбуртон был почти уверен в том, что он дойдет до поставленной цели, ибо ему оставалось лишь спуститься по ручейку Рокбон для того, чтобы добраться до морского берега, то далеко не в таком положении находилась миссис Брэникен. Положение ее, наоборот, должно было значительно ухудшиться при предстоящем переходе по бесплодным местностям, отделяющим Оксовер от реки Фицрой.
   Весь караван состоял теперь из двадцати двух человек вместо сорока трех, бывших при отправлении со станции Алис-Спрингс. Долли и женщина-туземка Гарриет, Зах Френ, Том Марикс, Годфрей, Джоз Мерит, Джин Ги и с ними еще пятнадцать человек белых из состава охранной стражи, в числе которых двое были тяжело больны; из средств передвижения только четыре верблюда, так как остальные были уведены Леном Боркером, в том числе и тот самец, который был вожаком, а также и тот, на котором погружена была палатка. Равным образом исчезло и то животное, качества которого были оценены Джозом Меритом по достоинству, что поставило англичанина в необходимость продолжать путешествие пешком, наравне со слугой. Что касается съестных припасов, то осталось лишь незначительное число жестянок с консервами, которые были найдены в ящике, упавшем с одной из верблюдиц. Не было более муки, кофе, чая, сахара, соли, спиртных напитков, лекарств, без которых Долли была лишена возможности лечить двух людей, бывших в сильнейшей лихорадке. Словом, ощущался полный недостаток во всем.
   С рассветом миссис Брэникен созвала всех своих спутников. Эта доблестная женщина нисколько не потеряла присущей ей энергии, и ей удалось своими словами, призывающими к мужеству, подкрепить силы товарищей. Она главным образом указывала им на близость цели и возможность добраться до нее.
   Путешествие снова было возобновлено, но при таких тяжелых условиях, что самый верующий в возможность успеха должен был признать последний едва ли осуществимым. Пришлось предоставить двух верблюдов из числа четырех больным, ибо нельзя было оставлять их в Иоанна-Спрингс, одной из необитаемых станций, из числа тех, на которые полковник Варбуртон указывает в своем маршруте. Хватит ли, однако, сил у этих несчастных людей, чтобы выдержать дорогу до Фицроя, где, быть может, откроется возможность переправить их в какую-нибудь больницу, расположенную по берегам этой реки? Это представлялось сомнительным, и сердце миссис Брэникен болезненно сжималось при мысли, что еще новые жертвы увеличат собой число жертв, которое насчитывали уже с катастрофы "Франклина". И тем не менее Долли не отказывалась от своих проектов.
   Нет! Она не прекратит розысков! Ничто не в состоянии удержать ее от исполнения долга, хотя бы ей пришлось остаться совсем одной!
   Покинув Оксовер-Крик, который перешли вброд на одну милю выше Иоанна-Спрингс, караван направился на северо-восток. Взяв это направление, Том Марикс надеялся добраться до Фицроя в ближайшем пункте неправильной дуги, описываемой этой рекой, до впадения ее в залив Короля.
   Зной был не так силен. Потребовались самые настоятельные уговоры, почти насилие со стороны Тома Марикса и Заха Френа, для того чтобы Долли согласилась взять одного из верблюдов для себя лично. Годфрей и Зах Френ шли бодрым шагом впереди, равно как и Джоз Мерит, длинные ноги которого походили по своей несгибаемости на пару ходуль. А когда миссис Брэникен предлагала ему временно занять ее место, он отклонял это предложение, говоря:
   - Хорошо!.. О, очень хорошо!.. Англичанин всегда англичанин, китаец всегда только китаец. И я не вижу никакого неудобства в том, чтобы вы сделали то же предложение Джину Ги, но только я воспрещаю ему принимать такое предложение.
   А посему Джин Ги и шел пешком, не без того, чтобы не жаловаться, помышляя о далеких прелестях Су-Чеу, города лодок-цветов, обожаемого жителями Поднебесной империи.
   Четвертый верблюд служил либо Тому Мариксу, либо Годфрею, когда требовалось несколько опередить караван. Запас воды, взятый из Оксовер-Крик, подходил к концу, и тогда снова вопрос о колодцах должен был выступить на первый план.
   Покинув берега реки, двинулись к северу по равнине несколько волнистой, с едва намеченными контурами песчаных дюн, которые тянулись вплоть до крайних пределов видимого горизонта. Пучки колючек попадались чаще, а также кое-какие кустарники с пожелтевшей листвой, что придавало менее унылый вид всей местности. Быть может, представится какой-нибудь счастливый случай и встретится какая-нибудь дичь. Том Марикс, Годфрей и Зах Френ, никогда не расстававшиеся со своим оружием, сохранили, к счастью, ружья и револьверы и при случае сумели бы воспользоваться ими. Правда, небольшой запас патронов требовал крайне расчетливого расходования.
   Продвигались таким образом в продолжение нескольких дней, делая один переход утром и один вечером. Русла ручейков, которыми была покрыта эта местность, состояли лишь из камней, лежавших среди выгоревшей от солнца травы. В песке не было заметно и следов влажности. Необходимо было во что бы то ни стало отыскивать колодцы, хотя бы по одному каждые сутки. Годфрей занимался этими поисками.
   - Дитя мое, - уговаривала его миссис Брэникен, - будь осторожен! Не подвергай себя опасности.
   Благодаря его преданности, а также как бы инстинкту, руководившему им, были найдены колодцы, хотя и совсем в стороне, подчас на несколько миль на севере или юге. Таким образом, если караван и не был вовсе избавлен от мук жажды, то по крайней мере они не были чрезмерными в той части земли Тасмана, которая заключена между Оксовер-Крик и Фицроем. Наибольшие лишения были сопряжены с недостатком перевозочных средств, крайне скудной пищей, ограниченной лишь весьма небольшим запасом консервов, недостатком чая, кофе, табака, столь тяжелым для людей охранной стражи; очень давал себя чувствовать и недостаток спирта, которым можно было бы подправлять вкус почти негодной для питья воды. Самые сильные люди изнемогали от усталости и лишений после перехода, продолжавшегося не более двух часов.
   Кроме того, не было почти никакого подножного корма для верблюдов, кроме сухих кустарников, на которых не было ни ветки, ни листа, годного в пищу. Не было и тех акаций-карликов, довольно питательная смола которых употребляется туземцами в пищу во время голода. Верблюды еле тащились, опустив головы, с подгибающимися задними ногами, падали, и не без труда удавалось снова поставить их на ноги.
   Двадцать пятого числа Тому Мариксу, Годфрею и Заху Френу удалось раздобыть немного свежей пищи. Появилось стадо диких голубей. Быстрый их полет чрезвычайно затруднял подход к ним. В конце концов, удалось убить несколько штук. Они показались очень вкусными, но и не будь они таковыми в действительности, несчастные голодающие все равно признали бы их самой лакомой дичью. Их поджарили на огне, разведенном из высохших корней, и Том Марикс мог сберечь часть консервов в продолжение двух дней.
   Но что достаточно было для пропитания людей, не годилось для пропитания животных. Утром 26-го числа верблюд, на котором помещался один из больных, пал. Тому Мариксу пришлось прикончить его, пустив ему пулю в голову. Не желая вместе с тем ничего терять из этой туши, которая могла служить для пропитания каравана в продолжение нескольких суток, невзирая на чрезвычайную худобу животного, он разделил ее на куски, придерживаясь австралийского способа.
   Тому Мариксу известно было, что все части верблюда могут быть употребляемы в пищу. Из костей и части верхнего покрова, сваренных в единственной оставшейся посуде, получился бульон, который показался весьма вкусным проголодавшимся желудкам. Что же касается мозга, языка, щек животного, то куски эти, надлежаще приготовленные, были более питательной пищей.
   Все остальное мясо, разрезанное тонкими длинными полосами, быстро высушенными на солнце, было сохранено впрок, равно как и ноги - самая лучшая часть животного. Весьма прискорбно было, что не было соли, так как солонина сохранялась бы лучше.
   Путешествие продолжалось при подобных условиях не более как по нескольку миль в день. К несчастью, состояние больных не улучшалось, за недостатком средств, но никак не от недостатка ухода за ними. Видно было, что не удастся всем добраться до той цели, куда устремлены были все усилия миссис Брэникен.
   Действительно, на следующий день больные скончались от слишком продолжительного истощения. Они оба были уроженцы Аделаиды, одному из них было всего двадцать пять лет от роду, другому около сорока лет.
   Бедные люди! Они первые изнемогли от непосильных трудов, и товарищи их были чрезвычайно удручены их кончиной. Разве не всех их ожидала подобная же участь с тех пор, как благодаря измене Лена Боркера все они очутились в такой местности, где даже животные не могут отыскать корм для себя?
   Что мог ответить Зах Френ, когда Марикс сказал ему:
   - Два человека погибли, чтобы спасти одного, не считая тех, которые еще погибнут вслед за ними!
   Миссис Брэникен сотворила молитву над телами умерших, и над могилой их был водружен небольшой крестик, которому суждено было вскоре обратиться в прах благодаря разрушительным свойствам климата.
   Караван снова пустился в путь.
   Все люди из числа наиболее утомленных попеременно ехали на оставшихся в живых трех верблюдах для временного восстановления своих сил, ибо миссис Брэникен отказалась от исключительного пользования одним из этих животных. Во время остановок на этих же животных Годфрей или Том Марикс производили разведки; но не попадался ни один туземец, у которого можно было бы навести справки. Это как бы указывало на перекочевку туземцев к северо-востоку от земли Тасмана. В подобном случае пришлось бы идти по следам индасов, углубляясь в долину Фицроя. Это обстоятельство представлялось крайне прискорбным, ибо удлиняло весь путь на несколько сотен миль.
   В начале апреля Марикс заметил, что запас консервов приходит к концу. Пришлось пожертвовать одним из трех верблюдов. Получался, таким образом, запас провизии на несколько дней, в продолжение которых возможно было надеяться добраться до Фицроя, от которого караван должен был находиться не далее как на расстоянии пятнадцати переходов.
   Необходимо было пожертвовать верблюдом и примириться с этим. Выбрано было наиболее истощенное животное. Оно было убито, разделено, разрезано на длинные полосы, которые, высушенные на солнце, сохраняют еще питательные свойства. Что же касается остальных частей животного, в том числе сердца и печени, то они оставлены были про запас. Годфреем было убито несколько пар голубей, слабое подспорье, когда необходимо было обеспечивать прокорм двадцати человек. Томом Мариксом вновь отмечено было появление пучков акаций, и можно было употреблять в пищу их зерна, предварительно изжарив на огне.
   Случись задержка на несколько дней, и большинство этих несчастных людей не будет иметь уже достаточно сил добраться до Фицроя. 5 апреля совсем не оставалось консервов в запасе, равно и верблюжьего мяса. Миссис Брэникен и ее товарищи вынуждены были довольствоваться одними семенами акации, потому что осторожный Том Марикс колебался пожертвовать последними двумя верблюдами. Он не мог решиться на это, помня о том пути, который предстоял им еще. Он вынужден был, однако, прибегнуть к этому средству в тот же вечер, ибо никто не ел в продолжение уже пятнадцати часов.
   Но как раз перед остановкой человек из охранной стражи подбежал к нему, крича:
   - Том Марикс, Том Марикс, оба верблюда пали!
   - Попробуйте поднять их!
   - Невозможно.
   - Убить немедленно!
   - Убить их? - переспросил охранник. - Они сами сейчас сдохнут, если уже не сдохли.
   - Сдохли! - воскликнул Том Марикс.
   И он не мог удержаться от жеста отчаяния, ибо, раз животное сдохло, мясо его уже не годится в пищу.
   Том Марикс направился к тому месту, где только что пали оба животных. Распростертые на земле, с судорожно сведенными членами, с пеной у рта, с тяжело подымающейся грудью, животные неминуемо должны были сдохнуть, да притом неестественной смертью.
   - Что случилось с ними? - спросила Долли. - Это не от утомления, не от истощения.
   - Нет, не от этого, - отвечал Том Марикс. - Я опасаюсь, не действие ли это какого-нибудь вредного растения!
   - Мне известно, что это, - отвечал Джоз Мерит. - Я видел это в восточных провинциях, в Квинсленде! Эти верблюды отравлены.
   - Отравлены? - повторила Долли.
   - Да, - сказал Джоз Мерит, - это отрава.
   - Ну, и так, - продолжал Джоз Мерит, - раз у нас нет более других средств, нам остается лишь брать пример с людоедов, разве только п

Категория: Книги | Добавил: Armush (20.11.2012)
Просмотров: 188 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа