Главная » Книги

Буссенар Луи Анри - С Красным Крестом, Страница 9

Буссенар Луи Анри - С Красным Крестом


1 2 3 4 5 6 7 8 9

bsp;   Узнав, что Германия наложила на Францию огромную контрибуцию, Менелик, только что сделавшийся властителем Шоа, хотел было послать в Париж несколько тысяч талари, чтобы помочь французам в уплате требуемой суммы. Один европеец заставил его отказаться от этого намерения, представив, сколько талари нужно, чтобы составить пять миллиардов, и король побоялся, как бы не стали смеяться над его пожертвованием.
   Симпатия Менелика к Франции никогда не ослабевала, и французы всегда находили при его дворе самый радушный прием. Так было и относительно Поля Солейлье и Жюля Бореля, мужественных путешественников, так много потрудившихся на славу и пользу своей родины.
   Само собой разумеется, что эта симпатия не могла не проявиться по отношению к мадемуазель Фрикетте, горячей патриотке, так сердившейся на итальянцев.
   Тэбия была достойна такой симпатии и сторицей отплатила за гостеприимство негуса.
   Между тем Менелик со дня сдачи Макаллэ проявлял лихорадочную деятельность. Он призвал всех здоровых запасных и ополченцев, и они спешили на его призыв, как для священной войны. Без сомнения, они далеко не были так дисциплинированы, как европейские солдаты, и не имели той специальной подготовки, но они обладали знанием страны, привычкой к климату, горячим патриотизмом, ни перед чем не отступающим мужеством и фанатической преданностью своему императору.
   Кроме того, они были многочисленны, и если Менелик не был великим тактиком, он умел, по крайней мере, привести на поле битвы эти массы, вовремя начать атаку и, если нужно, храбро пожертвовать собственной жизнью.
   Таким образом, его войско не представляло вооруженной орды, собрания всякого сброда, а настоящую армию, составленную из крепких, закаленных людей, не боящихся ни страданий, ни смерти, неспособных отступить и превосходно владеющих усовершенствованным огнестрельным оружием.
   Эти воины сходились со всех сторон под предводительством своих начальников и после смотра, производимого негусом, занимали свое место на той громадной шахматной доске, где скоро должна была начаться решительная партия, в которой ставкой была независимость Абиссинии.
   Сбор происходил без шума, с необыкновенной осторожностью и точностью.
   Несмотря на капитуляцию Макаллэ, влившую новый энтузиазм в войска негуса, итальянцы, плохо осведомленные о нравственном состоянии этой массы людей, никак не думали, чтобы положение могло быть так серьезно.
   Баратьери, главнокомандующий, расположил свои силы - отборные отряды экспедиционного корпуса - вокруг Адуа*. У него было около двадцати тысяч человек, и он надеялся, овладев этой позицией, которую он считал вначале неприступной, "как опустошительный поток, излиться на страну".
   ______________
   * В столице Тигрэ, лежащей под 14R9' сев. широты и 36R35' восточной долготы от Парижа, на высоте более 2000 метров, насчитывается до четырех тысяч жителей. Это - очень крепкая позиция. - Примеч. автора.
  
   Сразу в его власти оказалась бы вся местность до Нила.
   Но между чашей и губами еще довольно места. Масса людей, которыми располагал Менелик, несмотря на все презрение итальянцев к диким абиссинцам, все-таки беспокоила генерала. Время самохвальства миновало, начинали слушать советов благоразумия. Не чувствуя своего положения достаточно прочным, сомневаясь в возможности удержаться и опасаясь, что отступление будет ему отрезано, генерал Баратьери счел за нужное отсрочить исполнение своих воинственных планов и решил отступить.
   28 февраля 1896 года был отдан приказ стягиваться, и он уже начал приводиться в исполнение, как 29 была получена телеграмма из Италии.
   Криспи нужна была победа для упрочения его политического положения, которому грозила опасность. И победа эта должна была быть одержана немедленно, по приказу, в назначенный день и час.
   Вследствие этого депеша заключала приказание атаковать немедленно и заканчивалась словами, от которых возмутилась гордость солдат.
  
   "Это не война. Это военная чахотка. Сожалею, что, не находясь на месте действия, не могу дать совета.

Франциск Криспи".

  
   Генерал Баратьери собрал военный совет, и все офицеры, за исключением одного, решили атаковать.
   Отступление было немедленно приостановлено, и на следующее утро, 1 марта, началось сражение. С обеих сторон войска дрались отчаянно.
   Итальянцам помогала дисциплина, начальство, многочисленная и прекрасно снабженная артиллерия. Войска негуса были многочисленны, одушевлены патриотизмом и горячей верой.
   Несмотря на сильную перестрелку, с самого начала происходили кровопролитные схватки. Итальянцы бросились в штыки, и абиссинцы три раза отбивали их. Кругом накоплялись целые груды трупов, из-под которых ручьями текла кровь. Итальянская артиллерия стреляла в плотную массу солдат негуса, производя страшные опустошения. Абиссинцы, не будучи в состоянии отвечать, подползали поодиночке к самым орудиям и расстреливали канониров и упряжных мулов.
   Наконец итальянская артиллерия вынуждена была замолчать, так как большинство артиллеристов пало на месте. Три итальянские бригады оказались как бы затопленными войсками негуса.
   С обеих сторон были проявления личного героизма, среди общей свалки происходили жестокие схватки, какие трудно себе представить.
   Эта ужасная бойня продолжалась две трети дня. Сознавая, что им суждено погибнуть, итальянцы еще держались, храбро умирая.
   Около трех часов одна из бригад была почти уничтожена. Генерал ее был убит, так же как большинство офицеров; другие же были ранены или взяты в плен.
   Потери с обеих сторон были большие, но абиссинцы имели, при своей многочисленности, чем пополнить их.
   В этих людей, опьяненных резней, сражающихся на глазах у своего негуса, казалось, вселился беспощадный гений убийства: с таким ожесточением они продолжали бойню!
   Менелик и его штаб находились с гвардией как раз против второй бригады, еще державшейся, но очевидно таявшей.
   Фрикетта верхом на муле, окруженная конвоем, присутствовала при борьбе, стоя недалеко от императора, который вместе с сопровождавшими его сановниками подвергался такой же опасности, как и его солдаты.
   Барка верхом на великолепном коне - подарке негуса - бился, как бешеный. Он стрелял без перерыва и время от времени сопровождал выстрелы гортанным криком, настоящим ревом дикого зверя.
   Затем, как герои Гомера, он осыпал своих врагов ругательствами, вызывал их, ища взглядом полковника, которого он глубоко возненавидел.
   Вдруг у него вырвался еще более громкий крик, заглушивший на мгновение шум, господствовавший кругом, он узнал в первом ряду сражающихся полковника, ободряющего своих солдат примером.
   Не говоря ни слова, бледный, стиснув зубы, Барка, не помня себя, пришпорил своего вороного жеребца. Галласы, начальником которых состоял кабил, следуя его примеру, слепо помчались за ним и клином врезались в линию итальянцев.
   У Барки ружье было не заряжено. Не имея времени зарядить его, он схватил его за дуло и стал отбиваться, как палкой. Приподнявшись на стременах, он наносил удары направо и налево, между тем как его лошадь грудью теснила оторопевших солдат.
   Кабил поскакал к полковнику, который выстрелил в него из револьвера, но промахнулся.
   Пока всадники-галласы рубили направо и налево, Барка поднял ружье и нанес страшный удар по затылку полковника, который закачался в седле и потерял стремена.
   С быстротой молнии кабил бросил ружье, подхватил под мышки офицера, наполовину потерявшего сознание, пересадил его на свою лошадь и закричал ему на ухо:
   - Попался ты мне наконец, каналья!.. Я тебе отрублю голову... и собаки съедят твой язык... Барка обещал это, и Барка никогда не изменяет слову.
   Кабил круто повернул коня и подъехал к Фрикетте. Бросая полковника на землю, как какой-нибудь тюк, он закричал своим металлическим голосом:
   - Вот, сида... я привез тебе пленника...
   Всадники конвоя, разогнав своих коней, уже не останавливались и скоро врезались в ряды. За ними следовали другие и наконец вся кавалерия. Итальянцы испугались. Началась паника, против которой все усилия были тщетны. Не помогали ни крики офицеров, ни напоминания о чувстве долга, ни просьбы, ни угрозы.
   Страх был сильнее всякой дисциплины, всякой угрозы, всякого довода. Артиллеристы, пехотинцы, альпийские стрелки бросали оружие и убегали врассыпную, как испуганное стадо, ничего не видя, не слыша, не зная, куда они идут!
   Перышки на касках уже не развевались так задорно, и все самохвальство пропало!
   У итальянцев оказалось шесть тысяч человек убитых, столько же раненых и три тысячи пленных! Они лишились почти всей своей артиллерии, около семидесяти пушек и всего боевого запаса при них. Это была катастрофа.
   Менелик не только отнесся гуманно к пленным, но даже оказал им внимание, которое их изумило. Он не вспомнил, что итальянцы расстреливали его парламентеров, а иногда и пленных. Да, этот человек, которого поносили, оскорбляли, унижали, забыл обиды.
   Можно себе представить стыд и бешенство полковника, когда он увидел, что судьба отдала его в руки того, кто сам был недавно его жертвой. Израненный, едва державшийся на ногах от слабости, он собирал последние силы, чтобы посмотреть сверху вниз на молодую девушку и кабила.
   Барка устремил на него полный ненависти взгляд и, скрежеща зубами, бросился на него и заставил стать на колени.
   - Проси прощения у тэбии, которую ты оскорбил.
   - Чтоб я унизился перед авантюристкой, француженкой?.. Никогда!
   Барка поднял саблю. Фрикетта знаком остановила его и, обращаясь к полковнику, сказала ему с неподражаемым достоинством:
   - Я не виновна в преступлении, за которое вы меня несправедливо осудили. Даю вам слово. Я не авантюристка, а честная француженка, которая искала приключений. Одно из них даст мне, по крайней мере, случай возвратить свободу взятому мною в плен личному врагу...
   - Вы мне... возвратите свободу?
   - Да! Мой друг Менелик исполнит мою просьбу.
   - А если я не приму этой свободы, которую вы мне предлагаете?
   Фрикетта побледнела.
   - В таком случае я возьму остающихся у меня десятерых конвойных и велю им кнутами прогнать вас за линию наших аванпостов.
   - Вы способны на это?
   - Даю вам честное слово.
   - Но к чему возвращать мне свободу, когда вы так ненавидите меня?
   - Потому что я нахожу это более изящным... более забавным...
   - Забавным!.. Я для вас игрушка...
   - Нет, я ошиблась... я освобождаю вас потому, что этим могу выказать все свое презрение... Барка!
   - Сида?
   - Проводи этого господина как можно дальше... пусть он идет к своим солдатам... если они у него еще остались.
  
  

ГЛАВА VIII

Письмо Фрикетты. - Резиденция Менелика. - Пленные. - Барка женится. - Доктор! - Сокровище Фрикетты. - Планы возвращения. - Предполагаемый отъезд. - Быть может, вернусь в Париж!

"Аддис-Абеба, 15 мая 1896 г.

Дорогие родители!

   В моих приключениях, как в представлениях какого-нибудь парижского театра, наступил перерыв.
   Со мной ничего не случилось - ровно ничего - со времени моих последних писем, где я сообщала вам о наших блестящих победах над итальянцами.
   Теперь, когда эти господа оставили нас в покое, моя жизнь проходит тихо, неслыханно однообразно. Вы себе представить не можете, как странно для меня жить спокойной повседневной жизнью среди комфорта и лени. Мне кажется, как будто это не я, и, когда мне вспомнится все пережитое, я спрашиваю себя, не заснула ли я там, в нашем домике, и не вижу ли во сне приключения Фрике!..
   Но нет. Я действительно живу в Абиссинии. Я не страдаю более от лихорадки; малокровие, упадок сил и всякие недомогания, вывезенные из Мадагаскара, совершенно прошли, и я вновь цвету! Правда, я не церемонилась со всеми своими болестями и живо спровадила их.
   Итак, я окрепла и опять готова отправиться куда угодно! Но я, кажется, делаю "мабуль", как говорит Барка, то есть теряю голову... Я начинаю думать об отъезде, еще не вернувшись!
   Я живу в самом центре Абиссинии, в резиденции Менелика, и, конечно, должна прежде всего заехать в Париж поцеловать вас, а затем уже продолжать свои странствования. Кроме того - между нами - мне хочется, чтоб меня опять немного побаловала мама, хочется, чтоб она мне утром подала кофейку в постельку, покормила обедом: бифштексом с картофелем, макрелью a-la maitre d'hotel и кусочком сыра бри.
   Вот какая я стала лакомка! Это оттого, что все здешние блюда заставляют меня постоянно вспоминать о наших вкусных домашних обедах!
   Одним словом, мне опять захотелось видеть газовые рожки, подрезанные деревья, шестиэтажные дома, журнальные киоски, омнибусы и, наконец, парижан! Я не скажу, чтобы скучала, но мне хочется насладиться контрастом.
   Я думаю, это случится скоро: самое позднее через две недели я пущусь в обратный путь. Эпоха дождей начинается в июне и заканчивается в октябре. В это время здесь господствуют лихорадки, уносящие много жертв. Я имею серьезные причины избегать этой болезни и поэтому в конце мая уеду в Джибути, как бы меня ни просили остаться.
   Но, кстати, вы можете меня спросить, где это здесь?
   Вы не знаете, что такое Аддис-Абеба? Я скажу вам: эта местность лежит под 36R35' долготы и 9R широты, на высоте 2300 метров. Вот ее географическое положение. В политическом отношении, это теперешняя резиденция Менелика, то есть столица. В Абиссинии, собственно говоря, нет столицы, и главным городом становится тот, где живет император.
   Географы не имеют никакого понятия об этом маленьком Версале или будущем Сен-Жермене Абиссинии. Менелик живет в Аддис-Абебе всего три года и чисто из прихоти.
   Столицы здесь постоянно меняются. Анкобер, где жил несколько лет тому назад негус и который значится на картах и в учебниках столицей Абиссинии, теперь мертвый город. Император, покинув его, подписал ему смертный приговор. Место Анкобера заняла другая столица, Анголола, которую Менелик, покинув, также погубил. Наконец, метров на 300 выше Аддис-Абебы лежит еще один опустевший город - Энтотто.
   И это местечко жило и умерло по капризу негуса. Дома уже разрушаются, и материалы, из которых они были построены, свозятся для постройки жилищ в новой столице.
   Все это, может быть, не представляет для вас особенного интереса; но на путешественника, могу вас уверить, странное впечатление производят эти остовы городов.
   Возвращаюсь к любимцу, к Аддис-Абебе, расцветающему городу, имя которого на туземном языке значит "Новый Цветок".
   Я затрудняюсь определить точно количество его населения: в нем может быть десять тысяч, а может быть и пятнадцать тысяч жителей... Как знать? Масса прибывающих отовсюду и возвращающихся: короли, губернаторы, посланники, купцы, караванщики. Весь этот народ составляет пеструю, странную, впрочем, очень живописную толпу, но оседлых жителей в ней мало.
   Таким образом, "Новый Цветок", несмотря на свой титул столицы, едва заслуживает имя города. Это просто множество круглых хижин из камня, цементированного грязью, и покрытых коническими крышами из соломы, напоминающими стоги.
   Каждый строится, где ему вздумается. Материалы находятся на месте. Об архитектуре, симметрии, планировке нет и речи. Нет ни дорог, ни улиц, ни бульваров, ни даже тропинок. Все скучено как попало. Точно дети настроили домиков, так это все наивно, дико, первобытно.
   Среди этой беспорядочной массы хижин возвышается монументальное, подавляющее своей громадностью здание императорского дворца, или Гэби.
   Издали виден один только Гэби. Это холм над кротовыми кучками, кедр над лесом карликовых деревьев, собор, господствующий над маленькими домиками скромного провинциального городка и уничтожающий их. Собственно говоря, столица - это Гэби, точно так же как император - вся нация.
   Этот дворец, обнесенный несколькими оградами из камня, слепленного глиной, состоит из нескольких домов, среди которого выше всех поднимается Эльфин, где именно живет сам негус и императрица Таиту.
   Эльфин, имеющий до пятнадцати метров в высоту, выстроен в арабском стиле: стены выбелены известкой, крыша покрыта красной черепицей с блестящим цинковым бордюром, двери, окна, балконы и наружные лестницы выкрашены в яркие краски: зеленую, синюю, желтую и красную. Это очень весело, кокетливо, но не изящно.
   Кроме того, есть еще саганет, или башня, на которой помещаются часы, и адерахе, главная столовая - огромное восьмиугольное здание, обнесенное крытой галереей. Не следует забывать также гусду, или таможню. Это здание очень важное, если не по своей архитектуре, то по своему назначению.
   Когда прибывает караван, он тотчас отправляется в таможню, и Его Величество сам производит таможенный осмотр. Может быть, это еще одно доказательство ума государя, в стране которого, как и на всем востоке, господствует бакшиш.
   Итак, Его Величество собирает с купцов пошлину и деньгами, и натурой. Он оценивает товары по своему усмотрению, довольно справедливо, получает товары и велит перенести в свои склады.
   Я полюбопытствовала посетить этот склад и вышла из него в восторге от неразборчивости негуса. В складе масса часов, которые не ходят, ружей без дул и дул без ружей, ковров, среди которых устроили себе гнезда крысы и мыши, заступов без рукояток и рукояток без заступов, сапог со шпорами, множество банок с красками и кистей толстых, как метлы - здесь красят все, что только возможно; целый ассортимент музыкальных струнных и медных инструментов, к счастью, немых за недостатком виртуозов. Всюду валяется разрозненная сбруя, железо различного происхождения и вида, орудия, назначение которых никому не известно, ящики с выбитым дном, из которых содержимое вываливается...
   Все это перемешано, перепутано так, что составляет самый невообразимый хаос, не поддающийся описанию.
   Я, само собой разумеется, живу в Гэби со своими слугами, телохранителями и прислуживающими мне женщинами; здесь же находится моя конюшня и все прочее.
   Да, ваша Фрикетта теперь особа! Боже, сколько слуг, и как они плохо прислуживают! Чаще всего их и не дозовешься.
   Абиссинский слуга - это существо совершенно особенного рода. Он честен, предупредителен, предан господину и заботится об его удобствах. Но здесь существует настоящая иерархия: хозяин приказывает дворецкому, этот передает приказание своему первому подчиненному, который в свою очередь передает его своему подчиненному и так далее; так что в результате ничего не делается, и ничего не добьешься.
   Мне однако удалось найти себе несколько слуг из пленных итальянцев, которые служат мне по-европейски. Вначале Барка смотрел на них косо и старался подставить им ногу. Мой кабил очень упорен в своей ненависти, и я боялась, как бы не произошло кровавого столкновения. И не я одна боялась за этих несчастных бедняков, когда их толпой привели в город, население которого страшно возбуждено, с одной стороны, итальянскими жестокостями, а с другой - недавними победами. Подумайте только: еще накануне оплакивали смерть знаменитого вождя, предательски умерщвленного итальянцами.
   Поэтому я, не без опасения за этих несчастных, думала о глухой скопившейся ненависти, о бедных абиссинских пленниках, заживо погребенных в горючих песках Массовы, массами погибших в Красном море или расстрелянных без суда, по капризу какого-нибудь пьяного, не помнящего себя от ярости негодяя!..
   Да, надо сознаться, что абиссинский народ - добродушный. Вместо того, чтобы мстить, эти дикари гостеприимно принимали своих вчерашних врагов, дали им кров и пищу.
   Зато как велика была благодарность этих пленников - совсем молодых людей, вовсе невоинственного вида, отзывающихся в самых непочтительных выражениях о своих начальниках, Криспи и других! А между тем, будь они победителями, можно побиться об заклад, что они стали бы грабить, жечь, красть, убивать! Так обыкновенно бывает, когда европейцы являются к дикарям с благодеяниями своей цивилизации. И после этого удивляются, что черные не питают к белым доверия!
   Этот негус, выказавший столько мужества, сумел остаться хорошим человеком, несмотря на эту блестящую победу, нисколько не опьянившую его и не заставившую возгордиться.
   В своем торжестве он оказался скромен. Забыв о покушении на свободу своего отечества и на будущность его династии, забыв, наконец, все перенесенные опасности, он вел себя так великодушно, что возбуждал к себе еще большую симпатию.
   С простотой и добродушием, не лишенными величия, он оказывает офицерам всевозможное внимание. Менелик приказал снабдить их всех мулами и позаботился облегчить им переписку с родными.
   С простыми солдатами обращаются не хуже, и я знаю даже таких, которые намереваются остаться навсегда здесь, обзаведясь семейством.
   Отчего же им и не остаться! Как желательно было бы, чтобы у итальянцев открылись глаза, и они убедились, наконец, в ничтожестве гибельных и ничем не оправданных притязаний! Тяжело, правда, видеть полную неудачу, крушение всех иллюзий после того, как, перейдя через горную границу, надеялись основать целое колониальное царство и мечтали сделать итальянское влияние господствующим во всем бассейне Красного моря! Но зато прочный мир осушит слезы, которые проливают на родине столько матерей!
   Негус искренне желает окончания войны и проявил такую уступчивость, которая привлечет к нему всеобщую симпатию. Если только итальянцы честно примут протянутую им руку, я уверена, что этому печальному недоразумению будет положен конец навеки.
   Но довольно разглагольствовать об этих господах, которым я все-таки еще не простила. Посмотрим, что будет со временем, когда они будут держать себя не так задорно по отношению к Франции!
   Еще одно слово: Барка покидает меня! Он оставляет свои обязанности ординарца. Он скоро женится на моей первой горничной, Улетагоргии или Жоржетте. Это очень хорошенькая двенадцатилетняя девушка, добрая и кроткая, в которую мой кабил влюблен по уши. Он даже из-за этого хотел жениться и на ее сестре Микаэле, которая годом моложе ее. Ему, как магометанину, это казалось весьма естественным. Ему заметили, что абиссинцы принадлежат к христианам, и их религия формально запрещает им многоженство. Он признал справедливость замечания и отвечал:
   - Хорошо! Хорошо!.. Понимаю... женюсь на одной только Жоржетте.
   Менелик, очень полюбивший Барку, дает богатое приданое его невесте и обеспечивает будущее хозяйство.
   Мой находчивый кабил, впрочем, уже устроился здесь. Он выдумал себе прибыльное занятие - стал врачом, и пациентов у него достаточно. Здесь не требуется ни свидетельств о прохождении курса, ни диплома, и Барка утверждает, что времени, когда он ухаживал за больными на Мадагаскаре, было достаточно, чтобы приобрести медицинские познания.
   По-моему, он прав! И вот он дает слабительное, ставит банки, массажирует, предписывает клизмы, дает хину и рвет зубы. Так как он хорошо знаком с антисептическими перевязками, то в излечении ран достигает поразительных результатов, и его репутация увеличивается с каждым днем.
   Я буду у него на свадьбе, которую отпразднуют по коптским обрядам, и затем отправлюсь во Францию. Менелик здесь всемогущ, и он дает мне многочисленный конвой, состоящий из его лучших всадников. Меня будут охранять триста или четыреста человек, а если нужно, и все пятьсот. Они будут отвечать за мою драгоценную особу и мои сокровища. Менелик, любящий, как говорят, получать, умеет, в свою очередь, быть щедрым. Он по-царски отблагодарил меня за услуги, оказанные мною ему и его подданным. Кроме богатых тканей и драгоценных вещей, которые он принудил меня принять, он велел при мне положить в ящичек и запечатать печатью со своим гербом десять килограммов золота. Как видите, это для меня целый капитал.
   Из этой суммы вы возьмете себе, сколько вам будет угодно, а остальное прибережем для моего следующего путешествия.
   Но пока до этого еще далеко и еще будет время подумать о новой фантазии вашей Фрикетты.
   А как летит время! Подумаешь, что уже целый год прошел с того времени, как я уехала... что я в это время видела три войны и описанием своих приключений могла бы наполнить целый том. Но я бы не прочь все опять начать сначала! Ваша Фрикетта неисправима! Теперь мне предстоит целых три недели путешествия, прежде чем я достигну Джибути. Я совершу этот довольно продолжительный путь на муле - мне надоели горбуны! Надеюсь не опоздать к отходу французского пакебота; впрочем, все будет зависеть от погоды, случайностей, моей прихоти и того, как мне понравится дорога.
   Итак, не скучайте слишком обо мне. Я достигла того, к чему стремилась, и счастливее всех миллионеров на свете. Право, не начинайся сезон дождей, я бы способна была совершить обратный путь по суше - через Азию или Африку. По крайней мере было бы оригинально!
   Но нет... Надо иметь благоразумие. Я сказала, что собираюсь вернуться, и вернусь самым коротким и быстрым путем. Я чувствую необходимость снова увидеть мою старую Францию, а еще более обнять вас, моих дорогих, мысль о которых никогда не выходит из сердца вашей бродяжки, всегда обожающей вас. Вы не поверите, как я вас люблю, при всех приключениях своей беспорядочной жизни, которой я сама искала, которую нашла и которая приводит меня в восторг. Я всегда с вами. Я вижу вас, слышу ваши голоса и представляю жесты, сопровождающие то или другое привычное выражение. Время от времени я перечитываю письма, которые получала от вас. Я целую ваши портреты и, переносясь к тому или другому приключению из своей жизни, восклицаю: что бы сделал папаша, если б был на моем месте? Как почувствовала бы себя мамаша, сидя на горбу дромадера, несущегося вскачь под градом пуль? Какова была бы радость ребятишек, если бы они попали на страницы "Journal des Voyges"!
   Да, повторяю вам еще раз от глубины сердца: люблю вас всеми силами своей души! И заканчивая это длинное письмо, посылаю вам несчетные поцелуи и говорю на этот раз вполне серьезно:
   До скорого свидания у нас, в Сент-Антуанском предместье.

Любящая вас всем сердцем

Фрикетта.

  
   P.S. Но если дорогой случится какое-нибудь непредвиденное обстоятельство, способное задержать меня, не сердитесь. Мне действительно хочется побывать дома. Знаешь, куда стремишься, когда выезжаешь, но никогда не знаешь, когда приедешь!"
  
  
   --------------------------------------------------
   Перевод с французского Е.Н.Киселева.
   Буссенар Л. Собрание сочинений в 12 т. Т. 4. Среди факиров;
   С Красным Крестом; Пылающий остров: Романы.
   X.: Изд.-полигр. общество "Лианда";
   Общество "Интербук-Украина", 1993. - 575 с: ил.
   Литературная редакция текста Н.В.Бабенко.
   Текст и иллюстрации печатаются по изданию:
   Буссенар Л. Полное собрание романов Луи Буссенара.
   Спб.: Кн. изд-во П. П. Сойкина, 1911.
   С исправлениями в соответствии с нормами современного русского языка.
   Художники-оформители В.Ю.Борщ, К.В.Корнеева, Е.В.Титов
   ISBN 5-7664-0692-4 (т. 4). ISBN 5-7664-0693-2.
   OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru, http://zmiy.da.ru), 15.05.2004
   --------------------------------------------------
  
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (20.11.2012)
Просмотров: 402 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа