Главная » Книги

Буссенар Луи Анри - С Красным Крестом, Страница 4

Буссенар Луи Анри - С Красным Крестом


1 2 3 4 5 6 7 8 9

  Фрикетте хотелось поехать с этими моряками, так бесстрашно шедшими на приступ, но женщине не место было среди этих отчаянных воинов. Фрикетта поняла и покорилась.
   В этот день стоял пятнадцатиградусный мороз, и в душе Фрикетта, пожалуй, была довольна, что ей пришлось остаться в хорошо прогретой паром каюте.
   4 февраля японский флот и батареи начали бомбардировать китайский флот и заперли его в гавани. Ночью японцы проникли в этот порт и подложили торпеды под три крейсера, одно транспортное судно и один броненосец.
   7 числа последние укрепления были взяты японцами. В тот же день одиннадцать китайских миноносцев сделали отчаянную попытку среди белого дня прорваться через пролив. Только трем удалось спастись, остальные, выброшенные на берег, были взяты пехотой.
   Это был конец! 9 - 11 числа остатки китайского флота, по которому была открыта ожесточенная канонада, пошли ко дну. Порт-Артур, лишенный всяких средств к защите с суши и с моря, сдался 12 февраля. Надо сказать, к чести китайцев, что адмирал Тинг и корабельные капитаны предпочли самоубийство позору поражения.
   В то время как сухопутные войска продолжали смелое, безостановочное наступление, флот целую неделю простоял перед Порт-Артуром.
   21 февраля пришла европейская почта. Можно себе представить, с какой жадностью Фрикетта набросилась на газеты, принесшие ей новости из Франции. Уже три месяца она оттуда ничего не получала. Одна маленькая заметка в "Последних новостях" одного из номеров "Temps" заставила ее вскочить.
  

ФРАНЦИЯ ОБЪЯВИЛА ВОЙНУ МАДАГАСКАРУ.

  
   Фрикетта отыскала следующий номер и в лихорадочном возбуждении прочла подробное объявление войны. Фрикетта читала и останавливалась, вся поглощенная мыслью о скором открытии военных действий.
   Оказалось, номер газеты вышел два с половиной месяца тому назад.
   "Итак, нашим солдатикам опять предстоит сражаться... Снова будут жертвы... снова польются материнские слезы... снова будут страдать и погибать молодые люди. Зато с другой стороны слава... Мадагаскар! Лишь бы это не был второй Тонкин - могила для наших солдат!"
   Фрикетта читала номер за номером.
   - Стало быть, война уже началась! - вдруг воскликнула она.
  
   "Ночью 13 декабря войска высадились в Таматаве. Бомбардировка... Высадка. Трехцветное знамя развевается над фортом".
  
   - Что же я-то, Фрикетта, француженка, патриотка, сижу здесь и смотрю, как желтокожие истребляют друг друга!.. Там я могла бы быть очень полезна... Надо ехать и как можно скорее - сейчас же.
   Не теряя времени, она попросила узнать, может ли генерал принять ее немедленно по важному делу. Пять минут спустя она была у доблестного офицера, имя которого теперь знаменито во всем мире.
   Генерал с двумя секретарями разбирал пачку газет. Серьезный, почти торжественный вид Фрикетты поразил его.
   - Генерал, - сказала она без всякого вступления, - можете ли вы ко всем одолжениям, которые вы уже оказали мне, прибавить еще одно?
   - Я сделаю все, что в моей власти.
   - Позвольте мне поехать с первой оказией в Японию.
   - Вы покидаете нас?
   - У меня есть на то серьезные мотивы... Вы знаете, я горячая патриотка. Мне надо как можно скорее вернуться во Францию.
   - Понимаю... война на Мадагаскаре?.. Я разделяю ваше мнение: ваша родина нуждается теперь в дельных, преданных людях. Отправляйтесь. Как ни грустно нам расставаться с вами, но мы поможем вам.
   - Благодарю вас; я всегда буду с признательностью помнить ваше одолжение.
   - Мы должны быть благодарны вам за услуги, оказанные нашим раненым... Но время не терпит... я по вашим глазам вижу, как вам хочется уехать. Через два дня транспорт больных и раненых отправляется в Хиросиму... Я сейчас распоряжусь, чтоб вам на борту оставили самое лучшее место.
   - Еще раз благодарю... А как вы думаете, можно мне будет без риска сойти на землю?
   - Право, не знаю; побежденные еще сильно возбуждены... Можно узнать причину вашего желания?
   - Мне хотелось бы дать телеграмму своим. Ведь между Порт-Артуром и Европой есть телеграфное сообщение?
   - Да, есть даже несколько линий, но самое надежное и быстрое сообщение идет через Владивосток и Сибирь. Напишите телеграмму здесь, и вам нечего беспокоиться: я сам отправлю ее.
   Очарованная такой любезностью, молодая девушка взяла лист бумаги и быстро написала:
  
   "Здорова. Уезжаю из Японии на Мадагаскар. Целую всех.

Фрикетта

   Роберу. Предместье Сент-Антуан, N X. Париж".
  
   Верный своему обещанию, японский генерал отправил Фрикетту 23 февраля в Хиросиму, куда она прибыла 27.
   В тот же вечер Фрикетта села на поезд, который и доставил ее в Кобе, а потом в Киото. После двенадцатичасовой остановки она уже летела прямо в Йокогаму, где и была через двадцать часов.
   О времени отхода пароходов Фрикетта узнала только в комфортабельной гостинице, где остановилась. Она с радостью узнала, что пароход общества "Messagerie Maritime" "Эрнест Симон" уходит 8 марта, следовательно, ей нужно было подождать всего одну неделю.
   Наконец, после лихорадочного ожидания, доходившего почти до отчаяния, настало 8 марта. Легко взбежала Фрикетта по лестнице великолепного корабля, и сильно забилось ее сердце при виде развевающегося французского флага. Да, этот корабль был для нее уголком ее далекой родины. И когда раздался пушечный выстрел, сигнал отхода, молодая француженка зарыдала, чувствуя в себе непреодолимую потребность посвятить всю свою жизнь служению великой родине.
  
  

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА I

Перед высадкой. - Что сулит будущее? - Не всегда легко делать добро. - Странное и грустное зрелище. - Наперекор здравому смыслу. - Мадам Гаскар и мадам Пюблик-Франсез. - Барка.

   Пассажирский пароход "Ирравадди", выйдя из Марселя 10 апреля 1894 года, 1 мая находился у Маджунги.
   Он ожидал посещения санитарной комиссии, бот с которой под желтым флагом уже отчалил от верфи.
   Стоя на корме парохода, три женщины разговаривали, смотря с любопытством и некоторой грустью на бухту, берег, белые домики и кусты, которые заволакивал серый дым.
   Две из них, в наряде монахинь, принадлежали к числу тех скромных тружениц, которые покидают родину с горячей верой в сердце и несут страждущим надежду, облегчение, жизнь.
   На третьей был удобный, довольно изящный дорожный костюм, а голову защищала каска, какие носят в колониях, из-под нее выглядывало молодое хорошенькое личико.
   - Повторяю вам еще раз, - говорила старшая из монахинь мягким голосом, - то, что вы задумали, будет нелегко выполнить; вы встретите массу затруднений.
   - Но вспомните, сестра, - возражала весело девушка, - я имела дело и с тигром, и с кайманом, и с китайцами, и с огнем, и с водой, и тогакутосами... Не для того же я примчалась из Порт-Артура в Джибути, где проскучала целых две недели, чтобы позорно вернуться во Францию. Здесь много людей нуждаются в помощи, а ваш пример внушает желание жертвовать собой.
   - Я не сомневаюсь в вашем мужестве и искреннем желании, мадемуазель Фрикетта, но здесь вы не в Корее.
   - К счастью! Этот трехцветный флаг пробуждает воспоминание о родине и заставляет меня дрожать от радости, что я скоро могу ступить на землю, принадлежащую Франции.
   - И вы не спрашиваете, как вас там примут?
   - Как того заслуживает самая скромная, но вместе с тем преданная дочь Франции.
   - Мне не хотелось бы охлаждать ваш энтузиазм, но я почти вдвое старше вас и обладаю большей опытностью. Вы мне симпатичны... Я скажу вам правду. Никто не имеет права бросаться в самую схватку, работать, не боясь огня и заразы, если это право не будет признано за ним правительственным органом во Франции. Страна в осадном положении, и в ней действуют исключительно военные правила. Дадут ли вам место согласно с вашим желанием?
   - Мои притязания невелики.
   - Но будут ли и они удовлетворены? Во всяком случае, помните одно: вы всегда встретите у нас радушный прием и поддержку.
   Тронутая такой добротой, молодая девушка отвечала:
   - Я благодарю вас за сочувствие, за доброе слово, за ваше радушное приглашение. Когда я почувствую, что устала гоняться за нуждающимися в помощи, что силы оставляют меня, я приду к вам просить покровительства. Пока до свидания. Храни вас Господь!
   - Благослови вас Боже!
   Свидетельство о том, что на борте нет заразных болезней, было выдано, и "Ирравадди" мог высадить своих пассажиров. В числе прочих и мадемуазель Фрикетта готовилась покинуть пароход.
   Она спустилась к себе в каюту и взяла ручной багаж. Затем, простившись с капитаном, который дал ей письмо к одному из местных негоциантов, она храбро сошла с лестницы, думая про себя: "Кажется, не так-то легко попасть на землю. Ничего, авось проберусь!"
   И она действительно пробралась и успела попасть в одну из, лодок, наполненных военными. Фрикетту приняли за жену одного из офицеров или чиновников и отвели ей лучшее место.
   Сидя среди наваленных тюков, ящиков, свертков, она подъехала к берегу, где не знала как ступить в сутолоке негров, белых, погонщиков мулов, носильщиков и солдат, кричавших, бегавших, суетившихся, толкавшихся направо и налево...
   На земле в невообразимом беспорядке были свалены самые разные предметы: ящики с сухарями рядом с кулями овса, куски сала возле одеял, соль, консервы, мука рядом со сбруей, рис, сахар, кофе под подковами и лопатами и так далее.
   Все это образовало целые горы, которые обваливались, попадали под ноги людям, мулам, под колеса транспортных повозок, которые Фрикетта видела в первый раз.
   Сухари высыпались из ящиков, овес - из кулей.
   Сахар смешался с салом, соль - с кофе...
   Фрикетта, видевшая образцовый порядок снабжения провиантом японской армии, не могла прийти в себя от удивления, делая сопоставление, вовсе не лестное для ее национального самолюбия.
   Наконец она выбралась из этого лабиринта, переступив через гору овса, в который ее нога ушла по щиколотки, и отправилась в город.
   Первая неудача: негоцианта, которому ее рекомендовал капитан "Ирравадди", не было в городе: он уехал на целый месяц!
   Его конторщик тем не менее предложил Фрикетте помещение и стол: в колониях гостеприимство одинаково обязательно и для богатых, и для бедных.
   Отсутствие хозяина было неприятно для Фрикетты, так как своим кредитом и положением он мог бы быть ей очень полезен.
   Она поблагодарила конторщика и устроилась в отведенном ей помещении, а потом, взяв зонтик, отправилась побродить по городу и оглядеться.
   Она пошла по так называемой "дороге" к знаменитому лагерю "манговых деревьев", находившемуся в шестистах метров от Маджунги. Дорога была загромождена знаменитыми транспортными повозками Лефебра, уходившими по ступицу в песок и завязавшими в нем.
   Она с грустью и иронией смотрела на эти повозки, при сооружении которых руководствовались исключительно добрыми намерениями.
   Что это собственно - лодки или повозки? И то, и другое - уверял строитель. Ни то, ни другое - утверждал опыт и здравый рассудок. Да эти повозки не прокатятся без остановки и пятидесяти сантиметров. Следовательно, сначала надо проложить дороги...
   Но, увы! - ее удивление и негодование продолжались.
   Не прошло и трех недель со времени прибытия экспедиционного корпуса, а уже была масса больных.
   Она видела несчастных, бледных, согнувшихся, вяло бродивших солдат, которые уже сделались жертвами лихорадки. Усталость, солнце, вредные туманы - все это делало свое дело.
   Госпитали наполнялись молодыми, едва сформировавшимися людьми, неспособными противостоять климату, и которых к тому же заставляли выполнять непосильные работы.
   "Кто станет копать землю, откопает лихорадку", - говорит пословица, которая может быть применена ко всем тропическим странам. А землю все копали, вопреки всякому благоразумию. Да и как быть, ведь надо же было проложить дорогу для карет Лефебра. Ведь администрация запаслась ими в количестве пяти тысяч.
   Но ходить было почти невозможно по этой проложенной дороге, песчаной и изрытой. Фрикетта взяла немного вправо и двигалась среди жидкого кустарника.
   Жара была страшная, и молодая девушка, несмотря на всю свою привычку, обливалась потом. Солдаты, согнувшись под тяжелыми мешками, с трудом вытаскивали ноги из песка. Лица у всех были мокрые от пота.
   "Но зачем же, - негодовала Фрикетта, - заставляют их работать днем, в самую жару. Да это сумасшествие!"
   Время от времени кто-нибудь из них тяжело падал на песок. Двое товарищей убирали его с дороги, клали в кустарник и оставляли там, пока его не взваливали на носилки.
   Тогда Фрикетта приближалась к солдату, которого поразил солнечный удар, расстегивала его куртку, растирала его, давала ему нюхать соль и защищала его своим зонтиком от солнечных лучей. Слезы выступали у нее от жалости и гнева, и, возмущенная, она шептала:
   - О бедные французские матери! Вы до двадцати лет берегли ваших сыновей как зеницу ока, если б вы их видели теперь!
   Солдат благодарно улыбался при виде девушки, которая с такой любовью исполняла долг милосердия.
   Наконец Фрикетта достигла лагеря "манговых деревьев". Там находилось около трех тысяч человек, и только некоторые из них могли устроиться под навесами, большинство же оставались под палящими лучами солнца.
   В это время Фрикетта заметила лошадей, подбиравших с аппетитом овес под соломенным навесом. Она посмотрела на людей, задыхавшихся на песке, и на лошадей, блаженствовавших в тени, и воскликнула:
   - Как жаль, что на людей не распространяются правила общества покровительства животным!
   Она обогнула лагерь, не желая туда проникать, но через десять минут остановилась, услыхав за деревьями звук голосов. Она подошла поближе, послушала и не могла не расхохотаться.
   Кто-то объяснял гортанным, хриплым голосом с неподражаемым арабским акцентом:
   - Хочешь я тебе объясню, что такое война. Две женщины, мадам Гаскар* и мадам Пюблик-Франсез**, повздорили между собой, и вот мадам Пюблик сказала своим солдатам: "Дайте-ка пинка мадам Гаскар!" Вот вам и война. И эта война погубит меня, Барку!
   ______________
   * Вместо - Мадагарскар. - Примеч. автора.
   ** Вместо - Republiqie Francaise. - То же.
  
   При последних словах Фрикетта перестала смеяться. Она приблизилась к группе, состоявшей из двух кули* и одного конвойного. Первые два сидели на корточках, третий лежал, куря папиросу.
   ______________
   * Кули - чернорабочий.
  
   При виде молодой девушки он отдал честь и бросил папиросу.
   - Тебя зовут Барка? - спросила она.
   - Да.
   - Ты болен?
   - Да, рана на ноге... лошак вырвал кусок мяса... не могу пошевелиться... я скоро умру...
   - Почему ты не пошел к доктору?
   - Я ходил, но он хотел отрезать ногу.
   - Покажи-ка.
   Он поднял свои широкие полотняные штаны до половины бедра и показал ужасную гангренозную рану темно-фиолетового цвета, кишащую червями. От нее шел отвратительный запах.
   - Хочешь, я попробую тебя вылечить?
   - А ты не будешь резать?
   - Нет.
   - Барка очень благодарит тебя.
   Развернув свой сверток, Фрикетта вынула оттуда щипцы и твердой рукой, с замечательной ловкостью и бесконечной осторожностью, вытащила всю массу червей. Увидев кружку с водой, Фрикетта прибавила туда несколько капель карболовой кислоты и вымыла рану; потом сделала простую перевязку, крепко закрепив ее несколько раз бинтом.
   - Если хочешь, Барка, то завтра я приду опять тебя перевязать.
   - Благодарю, сестра.
   - Я не сестра.
   - Так ты значит тебиа (женщина-врач)?
   - Да.
   - Хорошо, хорошо.
   - Значит, до завтра.
   Вернувшись домой, Фрикетта с аппетитом поужинала, выспалась и поднялась с зарей.
   Отодвинув циновку, которая служила ей занавесью и защитой от москитов, она увидела чье-то длинное, тощее тело, вытянувшееся под навесом.
   Это был Барка, который, добравшись до жилища Фрикетты при помощи двух самодельных костылей, теперь в ожидании спал крепким сном.
  
  

ГЛАВА II

Хороший солдат всегда найдет, чем прокормиться. - Затруднения в главном штабе. - Еще пациент. - Фрикетта обзаводится хозяйством. - Окончательный отказ. - Отъезд.

   Барки сон был чуткий, как у настоящего дикаря. Раскрыв глаза и узнав молодую девушку, он сел и отдал честь по-военному.
   - Здравствуй, сида.
   - Здравствуй, Барка. Что ты тут делаешь?
   - Не хотел, чтобы ты шла туда, и пришел сам.
   Фрикетта спустилась с крыльца, завязался разговор. Барка рассказал, кто он.
   - Служил я в стрелках... был хороший солдат. Ординарцем у полковника был... меня отпустили; хороший аттестат дали и мундир оставили.
   - А теперь что ты делаешь?
   - Служил при обозе... отказали, потому что ранен; калека на службу не годен.
   Это был высокий мужчина лет сорока, с орлиными чертами лица, блестящими глазами и острыми зубами, худой и смуглый, но сильный, энергичный и решительный.
   Фрикетта сказала ему, какое впечатление он на нее произвел, и спросила:
   - Чем ты станешь жить?
   Он засмеялся и отвечал просто:
   - Хороший солдат не пропадет... Барка найдет кофе, сухарей и глоток водки.
   - Глоток водки? А закон пророка?
   - Пророк остался в Алжире со своим законом.
   - А, вот что... Ну, не теряй мужества, Барка.
   Раненый поклонился и снова растянулся под верандой.
   Фрикетта вернулась к себе, переоделась и ровно в девять часов отправилась в штаб.
   Она передала дежурному свою карточку:
  

Мадемуазель ФРИКЕТТА.

Уполномоченная комитета французских дам.

Корреспондентка газеты "Globe".

  
   После долгого утомительного ожидания ее принял простой писарь, маленький, сухенький, суетливый человечек, спросивший у Фрикетты, что ей надо.
   - Я прошу позволить мне следовать за действующей армией в качестве добровольной фельдшерицы и корреспондентки различных газет и журналов.
   Маленький человечек поправил пенсне, сделал вид, что на минуту задумался, и отвечал с важным видом:
   - У вас есть разрешение?
   - Да ведь именно за ним я и пришла сюда.
   - Я спрашиваю о разрешении от министра.
   - Я приехала из Японии или, вернее, из Кореи, где присутствовала при нескольких стычках и имела случай применить свои медицинские познания.
   - Вы женщина-врач?
   - Нет, просто фельдшерица, - отвечала Фрикетта, которой начинал надоедать этот сухой, подробный, почти дерзкий допрос.
   - Вы могли бы повидаться с заведующим санитарным отрядом и справиться у него, не нуждается ли он в помощниках.
   "Это очень мило", - подумала молодая девушка, видевшая накануне, до чего госпитали уже переполнены больными и сколько страдающих не находит в них места.
   Она отвечала храбро:
   - Хорошо, справлюсь. А в качестве корреспондентки могу я следовать за армией?
   - Невозможно!
   - Но ведь дозволено же это корреспондентам разных газет. Есть даже один художник.
   - Эти господа получили специальное разрешение от министра. Это дает им официальное положение среди нас и право на паек для них лично, для их прислуги и их лошадей.
   - Но мне кажется, главнокомандующий может принимать кого хочет в свою армию, и его представитель, начальник штаба, имеет то же право.
   - Есть правила, ограничивающие это право.
   - Я повидаюсь с главнокомандующим.
   - Он в санитарной колонии Носси-Комба.
   - А начальник штаба?
   - Он в Моровайе...
   - В таком случае...
   - В настоящую минуту мы не можем ничего сделать для вас, сударыня.
   - В таком случае я обойдусь без официальных лиц. Я сама позабочусь о себе и стану рассказывать то, что увижу, и буду помогать тем, кто страдает, а в них недостатка не будет. Надеюсь, что мне дозволено будет на свой риск и свою ответственность следовать за армией. Не обязанная никому ничем, я сохраню полную независимость.
   - Но ваша безопасность... продовольствие... средства передвижения?.. А если вы заболеете?
   - Очень вам благодарна за вашу заботу обо мне, - отвечала Фрикетта иронически, - но я решила следовать за армией. Честь имею кланяться!
   Фрикетта вернулась домой взбешенная.
   "Хорошее начало, нечего сказать, - подумала она. - Сестра милосердия была права; видно, она хорошо знакома с официальным миром!"
   У Фрикетты явилась было мысль телеграфировать в Париж, прося разрешения, с которым так носился писарь; но она вспомнила, что телеграф находится в ведении того же штаба, и ее телеграмму могут не принять или задержать на целые месяцы.
   Затем она подумала, что мобилизация непременно затянется и ее положение со временем может измениться.
   - Всегда дождется тот, кто умеет ждать, - говорила она, шагая из угла в угол по своей комнате. - Подожду!
   Несколько дней прошло без всяких инцидентов.
   Фрикетта узнала, что войска без труда взяли укрепление Моровайе, и она, как патриотка, радовалась этому первому успеху.
   Но если пули не опустошали ряды французских солдат, то нельзя сказать того же о климате. Солдаты, по большей части слишком молодые, гибли от солнца, лихорадки, от усталости и истощения. Число выбывших из строя увеличивалось с каждым днем, и роты таяли.
   Между тем пациент Фрикетты, Барка, начал поправляться. Ужасная рана, нанесенная мулом, начинала заживать; но надо отдать должное молодой девушке, она приложила всю свою опытность, все свое старание в уходе за больным.
   Он важно расхаживал на костылях, питался тем, что ему тайком, ночью, приносили товарищи, и относился к тэбии (женщине-врачу) с благодарностью, переходившей в обожание.
   Через десять дней он исчез на целые сутки. Молодая девушка, уже привыкшая к нему, думала с грустью:
   "Следовало бы ему дождаться полного выздоровления".
   На следующее утро она увидела его верхом на странном, невиданном животном. Представьте себе большого быка или, скорее, остов быка, покрытый вытертой, высохшей, продырявленной, как решето, кожей. У него был только один рог, другой оказался сломанным у самого основания; ноги были все в крови, желтоватые глаза еле смотрели.
   Фрикетта сразу узнала зебу, похожего на европейского быка, с той разницей, что у зебу на спине громадный горб, придающий животному странный вид.
   Горб того зебу, на котором приехал Барка, висел, как пустая волынка.
   Несмотря на это ужасное состояние, взгляд у животного был кроткий и добрый.
   Когда первое удивление прошло, Фрикетта воскликнула:
   - Барка, на что тебе понадобилось это бедное животное?
   Барка слез не торопясь, поклонился и отвечал, что из этого зебу выйдет прекрасная вьючная скотина, лучше мула и лучше лошади, он повезет провиант и все вещи "тэбии".
   - Только, - заключил кабил, - тебе надо его перевязать и вылечить.
   - Да я же не ветеринар.
   - Ты же вылечила Барку.
   На такое категорическое заявление Фрикетта не нашлась, что возразить.
   Зебу не только умирал от истощения, лопатки его представляли одну сплошную рану. Фрикетта начала чистить ее.
   Дело было долгое, трудное. На него ушло около часа, и когда все гнойники были вычищены, Фрикетта сама обливалась потом.
   Она обмыла рану карболовым раствором и ничем ее не прикрыла, уверенная, что выздоровление пойдет само собой.
   Барка с восторгом смотрел на бедное животное, которое принялось лизать руки Фрикетты.
   Кабил одобрительно качал головой и говорил своим гортанным голосом:
   - Будет тебе хороший слуга.
   Затем он рассказал, каким образом ему досталось это животное. Чувствуя себя почти здоровым, Барка отправился ночью навестить своих товарищей, обозных. Не обошлось без выпивки. Перед тем обозные прогнали от себя одного зебу, уже не способного к службе и слишком худого и больного, чтобы его можно было съесть. Побродив немного, животное чутьем нашло след одного обозного, друга Барки, и появилось внезапно среди пирующих.
   Сметливый Барка подумал, что тэбия может вылечить зебу и впоследствии воспользоваться его услугами.
   Он подманил несчастного зебу сухарями, которые тот с жадностью съел, и, сев на него верхом, вернулся в город.
   Когда Фрикетта кончила осмотр быка, кабил привязал его к веранде, а сам поместился возле него в своем любимом тенистом местечке.
   Все это он делал просто, естественно, нисколько не стесняясь, что заставляло служащих замечать:
   - Странные знакомые у этой мадемуазель Фрикетты!
   При наступлении ночи Барка уводил своего зебу на берег моря, где оставлял его среди разбросанного провианта и бык наедался до отвалу рисом, ячменем и овсом. Утром кабил приводил его назад с раздутым брюхом и опять привязывал у веранды.
   Фрикетта обмывала раны животного, ласкала его и с каждым днем замечала очевидное улучшение. Она назвала его Горбуном, и он уже начинал откликаться на эту кличку. Он заметно поправился: взгляд его оживился, бока округлились от мяса и жира, кожа лоснилась, и горб уже не свешивался, как колпак на ухо нормандского парня.
   И Барка и бык были почти здоровы, и Фрикетта гордилась своим успехом.
   К несчастью, в штабе дела не подвигались. Маленький человечек и его сослуживцы не могли простить Фрикетте ее мужественную решимость откинуть старые предрассудки.
   - Женщина в армии!.. Какая несообразность!.. Да еще если женщина заявляет претензию занимать высшие должности... Это просто смеху подобно!
   Но так как у молодой парижанки могли быть знакомства и связи в главном штабе, то навели справки, с тем чтобы воспользоваться ее услугами... может быть, впоследствии... если они понадобятся.
   Кроме того, мадемуазель Фрикетта заявила, что она причастна к прессе, а, как известно, для многих людей боязнь гласности является очень сдерживающим влиянием...
   Но Фрикетте надоело долго ждать; она простилась со служащими в канцелярии, где ее так гостеприимно приняли, и в одно прекрасное утро исчезла вместе со своим кабилом и зебу.
  
  

ГЛАВА III

Барка запасается провиантом. - Ординарец. - Багаж. - Мешок Барки. - Дорога. - Первая остановка. - В лагере Амбохитромби. - Радушный прием. - Мелкие подарки выздоравливающим. - Букет. - В путь!

   Обыкновенно привязываются к людям не после услуг, полученных от них, а после оказанных им одолжений. Но если Фрикетта служила подтверждением второй части афоризма, Барка опровергал первую его часть.
   С самого начала он проявлял к "тэбии" безграничную благодарность, превратившую его в раба Фрикетты. Старый африканский солдат неутомимо отыскивал все, что могло быть приятно или полезно молодой девушке.
   Привязанность делает людей изобретательными. Барка ловко выведал кое-что у дежурных солдат в штабе и узнал, что его благодетельнице отказывают в разрешении сопровождать действующую армию.
   Недолго размышляя, кабил сказал себе:
   - Я обязан жизнью тэбии, и моя жизнь принадлежит ей. Чтобы доказать ей свою благодарность, я, Барка, старый алжирский служака, видавший виды, проведу ее всюду... хоть в самое пекло... и дальше, если понадобится... А для этого, прежде всего, следует вылечиться.
   В одно прекрасное утро Барка без всяких предисловий спросил у Фрикетты:
   - Скажи, сида, когда выздоровею, возьмешь меня в денщики?
   - Ты предложил мне это, не подумав хорошенько. Мне скорее нужна была бы горничная.
   Барка живо возразил:
   - Когда я служил ординарцем у полковника, я служил ему хорошо... и у полковницы ординарцем был: чистил башмаки, натирал пол, вытряхивал юбки, накидки, водил детей гулять, стряпал, когда кухарка уходила...
   В глазах его светилась такая мольба, что Фрикетта сдалась и объявила со своей обычной решительностью:
   - Согласна, беру тебя к себе в денщики.
   - Хорошо делаешь, сида... будешь мною довольна... увидишь!
   Счастливый тем, что он окончательно поступил на службу к Фрикетте и поглощенный мыслью сделаться её проводником, слугою и покровителем, Барка прежде всего позаботился о средстве передвижения для своей госпожи и нашел зебу, который превратился в прекрасное вьючное животное. Потом кабил, ничего никому не говоря, принялся за заготовку провианта. Каждую ночь, выводя зебу на берег моря "пастись", он без церемонии выбирал из наваленных в беспорядке предметов те, которые казались ему подходящими, клал их в мешок, взваливал на спину зебу и привозил свою добычу под веранду.
   Таким образом у него образовался целый склад, где было всего понемногу. Фрикетта дала ему денег, чтобы он купил себе предметы первой необходимости, и спрашивала его иногда:
   - Сколько ты заплатил за это?
   - Недорого.
   - А за это?
   - И за это дал совсем дешево.
   Он "нашел" также топорик, парусину для палатки, ведро, котелок, целый набор походной кухни - в том числе кофейную мельницу, несколько оловянных тарелок и так далее.
   Затем Барка уже действительно купил двухстволку, саблю, похожую на мексиканскую секиру, удобную для прокладывания дороги в чаще; для зебу он приобрел седло, а для себя с Фрикеттой - два небольших офицерских погребца.
   Все приобретенные вещи Барка уложил так, чтобы они занимали как можно меньше места. Старый солдат, привыкший к передвижениям, умел уложить огромное количество вещей в крошечном помещении, и притом так, что они были у него всегда под рукой.
   Мешок его внутри был набит до невозможности, а снаружи блестело, как луна, перетянутое ремнем большое блюдо. Сверху была привязана аккуратно свернутая парусина для палатки; две пики, прикрепленные с двух сторон, поддерживали аккуратно сложенные одеяла и запасное платье. На самом же верху красовались котелок, весь полный различной мелочи, чайник и еще разная посуда.
   Все это громоздилось одно над другим, но держалось крепко.
   Зебу, навьюченный большими и малыми вещами, походил на осла странствующего старьевщика. Виднелись только голова да хвост, все остальное скрывалось за массой вьюков, над которыми возвышалась мадемуазель Фрикетта, удобно восседавшая в седле.
   Сначала Фрикетта опасалась, что Барка не в состоянии будет идти с такой тяжестью, но кабил громко расхохотался и стал поспешно ходить гимнастическим шагом.
   - При необходимости я и тебя бы еще нес! - заметил он в заключение.
   Успокоенная насчет выносливости своего проводника, Фрикетта слегка тронула ремень, продетый в ноздри зебу:
   - Ну, горбун, в путь-дорогу.
   Зебу закачал головой, тряхнул горбом и медленно тронулся.
   Мадемуазель Фрикетта могла отправиться в Моровайо по реке и морю, дороге более удобной и короткой, чем сухопутная. Но в таком случае пришлось бы оставить зебу, этого доброго горбуна, которого Фрикетта уже успела полюбить.
   Кроме того, Барка хорошо знал сухопутную дорогу, так как не раз хаживал по ней, и считал для себя вопросом чести провести по ней свою тебию без приключений.
   Наше трио, выйдя из европейского квартала Маджунги, миновало несколько хижин туземцев, прошло мимо "лагеря мангов" и вступило в местность, поросшую редким кустарником.
   Горбун шел бодро, мерно покачивая Фрикетту на своем горбу, а Барка, согнувшись под своим мешком, шагал рядом, с ружьем на перевязи, с палкой в руке, насвистывая марш.
   Обогнув холм Рова, они удалились от гавани, направляясь к северо-востоку, и скоро увидели прекрасные манговые и хлопчатниковые деревья Мадагаскара.
   По дороге попалось несколько арабских могил - простых четырехугольников, сложенных из камня, с невысокими башенками на углах. Барка отдал по военному честь этим усыпальницам.
   Фрикетта видела издали город с его белыми домиками, живописно выглядывавшими из зеленых деревьев, а дальше безбрежный голубой океан, сливавшийся с небом.
   Вид был, действительно, прелестный, и молодая девушка осталась очень довольна первым переходом.
   Барка, не сентиментальный от природы, указал Фрикетте на необозримую зеленую равнину, на окраине которой сверкало устье Бетси-бока.
   После короткого отдыха путники продолжали идти по каменистой дороге, перерезанной известковыми скалами.
   Через три часа дорога привела в опустевшее селение, состоявшее из десятка полуразвалившихся хижин, обитатели которых бежали.
   - Это - Ампаршингидро, - сказал Барка. - Мы остановимся здесь и закусим.
   Фрикетта легко спрыгнула на землю; Барка отстегнул свой мешок и первым делом накосил своей саблей травы для горбуна.
   Пообедав сухарем и куском тушеного мяса и отдохнув еще часок, компания весело отправилась в путь. Четыре часа спустя путешественники прибыли в Амбохитромби, где предполагалась более продолжительная остановка.
   Барка, совершенно окрепший после болезни, был бодр, как будто и не совершил подобного перехода, горбун держал себя так, как будто его водили погулять; но Фрикетта изнемогала от усталости.
   Амбохитромби - нечто вроде укрепленного лагеря, обширный прямоугольник длиною более пятисот метров, окруженный со всех сторон глубокими рвами. Он был занят выздоравливающими, оставленными под надзором офицера.
   Вид Фрикетты, едущей на быке и охраняемой её живописным стражем, вызвал всеобщее изумление.
   Бледные, истощенные солдаты медленно подходили, выражая жестами изумление и детское любопытство.
   Барка с апломбом старого служаки, обращающегося к новобранцам, сказал громко и отрывисто:
   - Мы хотим видеть начальника.
   Офицер подошел к Фрикетте и с вежливым поклоном предложил свои услуги.
   Молодая девушка объяснила ему, кто она такая, и в конце заявила, что в качестве уполномоченной от комитета французских дам она привезла кое-какие лакомства выздоравливающим.
   Еще в Сингапуре ей пришла в голову мысль известить по телеграфу комитет о своем отъезде в Мадагаскар и просить об официальном назначении ее уполномоченной.
   Она также просила отправить ей с первым пароходом, отходящим в Джибути, вещи, которые она могла бы раздавать выздоравливающим от имени французских дам.
   Члены комитета выразили свое согласие, и посылка была отправлена на "Ирравадди" - том самом пароходе, на котором Фрикетта приехала из Джибути в Маджунгу.
   В первой наскоро собранной посылке вещей было немного. Но в скором времени Фрикетта ожидала груз более значительный, который, как она надеялась, ей удастся отправить с войском до того пункта, где она сама будет находиться.
   Несмотря на усталость, молодая девушка не захотела отложить раздачу, при известии о которой исхудалые лица засветились радостью. Существование этих бедных солдатиков, не вынесших убийственного мадагаскарского климата, было совсем не веселое. Как далеко остались позади все эти овации, официальные речи, букеты и восторженные крики, которыми провожали отъезжающих!
   Теперь во Франции уже начинали убеждаться, что кампания не будет простой военной прогулкой; и если численность неприятеля незначительна, то климат горазд

Другие авторы
  • Дельвиг Антон Антонович
  • Блейк Уильям
  • Белый Андрей
  • Козлов Петр Кузьмич
  • Грот Яков Карлович
  • Жданов Лев Григорьевич
  • Мин Дмитрий Егорович
  • Вышеславцев Михаил Михайлович
  • Виноградов Сергей Арсеньевич
  • Оржих Борис Дмитриевич
  • Другие произведения
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич - Раствор для сохранения крупных позвоночных для анатомического исследования
  • Сакс Ганс - Шуточный рассказ
  • Воровский Вацлав Вацлавович - Между прочим
  • Модзалевский Борис Львович - Библиотека А. С. Пушкина
  • Пржевальский Николай Михайлович - От Кяхты на истоки Желтой реки
  • Эверс Ганс Гейнц - С.З.З.
  • Эберс Георг - Иисус Навин
  • Быков Петр Васильевич - В. С. Филимонов
  • Минаев Дмитрий Дмитриевич - Из поэмы "Спаситель"
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Ничто о ничем, или отчет г. издателю "Телескопа" за последнее полугодие (1835) русской литературы
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (20.11.2012)
    Просмотров: 458 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа