Главная » Книги

Пембертон Макс - Морские волки

Пембертон Макс - Морские волки


1 2 3 4 5 6

   Макс Пембертон

Морские волки

  
   Scan by Ustas; OCR&Readcheck by Zavalery http://www.pocketlib.ru
   "Пембертон М. Морские волки. Бриллиантовый корабль": Издательство: Барбис Л. Р. Б.; Вильнюс; 1993
   ISBN 9986-441-01-3
  
  

I

Искатель колдуний

  
   - Держу пари, что она испанка! Посмотрите на ее дочь! - сказал американец Кеннер своему собеседнику, гладко выбритому длиннолицему англичанину, сидевшему за вкусным завтраком на террасе большой гостиницы в Монако.
   - Я наблюдал за ее дочерью полчаса, - отвечал тот, - и если они останутся дольше, то готов созерцать ее хоть целый час!
   Американец весело и громко засмеялся, вынимая сигару из кожаного портсигара.
   - Ну, мне приходилось видеть и похуже этой маленькой девочки в соломенной шляпе с развевающимися лентами. Разузнайте-ка лучше о денежном положении ее матери и, думаю, придете в восторг. Старушке, наверное, 104, хотя она моложава.
   - А знаете, - заметил собеседник Кеннера, - хозяин гостиницы говорил, что у нее четыре стены и пропасть, и это она называет замком, где-то на северо-западе Испании. А ее профессия, пожалуй, не менее оригинальна: она топит корабли и собирает с них припасы. Что вы скажете на это?
   - Мне кажется, что хозяин, - ловкий лгун!
   Американцу, как и его собеседнику, было лет 30; он начал задумчиво крутить свои волнистые светлые усы и не мог отвести взора от стола, роскошно обставленного пальмами, около которых сидела испанка со своею дочерью. Мать обращала на себя больше внимания. По лицу это была похожая на фурию женщина, когда же она вставала, то прежде всего бросались в глаза громадный рост, шаги мужчины и твердая походка. Года провели морщины на коричневой, грубой коже ее свирепого лица, так что с первого взгляда можно разглядеть только ее черты, которые когда-то служили украшением замечательного лица, теперь же безобразили его.
   Что касается ее дочери, маленькой Инесы, как ее звали в гостинице, то она ела фрукты с юной беззаботностью, в то время как мать поглощала устрицы и шампанское. Ее темные волосы с роскошным блеском, черные, живые глаза и пикантное, красивое личико - все это производило приятное впечатление. Те, кто знал что-нибудь про нее, говорили, что ей 18 лет, но она не оправдывала быстрой зрелости своей страны, так как в ее манерах еще виделись детское беспокойство и живость воспитанницы английского пансиона.
   Эта оригинальная семья, до сих пор никогда еще не прибегавшая к гостеприимству Монако и не приводившая свою яхту в голубые воды моря, возбудила теперь в американце Кеннере и равнодушном англичанине Арнольде Мессенджере, известном под именем "Принца", живой интерес.
   Утро было прекрасное: солнце играло своими блестящими лучами на спокойной поверхности Средиземного моря, освещая беловатые виллы и скалистые мысы с раскидистыми пальмами и группами алоэ. По террасам двигались люди в ярких костюмах. Ветерок упоительной свежести приносили со своим дуновением звуки мечтательной музыки; несколько яхт стояло на якорях неподвижно. В такое утро нельзя было предаваться грусти, но непреодолимое уныние охватило вдруг американца, и он не мог избавиться от этого чувства.
   - Знаете, Принц, что я вам скажу, - сказал он после некоторого молчания, - я когда-то занимался ясновидением, и вот теперь запомните мои слова. Во-первых, я должен заметить, что раньше видел эту женщину; во-вторых, я снова с нею встречусь, и при следующей встрече или она одержит верх надо мною, или я над нею. Это будет серьезное дело, и кто-нибудь из нас погибнет!
   Он был грустен, его глаза, блестевшие от возбуждения, были устремлены на старуху, сидящую за столом. Мессенджер слушал и громко смеялся.
   В это время испанка, заплатив по счету, ушла с террасы и через час покинула Монако на своей паровой яхте, оставив после себя только воспоминания о своей смешной и странной внешности.
  
  

II

Замысел

  
   Арнольд Мессенджер, давая мне связку бумаг, из которых почерпнута большая часть эпизодов этого рассказа, забыл в то же время снабдить меня данными из своего прошлого, чтобы дать мне, как биографу, возможность вполне оценить этого выдающегося человека. Я видел его недавно в Монтевидео, где он играл по очень большой ставке, но потерял почти все, что поставил, даже несомненную дружбу молодого человека по имени Генри Фишер, бывшего с ним там.
   Не имея точных данных, мне теперь нелегко выполнить эту задачу. О детстве и молодости его я мало узнал, исключая то, что он был уволен из коллегии Магдалины Кэмбриджского университета, не получив никакой ученой степени. Последующие годы его пришли в беспечной роскоши, и если бы не денежное вмешательство его дяди, богатого собственника резиновой мануфактуры в Грантаме, то он мог очутиться на скамье подсудимых. Но он избежал этого благодаря помощи дяди, а также своему замечательному уму, хотя и дурно направленному.
   Во время своих скитаний по Лондону через два года после выхода из Кэмбриджа он познакомился с юношей, которого выдавал за своего брата. Юноша сблизился с ним во время уличной ссоры, и после взаимных признаний между ними возникла странная, необъяснимая дружба. Хель Фишер был сыном торговца кофе в Ливерпуле. Он лишился матери при рождении, много перенес от отца, грубо проявлявшего свою родительскую власть; 14-ти лет вышел из частной школы в Эдгбастоне, в Бирмингемском графстве. В Лондон он приехал, подобно многим другим, с надеждой, со страхом, но без друзей, без плана на будущее. В первый же вечер своего приезда случайное любопытство привело его в середину толпы, которая собралась, как это часто бывает в Англии, смотреть, как пятеро напали на одного. Инстинктивно приняв сторону слабого, он вмешался в драку и в скором времени очутился в комнатах Арнольда Мессенджера, где и рассказал серьезному, сосредоточенному и симпатичному незнакомцу всю историю своей жизни.
   Результатом была дружба, продолжавшаяся без малого около трех с половиной лет. Фишер много знал для своего возраста, хорошо владел пером и прочел много книг. Заметьте странную прихоть судьбы, которая ввела такого прекрасного юношу в общество одного из самых ловких и усовершенствованных рыцарей индустрии в Лондоне. Арнольд Мессенджер в это время, да, думаю, и в последствии также, доставал себе средства к существованию мошенничеством. Найдя необыкновенно удобным для себя пользоваться услугами человека, который никогда не расспрашивал его, но с точностью приводил в исполнение его планы без надоедливого любопытства, он, до сих пор не оказывавший внимания даже собаке, был принужден отвечать на привязанность великодушием. Он принял на себя роль старшего брата, охранял юношу от участия в своих опасных похождениях; гордился мыслью, что Фишер считает его честным, и тратил свои деньги на юношу с великодушием, которое доказывало, что у него были и хорошие черты характера.
   Именно он и был тем праздношатающимся, которого я видел в Монако в обществе Кеннера. Его друг, американец, слыл богачом; на самом же деле он привел свою яхту в Средиземное море только с целью обобрать кого-нибудь. Но судьба не улыбалась ни ему, ни Мессенджеру. Они не могли встретить ни одного глупца, у которого бы можно было "почистить карманы". Теперь, особенно для англичанина, ближайшее будущее было так мрачно, что он уже подумывал, как бы бежать из гостиницы, не заплатив по счету. Его плутовская изобретательность уже истощилась.
   Это случилось как раз в то время, когда они встретили испанку и ее дочь Инесу. Они наблюдали, как она уезжала из города на своей яхте, явно направляясь в Геную, после чего блуждали с час в красивой, небольшой гавани и потом вернулись по просьбе Мессенджера, чтобы найти юношей. Из них я достаточно много говорил о Фишере, 17-летнем юноше, но мало знал о другом молодом человеке, Сиднее Кепле, лет 24-х. Фишер встретился с ним в Монако. Он называл себя клерком банкирской конторы Кепль, Мартингель и KR на улице Бишопсгет, во главе которой стоял и считался солидным человеком дядя его. Сидней был совсем мальчиком и по виду, и по убеждениям; он с удовольствием катался на лодке со своим приятелем. В это утро Мессенджер и американец застали их только что возвратившимися с прогулки верхом, еще в шпорах, в изобилии уничтожающими рыбу, мясо и живность, что служило им завтраком. Во время разговора, который они вели не умолкая, юноши ни на минуту не выпускали из рук ножи и вилки и не давали отдыха слугам.
   - Знаете что, Принц, - сказал Фишер, принимаясь за блюдо с лесной земляникой с особенным аппетитом, - дорога в Мэнтон самая грандиозная, какую я когда-либо видел. Никогда в жизни не видел растений, подобных этим громадным кипарисам и молочайникам. Мы снова видели сегодня утром белоснежные вершины Корсики, и они были величественны на солнце, подобно горам на картинах, и так ясны, как на фотографии. Не правда ли, Кепль?
   Сидней Кепль, который неохотно допускал, что можно найти что-либо красивое в четырех милях от Черинг-Кросса, ответил прозаично, с полным ртом.
   - Славная старая Корсика!
   - Вот животное-то! - продолжал Фишер, не замечая грубости своего собственного замечания. - Я показываю ему на холм, покрытый зелеными оливковыми и лимонными деревьями, а он говорит, что это ему напоминает парк Регента. Мне кажется, единственная вещь на свете интересует Кепля - это кэб или билеты в театр!
   - Он только смеется над вами, Хель, - проговорил Принц, куривший с приятной улыбкой, слушая болтовню, - но если вы к нему обратитесь серьезно, то он даст вам подробную статью о гелиотропе и целый трактат о грушах!
   - Разве? - возразил Фишер в ожидании сладкого блюда. - Вы себе и представить не можете, что это за не артистическая натура: одни факты и цифры, как механический счетчик. Сегодня вечером он возвращается в Лондон, чтобы везти в Петербург Бог знает сколько бочонков золота!
   Американец, читавший во время этого разговора, прислушался. Принц тоже положил газету, которую держал в руке.
   - Что такое? - спросил он. - Вам действительно надо ехать, Кепль?
   - Боюсь, что да! Дело в том, что два раза в год наша фирма посылает несколько сот тысяч стерлингов в Петербург. Мой дядя желает, чтобы я был одним из двух, которым поручено это дело! Вот я и уезжаю!
   - Вот как! - заметил Кеннер с напускным равнодушием. - А сколько вас будет при этих деньгах?
   - Да двое же, как я уже сказал! - отвечал Кепль, зажигая папиросу и откидываясь назад, чтобы посмотреть вдоль береговой линии в Бордигер. - Да ведь опасности нет!
   - Конечно, нет! - проговорил Мессенджер. - Я полагаю, что никто и не знает, когда отправляются деньги!
   - Вот именно! - У нас отдельный поезд от улицы Фэнчирич до Тильбери, отдельная каюта или судно от Тильбери до Флешинга. А оттуда мы едем прямо до русской границы!
   - Кстати, - вмешался Кеннер, - я могу приехать в Лондон после здешней цветочной выставки. Скажите номер вашего дома может быть, я буду в ваших краях!
   - У меня есть его адрес! - отвечал за Кепля Фишер.
   Наступило молчание, прерываемое лишь мелодиями Глюка, переносившимися с одной террасы на другую и терявшимися в шуме болтовни и движений, и шепотом морского ветерка.
   Погода была очаровательная, - и у юношей появилось желание покататься на лодке.
   - Послушайте, Кеннер, - воскликнул Кепль, - можно нам взять вашу лодку?
   - Конечно, - отвечал американец, - мы с Принцем вовсе не хотим никуда ехать!
   - Да, - вставил англичанин, - мне надо написать кое-какие письма!
   - В таком случае я вам нужен? - с грустью спросил Фишер.
   - Нисколько! Идите себе спокойно!
   Юноши весело встали из-за стола и отправились под руку по направлению к гавани, где стояла паровая яхта американца "Семирамида". Дорогой Фишер воспользовался случаем, чтобы сделать несколько замечаний об образовании своего друга патрона.
   - Бедняга Мессенджер! - проговорил он. - Воображаю, как он путается в словаре без меня. За всю свою жизнь я не знал никого, кто бы мог писать так безграмотно! А впрочем, все-таки он славный малый. Для меня он был больше чем братом, а грамотность - еще не самое важное!
   Он всегда утешал себя этим размышлением, что и было основанием их дружбы, но сегодня Принц действительно мало нуждался в нем. Он не нуждался в секретаре, так как ему вовсе ненужно было писать письма. Как только юноши удалились, он отложил газету в сторону и обратился к товарищу.
   - Мне хочется выкурить сигару и пройтись по нижней части города. Вам это по дороге?
   - Я хотел вам предложить то же самое! - отвечал американец с самым откровенным видом. - Пойдемте!
   Они сошли с террасы и, обогнув гавань по дороге в Ментону, направились по чудной проезжей дороге, составляющей одну из прелестей Ривьеры. Там, кроме нескольких гуляк, возвращавшихся с мыса Мартин, никто не встретился им. Некоторое время царило молчание.
   Мессенджер снова заговорил первый.
   - Кеннер, - сказал он вдруг, остановясь и начав бить палкой по твердой дороге. - Кеннер, эти деньги ведь можно бы приобрести!
   Американец пустил клуб дыма и прямо взглянул своему достойному другу в лицо.
   - Вы высказали мысль, которую я уже обдумывал последние десять минут!
   Поблизости была скамейка. Друзья сели на нее и продолжали уже свободнее.
   - Скажите, - продолжал англичанин, - чем объяснить, что этих двух клерков, иначе их назвать нельзя, посылают дважды или трижды в год в Петербург с несколькими тоннами золота и никто из наших друзей не попробовал счастья с ними?
   - Да очень просто! - усмехнулся Кеннер. - Не предполагаете ли вы, что они ходят по всем издателям газет, объявляя: "Вот снова отправляют 500 тысяч в Петербург, выслушайте и оповестите об этом". Они это держат под замком - в этом их спасение!
   - Вполне согласен с вами! Но все-таки согласитесь, рискованно посылать такое громадное количество золота под охраной всего двух юнцов!
   - А зачем нужно больше? - спросил Кеннер. - Вы остановите что ли поезд, на котором везут золото?
   - Нет. Но предположим, что какой-нибудь умный человек услыхал, что Кепль, Мартингель и KR посылают полмиллиона в Россию, положим, через три месяца. Отчего бы ему не рискнуть заполучить это золото себе?
   - Да я же повторяю, - проговорил Кеннер, - что деньги отправляются в отдельном вагоне, на отдельном пароходе и снова в вагон!
   - Э, - заметил Мессенджер, - вот именно пароход-то и даст возможность успешно устроить это дельце. Нужно только удалить шкипера судна, а там уже будет легко!
   - Ну и что из этого выйдет? Что можно сделать с судном, нагруженным деньгами, между Гарвичем и Шельдой? Право, я думал лучше о вас. Разве вы не знаете, что пакет будет объявлен пропавшим в каждом порту канала и его задержат?
   - Постойте, вы все еще не уловили супа дела. Слушайте! Умный человек, про которого я говорил, начнет с того, что уедет отсюда сегодня вечером и последует за этим Сиднеем Кеплем в Лондон. Там он будет с ним часто видеться - наймет квартиру в его доме, если возможно, - в течение следующих, трех месяцев. Он пустит в ход весь свой ум, чтобы завязать с ним дружбу, а свободное от этого занятия время употребит на сближение, купленное любой ценой, со шкипером судна, который обычно перевозит деньги. Не надо больших усилий, чтобы вообразить, что у этого человека могут оказаться важные дела в Петербурге в тот самый момент, когда Сидней Кепль поедет со слитками золота. Поэтому не будет ничего удивительного, если он получит позволение ехать в отдельном поезде и на судне. Затем я представляю себе, что у него есть приятель, владеющий паровой яхтой. Если этот друг встретит судно в Северном море, как условлено, то дело становится яснее. Вы следите за мною?
   - Очень внимательно! - отвечал американец с видимым интересом.
   - Ну-с, у шкипера есть люди, которые зависят от него. Клерки, если они не подкуплены, получат по два выстрела из револьвера; судно топится, деньги перегружаются на яхту, и та направляется к северу в Атлантический океан. После этого остается только приятная прогулка!
   Англичанин замолчал. Кеннер же, быстро встав со скамейки, с бледным лицом и блестящими глазами, воскликнул:
   - Принц, вы - гений, клянусь небом!
   - Вы так думаете? - проговорил Мессенджер. - Но заметьте, дело требует денег!
   - Достанем!
   День уходил, запад покрывался темно-красным оттенком, предвестником сумерек. Большую часть дороги они шли молча, но при входе в город американец вдруг остановился и порывисто спросил своего товарища.
   - Можете ли вы уехать отсюда сегодня вечером?
   - Да, - был ответ Мессенджера, - если бы я мог достать 500 и обещание получить тысячи две через месяц!
   - Это много!
   - Зато дело нешуточное, так что игра стоит свеч. Кроме того, эти деньги, которые мне нужны, могут пойти в счет, когда придет время. Вы приведете "Семирамиду" в Лондон, как только я телеграфирую вам?
   - Кстати, если я уеду, то Фишер будет вашим спутником месяца на два. Согласны?
   - Хорошо, но потом он сойдет на берег, надеюсь?
   - На берег? Не думаю. Разве вы захотите, чтобы он рассказывал о моей истории, когда я расстанусь с ним? Если мы уедем, то и он тоже!
   Разговаривая таким образом, сообщники вышли в сад и прошли в комнату Кеннера. Через два часа Сидней Кепль поехал в Лондон, а Арнольд Мессенджер последовал за ним.
  
  

III

На "Семирамиде"

  
   В июле паровая яхта "Семирамида" обогнула Южный Форланд и бросила якорь между судами, задержанными встречным ветром около города Диля.
   В Соленте яхта взяла лоцмана, так как шкипер Роджер Берк из Сан-Франциско, высокий и здоровый мужчина, ничего не знал об английских водах, а большая часть экипажа состояла из негров и аскарцев. Помощником шкипера был тихий человек по имени Паркер; главным механиком - итальянец, которого они взяли на борт во время долгого крейсирования по Адриатическому морю. Яхта была построена на Темзе для американца Джэка Кеннера; по быстроте хода и по внешнему виду она имела мало соперниц. Говорят, она двигалась со скоростью торпеды.
   Вследствие большой величины машины кормовая часть судна была тесна, хотя длина судна доходила до 200 футов, поэтому удобств было мало. Яхта имела вид корабля с экипажем в 30 человек, и находящиеся на ней знали, что она постоит за себя в случае нужды.
   Якорь был поднят, и яхта спокойно плыла по зеркальному морю. Капитан Берк сошел с безукоризненного белого мостика и спустился по лестнице, ведущей в общую комнату. Там он застал Фишера, растянувшегося на бархатном диване и погруженного в героический рассказ о морских разбойниках. Юноша с любопытством посмотрел на него и задал совсем ненужный вопрос:
   - Что это, якорь подняли?
   - Разумеется! Разве вы приняли это за стрельбу или за погрузку угля?
   - Неприветливое животное! - проворчал юноша, когда колоссальная фигура капитана исчезла за дверью, которая вела в его каюту. Он вспомнил, что они должны были прибыть в Даун. Юноша с таким интересом следил за страданием 500 христиан, работавших под игом мавров, что не замечал происходившего около него. Однако он страстно желал видеть белые скалы Англии после 3-месячного скитания в разных водах.
   Кроме того, он и без того почти сердился на Принца за то, что тот оставил его на яхте Кеннера. Почему это ему нельзя было поехать с ним в Лондон? Какие это дела мог вести человек совершенно безграмотный? Эту тайну не мог отгадать 17-летний юноша с его знанием жизни; он только мог заключить с грустью в сердце, что он снова в руках злой судьбы, и его жизненный путь идет по тернистой дороге. Все это развивало в нем сильное желание приехать скорее в Англию. Конечно, если бы он знал, какие бесконечные опасности ожидали его на берегу родины, то сомнения и страх приняли бы другой характер. Но подозрение было далеко от него. Когда же он вышел на палубу, то ему бросились в глаза белые здания с холмами и домиками красивого Кента; все было зелено, цветуще благодаря благодатному лету, - и всякая грусть исчезла, уступив место радости: он знал, что снова скоро услышит голос своего друга и пожмет руку, которая сделала для него так много.
   В таком настроении он стоял на корме "Семирамиды", когда Роджер Берк, шкипер, пошел в свою каюту, где сидел Кеннер. Оба вскоре вступили в серьезный разговор. Перед американцем лежало длинное зашифрованное письмо, а также телеграмма.
   - Берк, - проговорил он, понижая голос почти до шепота, - в этой телеграмме сказано: "Оставайтесь в Дауне до моего приезда". Что он хочет этим сказать? Вот шифр! Можете прочесть сами! Тут ясно сказано, чтобы мы были готовы 11-го числа этого месяца, а сегодня десятое. Почему эта отсрочка? Разве только для того, чтобы предупредить об опасности?
   Шкипер покачал головой.
   - Дело не легкое! - проговорил он. - Очень может быть, что они одержат верх над ним раньше, чем он достигнет Лондона. Начать с того, что каждый из нас может стать покойником!
   - Вы не знаете Принца! - Отвечал Кеннер, - нужно много ловкости, чтобы перехитрить его!
   - Не спорю! Однако зачем ему нужен этот мальчишка?
   - Это его дело! - возразил Кеннер. - Для нас важнее знать, куда мы поедем и куда повезут деньги!
   - Вот то-то и оно! - сказал Берк, пожав плечами. - Когда дело кончится, сколько человек будет участвовать в дележе?
   У Кеннера был готов ответ, но он остановился, услышав голоса наверху и гул шагов на палубе. Через минуту дверь каюты открылась и на пороге появился Арнольд Мессенджер. Прошло три месяца со времени их разлуки, но его лицо было так же неподвижно, как и прежде, манеры так же спокойны.
   Он был одет в костюм из синей саржи от хорошего портного; коричневые сапоги блестели, как рефлекторы; белье было безукоризненной белизны. Друзья с удовольствием встретили его.
   - Кеннер, - проговорил он, запирая за собой дверь, - то, что мне надо сказать вам, рассчитано по часам: я должен быть в Лондоне без десяти минут семь!
   - У вас есть полчаса! - отвечал Кеннер. - Берк, спустить лодку!
   - Хорошо! Теперь дайте мне чернила! - с этими словами Принц выложил на стол какие-то бумаги.
   Берк пошел к шкафу, а Кеннер, не в состоянии сдержать своего нетерпения, воскликнул:
   - Принц, отвечайте скорее, будут ли отправлены деньги или вы отказались от этого дела?
   - Деньги отправляются завтра, - ответил Мессенджер, не двигая ни одним мускулом своего лица, - и судно "Адмирал" везет их из Тильбери до Флессингена!
   - Ну, а вам удалось узнать сумму? - продолжал американец хриплым голосом.
   - Миллион стерлингов! - невозмутимо ответил Принц и затем продолжал. - Дело оказалось сложнее, чем я предполагал 3 месяца назад в Монако. Ну, да это вы знаете из моих писем, теперь не стоит терять на это время. Лучше скажите, нет ли на вашей яхте подозрительного человека?
   - Это дело Берка! - отвечал Кеннер.
   Шкипер, сидевший на скамье подперев рукой подбородок, при этом замечании поднял голову и спокойно ответил:
   - Если бы я считал кого-нибудь из своего экипажа недостойным доверия, то просто всадил бы ему пулю в лоб, рискуя даже быть повешенным за это!
   - Отлично! Теперь я не сомневаюсь. Кому из экипажа можно сказать и когда сказать?
   - Полагаю, вам необходимо многое рассказать им, - ответил шкипер, - исключая стоимости груза. Это должно быть известно только нам троим!
   - И шкиперу судна, - вставил Мессенджер, - он редкий человек. Имя его Кесс Робинзон, упрям, как мул. Я должен был обещать ему 20000 фунтов и около 2000 на каждого человека из его экипажа!
   - Взяли ли вы со всех клятву? - резко спросил Берк.
   - Зачем же теперь? - ответил Мессенджер. - Разве нам нужно, чтобы они разболтали об этом по всему городу? Выбор хорош, и если между ними будут беспорядки, то это пойдет от помощника капитана Майка Бреннана, честного малого, которого я уговариваю около месяца и не произвел на него никакого впечатления!
   - Сколько из них переберется сюда? - спросил Кеннер немного боязливо. - Вы понимаете, что сколько им обещано, столько же и наши должны получить, если все будет идти гладко!
   - Я об этом думал, - возразил Мессенджер, - назначим 40000 на всех! Ропота никакого не будет. У вас оружие должно быть наготове, и если они начнут сопротивляться, то нам придется стрелять.
   - Понятно! - воскликнул Берк, щелкая пальцами. - Теперь нам остается получить инструкции!
   - Я намереваюсь написать их, - сказал Мессенджер, взяв перо и лист бумаги с видом человека, привыкшего к тому, чтобы ему повиновались. - Прежде всего вы поднимете якорь, как только я сойду, отправитесь в Ширнес запастись углем, как можно больше, наполните палубы и лари. Вы будете стоять в устье реки до завтрашнего вечера, может быть, до десяти, а может быть, и до одиннадцати. Деньги отправят с Бишопстрит около 7 часов и повезут в специальном поезде с Фэнчирич в Тильбери, где сдадут на судно "Адмирал" в руки Сиднея Кепля и Артура Конерза, главного клерка фирмы. Я уже буду на судне, которое сразу поднимет якорь и направится вдоль реки. В Ширнесе мы возьмем несколько в сторону, тогда как вы, готовые к отплытию, последуете за нами так близко, как это позволяет здравый смысл, до тех пор, пока мы не очутимся в Северном море, минуя другие суда. Мы определим курс по направлению к северо-востоку, чтобы не быть на пути других пароходов. А когда мы будем готовы для вас, - что будет не раньше, чем мы пройдем Гулль, - то пустим две ракеты, вы нам ответите, быстро подойдете - и мы передадим деньги на вашу яхту. После этого, как я уже говорил три месяца тому назад, все будет зависеть от ловкости!
   Американец слушал с большим вниманием, восхищенный этим человеком, ум которого мог разработать такой план.
   - Ну, а как вы избавитесь от клерков?
   - Это зависит от них самих или во всяком случае от одного из них! - ответил Мессенджер, продолжая писать. - Вы знаете из моих писем, что Кепль в наших руках. Я его подкупил за четверть добычи, - как было условлено между вами, мною и Кеннером месяц тому назад. Он должен 5000 в Лондоне и не может отступиться - я уже постарался об этом. Он набросился на дело, почти прежде чем я заговорил о нем; я вполне доверяю ему. Другой же клерк, глупец, болван, или уступит в первой же схватке, или погибнет. Но кто может доставить нам хлопот, так это помощник капитана!
   - А место назначения? - спросил американец.
   - Во-первых, Монтевидео и благодатный край Аргентины или Уругвай!
   В то же время Принц продолжал писать, делая подробные указания и обозначив часы ясно, четкими, но неуклюжими цифрами. Другие терпеливо ждали его, хотя в них было заметно возбуждение. Закончив все красивым росчерком, англичанин посмотрел на часы и сказал, что у него 10 минут свободных; это сообщение вызвало у американца желание распить бутылку на счастье.
   - Которое вам будет очень нужно, - проворчал Берк, - я недолюбливаю дело, начатое в пятницу!
   Мессенджер усмехнулся.
   - Берк, - сказал он, - мне были даны хорошие отзывы о вас, и теперь вам придется рисковать, как никогда раньше. Что же, вы хотите изображать из себя старую бабу? - С этими словами он вышел на палубу и здесь увидел, что его ожидает лодка, а Фишер стоит, задумчиво облокотившись на борт. Одно мгновение он как будто хотел войти в лодку, не обратив внимания на юношу, но затем поспешно схватил юношу за руку и заговорил с нами тихим голосом.
   - Хель, мне нужно многое сказать вам, но теперь не время. Через три дня я буду снова и тогда рассчитываю на вас!
   С этими словами он ушел. А пока Фишер обдумывал их, "Семирамида" подняла якорь и вошла в устье реки.
  
  

IV

Последнее плавание судна "Адмирал"

  
   Дождь лил как из ведра, безжалостный летний дождь. Обгорелые засохшие листья и земля впитывали его в себя с неутолимой жадностью. Небо, с полудня покрытое свинцовыми тучами, сделалось почти таким же темным, как бывает ночью. В воздухе ощущалась расслабляющая тяжесть. Казалось, что ветер дул со всех сторон одновременно, сгибая молодые растения, как прутья, и разбрасывая душистые цветы деревьев.
   Сидней Кепль стоял, задумавшись, у окна гостиницы в Дензе, когда пробило пять часов и старая служанка подала на стол чай, последний вечерний чай перед его путешествием в Россию.
   Те, кто видел теперь Кепля, говорили, что он очень переменился против того, каким был на берегу Средиземного моря, когда смотрел на жизнь так легко. Его лицо побледнело, около глаз образовались красноватые круги; у него был сильный кашель; одежда лишилась всякой прежней щеголеватости. Такую перемену легко было понять тем, кто знал его внутреннюю жизнь в течение тех месяцев, когда Мессенджер крепко опутывал его своими сетями и пока совершенно не забрал его в свои руки. Это было быстрое падение. Кепль оказался мягким, как глина, в руках человека, обращавшегося с ним, как искусный авантюрист и негодяй. Эта ночь должна была решить его судьбу; ему предстояло расстаться с карьерой, с друзьями и вступить на дорогу опасности, неизвестности и сомнения. Если бы было возможно, он бы вернулся назад, даже теперь, но сеть, опутавшая его, была так плотна, что он не мог освободиться от нее.
   Часы на набережной пробили четверть шестого, когда он перестал наблюдать за беспрерывным дождем и механически собрал свой багаж. Он приготовил себе все те вещи, которые брал в подобные поездки. Механически упаковывая их, он каждую минуту ожидал услышать шаги Мессенджера по лестнице и стук в дверь; и действительно, в половине шестого Мессенджер явился - с улыбкой и с необыкновенным румянцем на лице. На нем была короткая черная куртка и легкий макинтош. Поздоровавшись с юношей, вошедший заговорил с необыкновенной быстротой.
   - Я вижу, вы готовы?
   - Да, - холодно ответил Кепль, - хотя мне сильно хочется не ехать!
   Мессенджер злобно взглянул на него, но сдержался и только коротко заметил:
   - Я сам был молодым, сам знаю это чувство, хотя давно потерял его. Выпейте-ка стакан коньяку, да подумайте о завтрашнем дне!
   - Как раз я об этом и думаю, - отвечал Кепль, - о завтрашнем дне и последующих годах!
   Мессенджер засмеялся немного резко, но ничего не сказал, и они пошли на набережную, где их ожидал кэб. Через десять минут они уже ехали по улице королевы Виктории в банк, у дверей которого должны были расстаться. Мессенджер отправлялся в Тильбери, а Кепль - в контору своей фирмы, где должен был встретить своего сослуживца и получить слитки золота. Быстрое "прощай" вырвалось у Мессенджера, когда он соскочил с кэба на мостовую, но снова обернулся, когда Кепль закрывал двери, и проговорил:
   - Кстати, когда вы войдете на яхту Кеннера, то найдете там Фишера. Он ничего не знает, конечно, о нашем деле, и мы должны сговориться, что ему сказать, прежде чем встретим его. Вы знаете, что он всему поверит, что вы расскажете!
   Кепль не успел ничего ответить на это, так как кэб покатил дальше по направлению Ломбардской улицы. Отсюда Мессенджер направился поспешно в Тильбери и на Южную железную дорогу. В половине восьмого он приехал в док и через пять минут был уже на судне "Адмирал". Здесь на задней палубе не было никого, кроме дрессированной собаки, свернувшейся калачиком около штурвала. Дальше три матроса в клеенчатой одежде были заняты канатом; около них стоял и шкипер. Кесс Робинзон - маленький, с головой, как шар, рыжий, одетый в кожаную куртку и остроконечную шапку; он то и дело ругался на разных языках. Это занятие, по-видимому, так поглотило его внимание, что он не сразу заметил Мессенджера; увидев его, он обнаружил свое дурное расположение духа.
   - Вы пришли на судно? - проговорил он вместо приветствия. - Давно пора!
   - Что случилось! - спросил Принц. - Вы как будто не в праздничном настроении духа! Не случилось ли чего дурного?
   - Случилось, - угрюмо отозвался тот. - Эта проклятая буксировка отчасти испортила дело, кроме того... но я вам после скажу!
   Вскоре они сидели уже в маленькой каюте шкипера. Осторожный Робинзон тщательно запер за собою дверь каюты и затем, прихлебывая из бутылки голландский джин, начал.
   - Дело в том, что с нашим помощником, Майком Бреннаном, не так легко иметь дело, как я бы хотел. Не то, что он совсем раскусил нас, но он очень хочет знать слишком много. Он на берегу, и я ищу двоих новичков, чтобы напоить его. Если он придет на судно трезвым, то это затруднит наше положение!
   - А каковы остальные? - спросил Мессенджер.
   - Шесть человек мне известны. Трое новичков - я вчера нанял их в доках; но они на нашей стороне. Затем - трое бывалых людей, которые готовы работать со мною все время, и помощник. Все-таки, должен сказать, это рискованное дело!
   Принц закурил большую сигару и в раздумье облокотился на подушки. Он не скрывал от себя, что никогда еще в своей жизни не рисковал так, как в этот раз, и сам едва верил в успех задуманного предприятия. Но отступать было поздно, и потому, приняв беззаботный вид, он воскликнул:
   - Ба! Чего беспокоиться? Лучше скажите, есть у вас револьвер?
   - У меня? - удивился шкипер. - Огнестрельное оружие не по моей части, да я и не думаю, чтобы оно понадобилось нам!
   - Но этот помощник, что нам с ним делать?
   - Время покажет! - И шкипер больше ничего не прибавил.
   В это время постучался матрос, докладывая о приходе других, и оба сообщника торопливо вышли на палубу.
   Прилив был полный. Дождь перестал идти. После грозы наступила великолепная ночь. С доков Тильбери мачты многих кораблей обозначались огнями. А красный солнечный шар бросал свой свет на волны реки и крыши некрасивого города. При этом красном освещении на краю пристани видны были фигуры Сиднея Кепля и его товарища, Артура Конерза, охранявших груз из больших, хорошо упакованных бочонков и запечатанных ящиков, в которых лежало колоссальное богатство. Через десять минут слитки были убраны в кормовую часть судна, и когда клерки закричали стоявшим на берегу Г" Готово! - судно вышло из доков и быстро поплыло по реке. Кесс Робинзон стоял на мостике, у штурвала - матрос Георг Уайт; помощник же капитана, Майк Бреннан, напившись до бесчувствия, спал в своей каюте в передней части судна.
   Золото, как было уже сказано, убрано в кормовую часть судна. Большая часть его была в слитках, уложенных в бочонки, меньшая часть - в соверенах, [1] запакованных в обитые железом ящики. Последние, как и бочонки, были сложены в одном и том же помещении. На одном из ящиков сидел Сидней Кепль, одетый в легкий дорожный костюм, в то время как судна проходило мимо Гревзенда и вступало в широкую часть реки. Его товарищ Артур Конерз, неизменно сопровождавший его в подобных случаях, поместился на краю деревянной скамейки капитана. Тут же был и Мессенджер, оживленно разговаривавший, облокотясь на стол под фонарем.
  
   [1] - Английская золотая монета.
  
   При виде этой группы можно было принять всех со стороны за праздных молодых людей, совершавших приятную морскую прогулку до Флессингена. Да и нигде в другом месте на судне не было видно ни малейшего признака катастрофы, которая потом случилась. До сумерек не произошло ничего важного. Судно прошло мимо маяка Чампан и направилось в открытое море. Наступила ночь, полная случайностей и смертельной опасности.
   Когда "Адмирал" находился напротив Ширнеса, Мессенджер поднялся по лестнице, бросив взгляд на Кепля, и подошел к капитану на мостике.
   - Ну, - сказал он, - видно ли судно Кеннера?
   - Не могу сказать, - пробормотал тот.
   - Кеннер никогда не торопится, - с неудовольствием заметил англичанин. - Зажгите фонарь!
   Синий свет тотчас же блеснул во мраке, но ему ответили только с северного мыса.
   - Он выжидает, - сказал капитан. - Еще нет беды!
   Он хотел еще что-то сказать, но остановился, заметив внизу на палубе помощника капитана Майка, стоявшего там и моргавшего от сильного света фонаря. Любопытство придало ему бодрости, и он переводил взгляд от людей, стоящих на мостике, к месту отдаленного сигнала. Бреннан только наполовину протрезвел и не мог еще хорошо соображать. Он пробормотал что, то и скоро снова пошел в свою каюту.
   Внимание Мессенджера и капитана снова сосредоточилось на море, где они с минуты на минуту ожидали увидеть яхту Кеннера. На "Адмирале" царила тишина, прерываемая только дежурным у штурвала или звонками в машинном отделении. На небе показалась луна и величественно осветила беловатый Кентский берег и мрачные болота острова Кенвей. На обширном серебристом небосводе не виднелось ни одной тучки. Кругом виднелись огни и неясные очертания различных барок и больших пароходов, а дальше, по направлению к берегам Франции и Бельгии, длинный ряд фонарей, мелькающих, вращающихся и неподвижных, указывал глубокую часть канала, водный путь к громадному городу.
   - Он встретит нас в открытом море, - заметил капитан Принцу и велел взять курс прямо в Северное море, вместо того чтобы идти прямо, как требовалось. Эту перемену направления заметили трое матросов и вышли на палубу. Даже механики выглянули из своей двери, как будто предвидя что-то необыкновенное.
   Вдруг внизу мостика снова появился Майк Бреннан, на этот раз вооруженный большой железной палкой. Позади его стоял с револьвером Артур Конерз, старший клерк, с видом человека, готового ко всему. Голос помощника, раздававшийся ясно и выразительно, заставил всех обратить внимание на положение "Адмирала".
   - Шкипер! - сказал он, вставая ногой на одну ступеньку лестницы и держась за перила. - Я должен вас спросить относительно курса!
   При первом звуке этого голоса Робинзон побледнел, но, пересилив свое волнение, резко закричал:
   - Майк Бреннан, уже не первый раз вы вмешиваетесь в мои дела! Убирайтесь спать, пока я вас не вытолкал отсюда!
   Это оскорбительное замечание взорвало вспыльчивого ирландца, и он, вскочив на лестницу, одним ударом палки сбросил его через кожух в море, куда тот грузно упал, как мешок с камнями. Охваченный жаждой крови, ирландец замахнулся было и на Мессенджера, но, промахнувшись, сам стремглав упал на нижнюю палубу, где в ту же минуту раздался выстрел из револьвера. То выстрелил Конерз, сообразив, что они попали в ловушку. Вслед затем раздались и другие выстрелы. Пули со свистом летали над головами экипажа. Многие лежали около люка, другие бегали по палубе и прятались, где могли. Все это время Кеннер не переставал сильно кричать. Полагая, что Кепль был его сторонником, он бросился к нему и к Мессенджеру на мостик:
   - Кепль, ради Бога, стреляй! Здесь убийство, право/ убийство! Мы попали в ловушку, клянусь небом!
   Но Кепль не ответил: испуганный, он рыдал на корме. Когда Конерз устал кричать, в него выстрелили из люка, но неудачно. Между тем ошеломленный было сначала своим падением, помощник теперь оправился и бросился со своей полосой на троих из присутствующих; одному он рассек череп, а двое других с воплем попадали в люк. В эту минуту он и Конерз были хозяевами на палубе. Мессенджера, продолжавшего стоять на мостике, они оставили в покое, не соображая, друг он или враг. Но когда Конерзу понадобилось снова зарядить револьвер, Мессенджер быстро соскочил с мостика и неожиданно появился перед ним.
   - Слушайте, - сказал он тем особенным, строгим голосом, которым он умел приказывать, - мне кажется, вы довольно сделали для одной ночи. Убер

Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
Просмотров: 395 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа