Главная » Книги

Киплинг Джозеф Редьярд - Отважные мореплаватели

Киплинг Джозеф Редьярд - Отважные мореплаватели


1 2 3 4 5 6 7

   Редьярд Киплинг

Отважные мореплаватели

  
   **********************************
   Kipling R. Captains Courageous (1896)
   Киплинг Р. Собрание сочинений в 6 т.
   М., ТЕРРА, 1996. Том 2, - 575 с.
   с. 5-132.
   Перевод К. А. Гумберт.
   OCR: sad369 (11.01.2006).
   **********************************
  

I

  
  
  Туман клубился над Атлантическим океаном. Большой пароход быстро шел вперед, резким свистом разгоняя на пути рыбачьи лодки.
  
  Дверь в курительную комнату была настежь раскрыта.
  
  - Этот мальчишка Гарвей совершенно несносен, - произнес человек в сером пальто, порывисто захлопнув дверь. - Вовсе нам не нужен здесь этот выскочка!
  
  - Знаю я это воспитание. В Америке много таких господ! - проворчал сквозь зубы седоволосый немец, прожевывая сандвич. - Они плохо кончают!
  
  - Ну... особенно тревожиться тут нечего, скорее надо пожалеть его! - возразил обитатель Нью-Йорка, растянувшись во весь рост на подушках дивана. - Его таскали из отеля в отель, когда он был еще совсем ребенком. Сегодня утром я говорил с его матерью. Она очень милая леди, но совсем не умеет руководить сыном. Он отправляется в Европу, чтобы закончить свое образование.
  
  - Это образование еще не начиналось! - раздалось из угла, где сидел, скорчившись, филадельфиец. - Мальчик говорил мне, что получает двести долларов в месяц карманных денег. Ему еще нет и шестнадцати лет.
  
  - Его отец - железнодорожный туз? Не правда ли? - спросил немец.
  
  - Да, и это, и рудники, и акции, и суда. Он заведовал постройкой в Сан-Диего и в Лос-Анджелесе, владеет полдюжиной железных дорог и позволяет жене мотать свои деньги, - усталым голосом продолжал филадельфиец. - Запад не удовлетворяет богатую леди. И вот она кружит по свету со своим мальчиком и своими расстроенными нервами. Побывали они и во Флориде, и в Адирондаке, и в Нью-Йорке и т. д. Мамаша желает позабавить своего мальчика. Когда он вернется из Европы домой, это будет сплошной ужас!
  
  - Что хочет сделать из него отец?
  
  - Старик мечтал о многом и несколько лет тому назад осознал свою ошибку. Жаль, потому что в мальчике много хороших черт.
  
  Дверь снова растворилась, и в комнату вошел стройный, высокий мальчик лет пятнадцати, держа сигарету в углу рта.
  
  Желтоватый цвет лица мало подходил его возрасту, а в его взгляде читалась нерешительность, вызов и какая-то болезненность. Юноша был одет в цветную куртку, гамаши, красные чулки и велосипедные башмаки. Красная фланелевая шапочка была сдвинута на затылок. Свистнув сквозь зубы, он оглядел все общество и громко произнес:
  
  - Туман порядочный... Около нас столпилось много рыбачьих лодок... Не наехать ли нам на одну из них?..
  
  - Закройте дверь, Гарвей, - сказал житель Нью-Йорка, - закройте ее и уйдите. Вы нам не нужны!
  
  - Кто запретит мне стоять здесь? - возразил юноша развязно. - Разве вы платили за мой проезд, мистер Мартин? Я имею такое же право быть здесь, как все другие пассажиры!
  
  Он схватил фигуры с шахматной доски и начал перебрасывать их с руки на руку.
  
  - Скучно, джентльмены! Не сыграть ли нам в покер?
  
  Ответа не последовало. Гарвей пыхнул сигаретой, покачал ногой и забарабанил пальцами по столу.
  
  - Как чувствует себя сегодня ваша мама? - спросил один из присутствовавших. - Я не видел ее сегодня за завтраком.
  
  - Она у себя, я полагаю, мама почти всегда бывает больна на море. Я готов дать пятнадцать долларов служанке, чтобы она получше ухаживала за ней. Сам я редко спускаюсь вниз, потому что не люблю проходить мимо этих лакейских чуланов. Вот я в первый раз переезжаю океан, джентльмены, и, кроме первого дня, я не был нисколько болен!
  
  Юноша торжествующе махнул кулаком и собрался уходить.
  
  - О, да, вы представляете из себя патентованную машину, - произнес, зевая, филадельфиец, - и будете пользоваться кредитом у себя дома!
  
  - Я знаю это. Я прежде всего американец до мозга костей и буду им всегда. Проеду по Европе и покажу им себя. Ну!.. Сигаретка докурилась... Нет ли у кого из джентльменов настоящей сигары?
  
  В эту минуту вошел главный механик, красный, улыбающийся, мокрый.
  
  - Скажите, Макс, - закричал Гарвей весело, - как дела?
  
  - Все идет обычным путем, - был серьезный ответ, - младшие почитают старших, а старшие стараются оценить младших!
  
  Легкий стук послышался в углу. Немец открыл свой сигарный ящик и подал Гарвею прекрасную сигару.
  
  - Вот, покурите, молодой друг! - произнес он. - Я могу доставить вам это удовольствие.
  
  Гарвей зажег сигару, хотя чувствовал себя неловко в этом обществе взрослых.
  
  - Однако, начинает сильно качать! - проговорил он.
  
  - Мы сейчас узнаем это, - возразил немец. - Где мы теперь, мистер Макдональд?
  
  - Бродим вокруг и около, мистер Шеффер, - ответил инженер. - Сегодня ночью мы будем на Большой Отмели. Мы находимся среди рыбачьих лодок.
  
  - Нравится вам моя сигара? - спросил немец Гарвея, глаза которого были полны слез.
  
  - Прекрасная, ароматная сигара! - ответил он сквозь зубы. - Мы, кажется, замедлили ход, не правда ли? Я пойду посмотрю, что показывает лот.
  
  Гарвей зашагал по мокрой палубе к ближайшим перилам. Ему было скверно, но, заметив лакея, занимавшегося уборкой палубы, он поспешил дальше. Похваставшись, что никогда не страдал морской болезнью, Гарвей, из гордости, не желая никому показать своей слабости, шатаясь, добрался до кормы. На деке [Дек - палуба и пространство между палубами на парусном судне.] никого не было, и Гарвей едва добрался до фок-мачты. Здесь он замер от боли. Ему казалось, что голова его распухла, огненные пятна мелькали перед глазами, тело потеряло свой вес, а ноги выплясывали дикий танец. Юноша совершенно ослаб от морской болезни.
  
  Вдруг сильный толчок перебросил его через перила. Огромная серая волна, вынырнувшая из тумана, приняла его в свои материнские объятия... Зеленоватая глубина сомкнулась над ним. Гарвей потерял сознание...
  
  Он очнулся при звуке обеденного сигнала, подобного тому, который он слышал в летней школе в Адирондаке. Медленно припомнилось ему, что он - Гарвей Чейне, что он утонул в океане; но слабость мешала ему сосредоточиться. Холодная дрожь пробегала по спине; он вдохнул странный запах; его рот был полон соленой воды.
  
  Открыв глаза, он заметил, что море серебристым пространством расстилается вокруг него, что он лежит на куче рыбы, около человеческой фигуры, одетой в голубую вязаную куртку.
  
  "Скверно! - подумал юноша. - Я умер, конечно, и все это мне просто мерещится".
  
  Гарвей громко застонал. Человек повернул к нему голову, сверкнув парой золотых серег, едва видневшихся из-под нависших курчавых черных волос.
  
  - Ага! Чувствуешь себя получше? - произнес он. - Лежи себе спокойно, лучше будет!
  
  Легким толчком он столкнул лодку в море, не прерывая своего разговора и не обращая внимания на огромную волну, грозившую лодке.
  
  - Ловко я поймал тебя! - продолжал он. - Ловко!.. Как это ты упал?
  
  - Я был болен, - отвечал Гарвей, - и ничего не помню.
  
  - Я трубил в рог, чтобы ваш пароход не наскочил на мою шлюпку. Вижу, ты свалился. Я поймал тебя, как хорошую рыбу, и вот ты жив!
  
  - Где я теперь? - спросил Гарвей.
  
  - У меня. Зовут меня - Мануэль, я со шхуны "Мы здесь" из Глостера. Скоро будем ужинать!
  
  Казалось, у этого человека было две пары рук и железная голова. Он не удовлетворился тем, что трубил в свой рог, но испускал еще резкий, пронзительный крик, терявшийся в тумане. Гарвей не мог сообразить, сколько времени продолжалась эта забава, потому что в ужасе откинулся назад. Ему чудилось, что он слышит выстрел, звук рога и крики. Несколько голосов заговорили сразу. Гарвея положили в какую-то мрачную нору, дали выпить чего-то горячего и сняли с него платье. Он крепко уснул.
  
  Когда мальчик проснулся, то ждал звонка к первому завтраку на пароходе, удивляясь, что его каюта вдруг уменьшилась в размерах. Повернувшись, он увидал, что находится в узком треугольном углублении, освещенном висячей лампой. За треугольным столом, около печки, сидел юноша его лет, с полным, красным лицом и серыми искристыми глазами, одетый в синюю куртку и высокие сапоги. Несколько пар такой же обуви, старая шапка и носки лежали тут же, на полу, вместе с черными и желтыми вощанками. Всевозможные запахи смешивались тут: особенный и присущий вощанкам запах, вместе с запахом свежей и жареной рыбы, краски, перца и табака. Надо всем этим царил запах судна и соленой воды. Гарвей с отвращением заметил, что спал без простынь и лежал на грязном мешке. Движение шхуны не походило на движение парохода. Она скользила и вертелась, шум воды долетал до его ушей, и волны тихо рокотали около киля. Все это привело юношу в отчаяние и заставило его вспомнить о матери.
  
  - Лучше себя чувствуешь? - спросил его мальчик, усмехаясь. - Хочешь кофе?
  
  Он принес полную чашку черного кофе.
  
  - Разве у вас нет молока? - произнес Гарвей, оглядывая ряд скамеек, словно ожидая найти там корову.
  
  - У нас не бывает ничего подобного до половины сентября, - возразил мальчик. - Кофе хороший, я сам заваривал!
  
  Гарвей молча выпил чашку, затем мальчик принес ему блюдо с ломтями свинины, которую он с удовольствием съел.
  
  - Я высушил твое платье, - сказал мальчик, - оно все сморщилось. Повернись-ка, я взгляну, не ушибся ли ты?
  
  Гарвей вертелся в разные стороны, не помня себя от обиды.
  
  - Ничего! - весело произнес мальчик. - Теперь иди на дек. Отец хочет взглянуть на тебя. Я его сын - Дэн, я помогаю повару и исполняю всю черную работу. С тех пор как уехал Отто - он был немец, ему было двадцать лет, - здесь не осталось мальчиков, кроме меня. Как это тебя угораздило свалиться в море в такую тихую погоду?
  
  - Вовсе не тихую, - сердито возразил Гарвей, - было ветрено; я страдал морской болезнью, меня перебросило через перила!
  
  - Море было тихо в эту ночь, - сказал мальчик. - Если ты это называешь ветром, - он свистнул, - тогда ты мало смыслишь! Ну, живо иди! Отец ждет тебя!
  
  Подобно многим плохо воспитанным юношам, Гарвей никогда в жизни не слышал приказаний, за исключением долгих рассуждений о добродетели послушания. Мистрис Чейне жила в вечном страхе за свое здоровье, так как у нее бывали сильнейшие нервные припадки.
  
  Гарвея возмутило это приказание.
  
  - Твой отец может сам прийти сюда, если хочет говорить со мной. Я попрошу отвезти меня в Нью-Йорк и заплачу ему за это!
  
  Ден широко раскрыл глаза.
  
  - Слышишь, отец, - вскричал он, - он говорит, что ты можешь сам прийти, если желаешь говорить с ним! Слышишь?..
  
  - Не дурачься, Дэн, и пошли его ко мне!
  
  Эти слова были произнесены таким низким голосом, какого Гарвей никогда и не слыхивал.
  
  Дэн усмехнулся и бросил Гарвею его башмаки.
  
  В интонации этого странного голоса было что-то, заставившее юношу сдержать свой гнев и утешиться мыслью, что он расскажет этим людям о богатстве своего отца. Когда он освободится от них и вернется домой, друзья будут считать его настоящим героем.
  
  Он поднялся по лестнице на дек, споткнулся и подошел к сидевшему на ступеньках маленькому, плотному человеку с чисто выбритым лицом и серыми глазами, которые сверкали под густыми, хмурыми бровями.
  
  За ночь волнение утихло. Море слабо плескалось. На горизонте белели паруса рыбачьих лодок. Шхуна тихо качалась на якоре; за исключением шкипера, на ней никого не было.
  
  - Доброго утра! Добрый полдень, вернее сказать! Ты проспал круглые сутки, приятель! - таким приветствием встретили Гарвея.
  
  - Доброго утра! - ответил он. Ему вовсе не понравилось название "приятель", так как, в качестве тонувшего, он рассчитывал на лучший прием. Его мать сходила с ума, если ему приходилось промочить ноги, а этот моряк даже не побеспокоился спросить его о здоровье.
  
  - Ну-с, теперь послушаем, что ты скажешь! Кто ты и откуда?
  
  Гарвей сказал свое имя, название парохода, на котором ехал, рассказал о своем приключении и просил немедленно свезти его в Нью-Йорк, где отец заплатит за все.
  
  - Гм, - произнес моряк, слушавший неподвижно рассказ Гарвея. - Я не могу точно сказать, что мы могли подумать о человеке, или, вернее, о мальчике, который падает с парохода, как сверток, при тихой погоде. Конечно, его извиняет, что он страдал морской болезнью...
  
  - Извинение! - вскричал Гарвей. - Неужели я упал в воду нарочно, чтобы попасть на вашу грязную лодку?
  
  - Не знаю, нарочно ли ты упал, друг мой, или нет, но знаю, что если бы я был на твоем месте, то не бранил бы лодку, которая волей Провидения спасла тебя от смерти! Во-первых, это не благочестиво, а, во-вторых, мне это неприятно. Я - Диско Троп, владелец шхуны "Мы здесь" из Глостера!
  
  - Я этого не знаю и знать не желаю, - отвечал Гарвей. - Я очень благодарен за спасение и за все, и чем скорее меня доставят в Нью-Йорк, тем лучше - я заплачу!
  
  - Сколько же?
  
  Троп приподнял свои густые брови, под которыми светились кроткие голубые глаза.
  
  - О, доллары, сотню долларов, - ответил Гарвей, восхищенный тем, что его слова произвели впечатление, - много долларов!
  
  Он засунул руку в карман и похлопал себя по животу, чтобы придать себе величия.
  
  - Вы никогда еще не заработали в своей жизни столько, сколько получите, доставив меня в Нью-Йорк. Я - Гарвей Чейне!
  
  - Сын богача?
  
  - О, если вы не знаете, кто такой Чейне, то мало знаете. Ну, поворачивайте шхуну и спешите!
  
  Гарвей был убежден, что в Америке множество людей, мечтающих и завидующих долларам его отца.
  
  - Может быть, я исполню твое желание, может быть, и нет. Это зависит от меня. Я не собираюсь ни в Нью-Йорк, ни в Бостон. Только в сентябре мы увидим восточный берег, и твой отец - жалко, что не слышал о нем ничего, - может дать мне тогда десять долларов, если у него есть!
  
  - Десять долларов! Вот...
  
  Гарвей вытащил из кармана пачку с сигаретами.
  
  - Меня обокрали! - закричал он. - Обокрали! Денег нет!
  
  - Значит, мне придется ждать, когда твой отец наградит меня!
  
  - Сто тридцать четыре доллара - все украдено! - кричал Гарвей, в отчаянии роясь в карманах. - Отдайте их назад!
  
  Курьезная перемена произошла в суровом лице Тропа.
  
  - Что ты мог делать со ста тридцатью четырьмя долларами в кармане, друг мой? Откуда они у тебя?
  
  - Это часть моих карманных денег, выдаваемых мне каждый месяц!
  
  - Ого! Только часть денег! Не много ли это, товарищ? Старик Хаскен со шхуны "East Wind", - продолжал он как бы про себя, - работал всю жизнь и боролся с врагами... теперь он дома в Эссексе с маленькой суммой долларов!..
  
  Гарвей изнывал от злости, но Троп продолжал:
  
  - Очень жаль, очень жаль, ты еще так молод! Надеюсь, больше не будем говорить о деньгах?
  
  - Конечно, вы украли их!
  
  - Погоди! Если мы украли их, то для твоего же комфорта, для тебя же! Ты не можешь теперь попасть домой, потому что мы попали сюда ради куска хлеба. У нас нет карманных денег, сотен долларов в кармане. При удаче мы пристанем к берегу через пять недель, но только в случае удачи, а то не раньше сентября!
  
  - Но теперь только май. Я не могу оставаться здесь, ничего не делая, пока вы будете ловить рыбу. Не могу я, поймите!
  
  - Правильно, товарищ! Никто не просит тебя ничего не делать. Отто уехал от нас, а ты будешь работать, если можешь! Не правда ли?
  
  - Я могу многое сделать для всего экипажа, когда мы высадимся на берег! - сказал Гарвей, кивнув головой и бормоча про себя что-то о "пиратах", на что Троп только улыбнулся.
  
  - Ну, что попусту разговаривать! Ты можешь и умеешь говорить больше, чем весь экипаж шхуны. А теперь вот что, друг мой, смотри в оба, где что надо сделать, помогай Дэну убирать и стряпать, и я положу тебе десять с половиной долларов в месяц - тридцать пять в конце нашей работы. Работа принесет тебе пользу; а рассказывать нам про своих папу и маму и свои деньги ты можешь после!
  
  - Мама на пароходе! - сказал Гарвей со слезами на глазах. - Отвезите же меня в Нью-Йорк! Бедная женщина! Когда меня возвратят ей, она все простит!
  
  - Но нас восемь человек; если мы не вернемся назад больше чем за тысячу миль - мы потеряем время и заработок!
  
  - Отец заплатит за все!
  
  - Не сомневаюсь в этом, - возразил Троп, - но уплатить восьми рыбакам заработок всего сезона! Приятно ли тебе будет видеть его разорение? Иди наверх и помогай Дэну! Десять с половиной в месяц, говорю тебе, остальное зависит от тебя самого!
  
  - Что? Я буду мыть кастрюли и горшки? - спросил Гарвей. - Не хочу! Мой отец даст столько денег, что можно будет купить десять таких грязных шхун, - Гарвей топнул ногой, - если меня доставят домой, в Нью-Йорк! У меня уже взяли сто тридцать четыре доллара!
  
  - Как это? - лицо Тропа омрачилось.
  
  - Как? Вам лучше знать как. Потом еще хотят заставить меня работать. Я не хочу!
  
  Троп внимательно разглядывал мачту, пока Гарвей изощрялся в красноречии.
  
  Дэн схватил Гарвея за локоть.
  
  - Перестань спорить с отцом! - сказал он. - Ты назвал его вором два или три раза, знаешь ли ты, что никто не смел сказать ему это!
  
  - Мне все равно! - кричал Гарвей.
  
  - Это не по-товарищески, - произнес наконец Троп, взглянув на юношу, - я не осуждаю тебя, и ты не вправе судить меня. Ты не знаешь, что говоришь! Итак, десять с половиной долларов... второму мальчику на шхуне, чтобы научить работать и поправить его здоровье. Так или нет?
  
  - Нет! - возразил Гарвей. - Я хочу домой, в Нью-Йорк!
  
  Он плохо помнил, что было с ним дальше. Юноша упал на пол, держась за нос, из которого ручьем лилась кровь. Троп спокойно смотрел на него.
  
  - Дэн, - сказал он сыну, - я составил слишком поспешное мнение об этом юноше. Никогда не прибегай к поспешным заключениям, Дэн. Теперь мне жаль его, потому что он просто сумасшедший и невменяем. Он не сознает, вероятно, что оскорбил меня, не помнит, что прыгнул с корабля в воду, в чем я почти убежден. Обращайся с ним ласково, Дэн, и ты не пожалеешь об этом. Пусть он говорит, что хочет!
  
  Троп ушел в каюту, предоставив Дэну позаботиться о несчастном наследнике тридцати миллионов.
  

II

  
  
  - Я предостерегал тебя, - сказал Дэн, - отец не любит этого... Ну!.. Чего тут горевать!
  
  Плечи Гарвея вздрагивали от судорожных рыданий.
  
  - Я понимаю твое чувство! Не будь же таким плаксой!
  
  - Этот человек помешанный или пьяный... Я не умею ничего делать! - жалобно простонал Гарвей.
  
  - Не вздумай сказать это отцу! - прошептал Дэн. - Он теперь выпивши и сказал мне, что ты безумный! Ну, зачем ты назвал его вором? Ведь он мой отец!
  
  Гарвей сел, вытер глаза и рассказал Дэну всю историю пропавших денег.
  
  - Я вовсе не безумный, - продолжал он, - но твой отец никогда не видел у себя в руках более пяти долларов, а мой отец может купить вашу шхуну и нисколько не обеднеет!
  
  - Ты не имеешь понятия о ценности шхуны "Мы здесь". Твой отец должен иметь для этого кучу денег. Как он достал бы столько?
  
  - У отца деньги в золотых рудниках и других предприятиях.
  
  - Да, я читал об этом. На западе, да? Отец твой ездит с пистолетом на быстром пони? Я слышал, что шпоры и узда у них из чистого серебра!
  
  - Какие глупости! - возразил Гарвей, невольно улыбаясь. - Отцу вовсе не нужны пони. Когда ему нужно выехать, он велит подать экипаж!
  
  - Как? Какой экипаж?
  
  - Свой собственный, конечно. Разве ты никогда в жизни не видел собственных экипажей?
  
  - У Бимана есть такой, - ответил Дэн осторожно, - я видел в Бостоне этот экипаж, управляемый тремя неграми. Но Биман владеет всеми железными дорогами на острове. Он - миллионер!
  
  - Ну, а мой отец - дважды миллионер, у него два собственных автомобиля: один называется "Гарвей", как я, другой носит имя моей матери - "Констанция"!
  
  - Отец не позволяет мне клясться, но мне хочется, чтобы ты поклялся, что говоришь правду. Скажи: "Пусть я умру, если солгу!"
  
  - Пусть я умру, если каждое мое слово - не чистая правда!
  
  - Сто тридцать четыре доллара! Я слышал, как ты говорил отцу!
  
  Дэн был хитрый юноша и скоро убедился, что Гарвей не лжет.
  
  - Я верю тебе, Гарвей, - произнес он с улыбкой восхищения на своем широком лице, - отец ошибся в тебе. Только он не любит ошибаться!
  
  Дэн лег и начал похлопывать себя по бедрам.
  
  - Я не желаю, чтобы меня еще раз поколотили! Я все-таки взял верх над ним!
  
  - Сроду не слышал, чтобы кто-нибудь взял верх над моим отцом. Он все же поколотил тебя!.. Золотые рудники, два своих экипажа, двести долларов карманных денег в месяц! Очень нужно работать за десять с половиной долларов в месяц!
  
  Дэн разразился тихим смехом.
  
  - Значит, я был прав? - спросил Гарвей.
  
  - Совсем нет! Отец - справедливый и честный человек. Это знают все рыбаки!
  
  - А это тоже справедливо? - Гарвей указал на свой разбитый нос.
  
  - Это пустяки и полезно для твоего здоровья. Я не хочу иметь дела с человеком, который считает меня или отца вором. Мы - рыбаки, работаем вместе уже шесть лет. Когда я сушил твое платье, я не знал, что там в карманах. И я и отец - мы ровно ничего не знаем о твоих деньгах. Слышишь?!
  
  Кровотечение из носу освежило голову Гарвея.
  
  - Это правда, - сказал он со смущенным видом, - мне кажется, что, как спасенный от смерти, я оказался не очень благодарным, Дэн!
  
  - Да, ты глупо вел себя и обидел нас!
  
  - А где твой отец теперь?
  
  - В каюте. Что тебе надо от него?
  
  - Увидишь! - произнес Гарвей и пошел, шатаясь, по лестнице в каюту.
  
  В выкрашенной желтой краской каюте Троп сидел с записной книжкой, держа в руке огромный черный карандаш.
  
  - Я был несправедлив, - сказал Гарвей.
  
  - Что такое случилось? - спросил моряк. - Вы поссорились с Дэном?
  
  - Нет, я говорю...
  
  - Я слушаю!
  
  - Я беру свои слова назад. Если человека спасли от смерти...
  
  Гарвей запнулся.
  
  - Ну!
  
  - Он не должен быть неблагодарным и оскорблять людей!
  
  - Что верно, то верно! - согласился Троп с сухой усмешкой.
  
  - Я пришел сказать, что очень сожалею!..
  
  Снова пауза.
  
  Троп поднялся с места, и его огромная рука легла на плечо Гарвея.
  
  - Я не доверял тебе, а теперь вижу, что ошибся в своем мнении! - произнес он.
  
  Заслышав легкий смех на деке, он добавил:
  
  - Я редко ошибаюсь в своих суждениях. Мы немножко не поладили с тобою, мой юный друг, но я не думал о тебе ничего худого. Иди займись теперь делом!
  
  - Ты хорошо поступил, - сказал Дэн, когда Гарвей вернулся на дек...
  
  - Я не чувствую этого! - ответил тот, покраснев до корней волос.
  
  - Но я рад, что все кончилось хорошо. Раз отец принял решение, он никогда не изменит его. Он прав, что не хотел везти тебя домой. Мы должны ловить рыбу и зарабатывать деньги. Люди наши скоро вернутся, поймав кита!
  
  - Зачем вернутся? - спросил Гарвей.
  
  - Ужинать, конечно. Разве твой желудок молчит? Тебе надо многому научиться здесь!
  
  - Да! - ответил Гарвей, окинув взором блоки и снасти наверху.
  
  - Подожди, - произнес Дэн, - когда мы кончим ловлю, а пока у нас много работы!
  
  Он указал на люк между двумя мачтами.
  
  - Что там такое? - спросил Гарвей. - Там пусто.
  
  - Да, и мы должны наполнить эту пустоту рыбой.
  
  - Живой? - спросил Гарвей.
  
  - Нет. Сначала рыба уснет, потом ее посолят.
  
  - Где же рыба?
  
  - В море, в лодках у рыбаков, - ответил Дэн. - Мы с тобой, - продолжал он, указывая на нечто вроде деревянного загона, - должны грузить рыбу сюда. Все будет полно сегодня ночью. Теперь они скоро вернутся!
  
  Дэн взглянул через низкие перила на море, где виднелось до полдюжины лодок.
  
  - Я никогда не видел море так близко! - сказал Гарвей. - Прекрасный вид!
  
  Склонявшееся к закату солнце окрашивало воду пурпуром, золотя набегавшие валы и оттеняя быстрину. На каждой лодке виднелись черные фигуры, маленькие издали, как куколки.
  
  - Они хорошо работали, - сказал Дэн, прищурившись, - Мануэлю не хватит места для рыбы!
  
  - Который из них Мануэль?
  
  - Последняя лодка слева! Это он вытащил тебя из воды вчера ночью. Мануэль - португалец, это нетрудно угадать по его манере грести. Вот эти широкие плечи - это Долговязый Джэк, родом из южного Бостона. Все они молодцы. Вот этот - Том Плэт... Он мало говорит, но зато умеет петь и удачлив в рыбной ловле!
  
  Звучное пение донеслось до их ушей из одной лодки.
  
  - Да, это Том, - произнес Дэн, - он расскажет тебе завтра об "Orio". Смотри, вон голубая лодка позади него. Это мой дядя - брат отца! Как плохо он гребет! Я готов биться об заклад, что он опять сегодня обжегся "клубникой"; ему ужасно не везет!
  
  - Чем обжегся? - переспросил Гарвей.
  
  - "Клубникой". Мы так называем особый вид водорослей. Теперь попробуем поработать. Правда ли, что ты говорил мне, что никогда ничего не делал? Тебе страшно начать?
  
  - Я попытаюсь! - спокойно отвечал Гарвей и схватил веревку и железный длинный крюк, пока Дэн притащил устройство, которое он называл "верхний лифт". В это время к ним подплыл Мануэль в своей лодке. Португалец улыбнулся Гарвею и начал бросать рыбу на дек.
  
  - Двести тридцать одна штука! - воскликнул он.
  
  - Дай ему багор! - сказал Дэн.
  
  Мануэль схватил багор, зацепил им за корму и прыгнул на шхуну.
  
  - Тащи! - скомандовал Дэн, и Гарвей тащил, удивляясь, что лодка так легка.
  
  - Держи! - и Гарвей держал, потому что лодка находилась на весу, над его головой.
  
  - Спускай! - кричал Дэн, и, когда Гарвей спустил, Дэн поднял легкую лодку одной рукой и поставил ее позади грот-мачты.
  
  - Легко! Эта лодка очень удобна для пассажиров!
  
  - Ага! - подтвердил Мануэль. - Ну, как ты себя чувствуешь, милый? Вчера ночью мы поймали тебя вместо рыбы. Теперь ты сам ловишь рыбу. Каково!
  
  - Я очень благодарен вам! - сказал Гарвей, снова роясь в своих карманах и вспомнив, что у него нет денег.
  
  - Меня нечего благодарить! - возразил Мануэль. - Разве я мог допустить, чтобы ты утонул? Теперь ты - рыбак. Я сегодня не успел вычистить лодку. Слишком много дела. Дэн, дитя мое, вычисти за меня!
  
  Гарвей двинулся вперед. Он мог и хотел помочь человеку, который спас ему жизнь.
  
  Дэн бросил ему швабру, и юноша принялся чистить лодку, счищать ил, тину; делал он это, правда, неловко, неумело, но с полным усердием.
  
  Целый ливень блестящей рыбы полетел в загородку.
  
  - Мануэль, держи лодку! Гарвей, почисть ее!
  
  - Эта лодка - словно утка на воде! - сказал Долговязый Джэк, высокий человек с седым щетинистым подбородком и длинными губами.
  
  Троп в своей каюте что-то ворчал и громко сосал карандаш.
  
  - Двести три штуки! Дай-ка взглянуть! - попросил человек, который был ростом еще выше Долговязого Джэка. Лицо его было безобразно из-за огромного рубца, тянувшегося от левого глаза до правого угла рта.
  
  Не зная, что делать дальше, Гарвей вымыл дно лодки, снял поперечины и положил их на дно.
  
  - Он - молодец! - произнес человек с рубцом, имя которого было Том Плэт, критически оглядывая Гарвея. - Есть два способа работать: один - это ловить рыбу, другой...
  
  - То, что мы делали на старом "Orio"! - прервал его Дэн. - Не мешай мне, Том Плэт, дай мне накрыть на стол!
  
  Он прислонил конец стола к перилам и ткнул его ногой.
  
  - Дэн, ты ленив и способен спать целый день, - сказал Долговязый Джэк, - ты также достаточно дерзок; но я уверен, что ты исправишь в неделю этого молодца, если захочешь!
  
  - Его имя - Гарвей! - сказал Дэн, размахивая двумя ножами очень странной формы. - Он стоит пятерых из южного Бостона!
  
  Юноша положил ножи на стол, покачал головой и полюбовался на производимый ими эффект.
  
  - Я думаю, тут сорок два! - произнес где-то снаружи тонкий голос.
  
  - Счастье изменило мне, - ответил другой голос, - у меня сорок пять штук!
  
  Раздался смех.
  
  - Сорок два или сорок пять! Я сбился со счета!
  
  - Это Пенн и дядя Сальтерс считают улов! - сказал Дэн. - Это вся их дневная добыча? Надо взглянуть!
  
  - Назад, назад! - прогудел Долговязый Джэк. - Сыро там сегодня, детки!
  
  - Сорок два, ты сказал? - спросил дядя Сальтерс.
  
  - Я пересчитаю! - ответил ему чей-то голос.
  
  Обе лодки причалили к шхуне.
  
  - Постой! - вскричал дядя Сальтерс, расплескивая воду веслом. - Терпеть не могу таких людей, как ты! Ты только сбил меня со счету!
  
  - Мне очень жаль, мистер Сальтерс. Я пошел в море, рассчитывая вылечить нервную диспепсию!
  
  - Убирайся ты со своей нервной диспепсией! Провались ты совсем! - проворчал дя

Другие авторы
  • Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович
  • Ширяевец Александр Васильевич
  • Акимова С. В.
  • Романов Пантелеймон Сергеевич
  • Семенов Сергей Александрович
  • Богданович Александра Викторовна
  • Яхонтов Александр Николаевич
  • Жиркевич Александр Владимирович
  • Чурилин Тихон Васильевич
  • Гастев Алексей Капитонович
  • Другие произведения
  • Катков Михаил Никифорович - К вопросу о политических поджогах
  • Чапыгин Алексей Павлович - Разин Степан
  • Добролюбов Николай Александрович - Обзор детских журналов
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Стихотворения Аполлона Майкова
  • Карамзин Николай Михайлович - О дружбе
  • Слепцов Василий Алексеевич - Ночлег
  • Бунин Иван Алексеевич - Лапти
  • Врангель Николай Николаевич - Любовная мечта современных русских художников
  • Кони Анатолий Федорович - Пирогов и школа жизни
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Ледяной дом. Сочинение И. И. Лажечникова... Басурман. Сочинение И. Лажечникова
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
    Просмотров: 379 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа