Главная » Книги

Кервуд Джеймс Оливер - Пылающий лес, Страница 5

Кервуд Джеймс Оливер - Пылающий лес


1 2 3 4 5 6 7 8

аднокровие. Никогда еще он так хорошо не владел собой, как теперь, никогда еще не чувствовал себя в такой степени господином положения. Вот сейчас начнется его борьба с Сен-Пьером. Он не сомневался в этом. Может быть, вначале это будет только духовная борьба, но так или иначе в ближайшие полчаса что-то произойдет в этой каюте.
   Весь поглощенный предстоящим поединком, Дэвид машинально рассматривал страницу журнала, на которой изображены были невероятно тоненькие девицы в соблазнительных и загадочно-женственных нарядах. Некоторых из них Мари-Анна отметила карандашом, выражая свое одобрение. Рядом с какой-то воздушной паутиной, обвивающей одну из тоненьких фигурок, он прочитал: "Сен-Пьеру это понравится!!" Два восклицательных знака сопровождали это особое примечание.
   Дэвид отложил в сторону журнал и взглянул на дверь. Нет, Сен-Пьер не замешкался бы отправить его на речное дно из-за нее. Но Дэвида не страшило это дно. Он вновь задумался о Мари-Анне.
   Неожиданный стук причалившей лодки о стенки судна вернул его к текущей действительности. Он услышал негромкие голоса, один из которых, он был уверен в этом, принадлежал Сен-Пьеру. Голоса продолжали переговариваться, но по большей части так тихо, что слов разобрать было нельзя. Десять минут прошло в нетерпеливом ожидании. Наконец дверь широко распахнулась и в каюту вошел Сен-Пьер.
   Медленно и спокойно Дэвид поднялся ему навстречу, пока глава Булэнов затворял за собой дверь. Карриган вовсе не хотел этим приветствовать его. Он был воплощением закона, выжидающего, невозмутимого, уверенного в себе и бесстрастного, как сталь. Он был готов к борьбе. Он ждал этой борьбы. Сен-Пьеру оставалось только решить, какой должна быть эта борьба. Но Сен-Пьер изумил его, хотя он и не выдал ничем своего изумления. Озаренный ярким светом из выходившего на запад окна, перед ним стоял и смотрел на него глава Булэнов. На нем была серая фланелевая рубашка с открытым воротом, показывавшим дивную шею, на которой сидела великолепная голова с рыжеватыми волосами и бородкой. Но что больше всего поразило Дэвида, так это глаза Сен-Пьера. Он не любил встречать У своих врагов таких глаз - голубовато-серых, отливавших холодным блеском стали. Правда, в них не было боевого задора. Сен-Пьер не был ни возбужден, ни раздражен, и поведение Карригана, пo-видимому, нисколько его не смущало. Он улыбался и почти с детским любопытством рассматривал Дэвида; а потом из его могучей груди вырвался тихий смешок, и он подошел к нему с протянутой рукой.
   - Я - Сен-Пьер Булэн! - сказал он. - Я много слышал о вас, сержант Карриган. Вам не посчастливилось за последнее время!
   Если бы он подошел к нему с угрозой, Дэвид почувствовал бы облегчение. Теперь же его привело в замешательство, что этот великан дружески протянул ему руку, тогда как он ожидал совсем другой встречи. Сен-Пьер смеялся над ним! В этом не могло быть сомнения. У него хватило духу сказать, что ему не посчастливилось, словно было что-то забавное в том, чтобы быть подстреленным чужой женой!
   Карриган продолжал держать себя по-прежнему. Он не подал своей руки. В его глазах не вспыхнул веселый огонек. И, заметив это, Сен-Пьер опустил протянутую руку в открытый ящик с сигарами, повернувшись на мгновение к нему спиной.
   - Это забавно! - сказал он с легким французским акцентом, как бы обращаясь к самому себе. - Возвращаясь домой, нахожу свою Жанну в ужасной суматохе, в ее комнате посторонний человек, и этот посторонний не желает обменяться со мной улыбкой и протянуть мне руку. Tonnerre, ведь это же забавно! Моя Жанна спасла ему жизнь, пекла ему булочки, предоставила ему мою собственную постель, гуляла с ним по лесу... Ах, неблагодарная cochon!
   Он обернулся, широко смеясь и наполняя всю каюту раскатами своего хохота.
   - Vous avez de la corde de pendu, мсье! Да, вы счастливый малый! Только для одного человека во всем мире моя Жанна сделала бы все это. Вы счастливец, во-первых, потому, что уцелели там за скалой; во-вторых, потому, что вы еще не на дне реки; и, наконец... - Он безнадежно пожал плечами. - И теперь после всех наших любезностей и всех этих удач вы смотрите на меня как на врага, мсье! Diable, я не могу этого понять!
   За эти немногие минуты Карриган никак не мог определить, что это был за человек. Он не отвечал ничего, предоставляя говорить Сен-Пьеру. А последний, самый тонкий хитрец, какого он когда-либо видел, стоял перед ним как бы на самом деле крайне удивленный. Но за этим показным недоумением в его голосе и манере Дэвид чувствовал какую-то глубину. Сен-Пьер был действительно способен на все, что говорила о нем Мари-Анна, и даже на гораздо большее. Она безоговорочно верила в то, что ее муж может найти выход из любого положения, и Карриган теперь соглашался, что Сен-Пьер в самом деле походил на такого исключительного человека. Улыбка не сбежала с его лица, и он продолжал глядеть с прежним добродушием.
   Дэвид холодно усмехнулся ему в ответ. Он признал умную и тонкую игру Сен-Пьера. Последний мог, по-видимому, так улыбаться даже в самый разгар борьбы, а Карриган любил улыбающегося врага, даже собираясь надеть на него стальные браслеты.
   - Я сержант Карриган N-ской дивизии, Северо-западной конной полиции! - произнес он установленную формулу. - Садитесь, Сен-Пьер, и я расскажу вам кое-что о том, что произошло. И тогда...
   - Non, non, это излишне, мсье! Я уже слушал об этом целый час, а я не люблю дважды слушать одно и то же. Вы служите в полиции. Я люблю конную полицию. Там храбрые ребята, а все храбрецы - мои братья. Вы ищите каналью Одемара Роджера! Не правда ли? И в вас палили за скалой и чуть не убили. Ma foi, это моя Жанна разошлась! Да, она приняла вас за другого!
   И снова громоподобный хохот вырвался из могучей груди Сен-Пьера.
   - Плохо она стреляла. Я ожидал от нее лучшего, но ведь на раскаленном белом песке солнце так и слепило глаза. Все, что произошло потом, мне тоже известно. Бэтиз не прав. Я выбраню его за то, что он хотел вас спустить в реку. Oui, ce que femme veut, dieu le veut! Это правда. Женщина обязательно настоит на своем, а нежное сердце моей Жанны было тронуто, потому что вы храбры и красивы, мсье Карриган. Но я не ревную. Ревность - это червь, который подтачивает дружбу, а мы должны быть друзьями. Только в качестве своего друга могу я вас взять с собой в замок Булэн, там, далеко в Йеллоунайфе. Туда мы и собираемся.
   Подходило это или нет к данному моменту, но лицо Карригана невольно расплылось в улыбку, когда он придвинул к столу второй стул. Ему вдруг вспомнилось, как он усмехался за скалой, когда был на волосок от смерти. Вот так же смеялся теперь и Сен-Пьер. Дэвид снова испытующе взглянул на главу Булэнов, который усаживался против него. Да, такой человек не побоится ничего на свете, даже правосудия. В этом убедил Дэвида тот огонек, который вспыхнул в его глазах, когда их взгляды скрестились. "Мы улыбаемся теперь, потому что нам так угодно, - прочитал Дэвид в этом взгляде. - Но если будет нужно, мы сумеем бороться".
   Карриган слегка облокотился на стол.
   - Вы знаете, что мы не поедем в замок Булэн, Сен-Пьер, - сказал он. - Мы поедем в форт Мак-Муррей, где вы и ваша жена должны будете ответить на целый ряд вопросов относительно всего случившегося. Это единственная возможность. Почему ваша жена пыталась убить меня? И что вам известно о Черном Роджере Одемаре?
   Сен-Пьер все время не спускал глаз с Карригана. И постепенно эти глаза менялись: улыбка исчезла, синева потускнела, за ними показывались другие глаза, твердые как сталь и холодные как лед. Но все же в них не было ни угрозы, ни раздражения, ни страсти. Изменился и голос Сен-Пьера: стал не таким глубоким и звучным, как раньше. Словно он сдерживал или сковывал его своей могучей волей, как сковал он и то страшное, что скрывалось в его глазах.
   - Зачем нам играть в прятки, мсье Карриган? - сказал он. - Почему не действовать прямо и честно, как подобает мужчинам? Я знаю все, что случилось. Mon dieu, скверное дело. Вы были при смерти и слышали, как этот несчастный калека Андрэ спрашивает про Роджера Одемара. Моя Жанна рассказывала вам о том, как я нашел его в лесу с изуродованным телом и душою. А что касается моей Жанны, - руки Сен-Пьера сжались при этом в устрашающие кулаки, - то я скорее умру, скорее убью вас, чем скажу, почему она стреляла в вас! Мы оба мужчины и не трусы. Вот и скажите мне, что бы вы стали делать на моем месте, мсье?
   В наступившем минутном молчании они пристально глядели друг на друга.
   - Я бы стал бороться, - медленно ответил Дэвид. - Я непременно стал бы бороться, если бы это оказалось нужным для нее.
   Карриган еще больше облокотился на стол, полагая, что он набросил теперь на Сен-Пьера такую сетку, которая поймает его.
   - Но ведь и я тоже должен бороться, - добавил он. - Вы знаете наши законы, Сен-Пьер. Мы не возвращаемся без намеченного нами человека, если только не помешает смерть. Я был бы глупцом, если бы не понимал своего настоящего положения. Вам очень легко отделаться от меня. Но я не считаю вас убийцей, хотя ваша Жанна и пыталась сделаться ею. - Легкая улыбка пробежала по его губам. - А Мари-Анна... простите, ваша жена...
   Сен-Пьер перебил его:
   - Мне будет приятно, если вы станете звать ее Мари-Анной. И ей тоже, мсье. Dieu, если бы мы только могли видеть, что таится в сердце женщины. Жизнь - занятная вещица, мсье, клянусь головою.
   Он пожал плечами, с улыбкой глядя прямо в глаза Дэвиду.
   - Посмотрите, что случилось. Вы выслеживаете убийцу. Моя Жанна делает большую ошибку и стреляет в вас. Затем она жалеет вас и спасает вам жизнь, переносит вас сюда и - ma foil - это же правда, начинает заниматься вами больше, чем нужно. Но это отнюдь не вызывает во мне желания прикончить вас. Non, ее счастье - мое счастье. Правда, мертвые молчат, но бывают случаи, мсье, когда и живые умеют держать язык за зубами. И я думаю, что вы сумеете это сделать, мсье Карриган. Вы сохраните в тайне все, что произошло за скалой. Вы сохраните в тайне и лепет моего бедного тронувшегося Андрэ. Ни одним словом вы не обмолвитесь об этом. Я это знаю, я клянусь в этом. Я готов поручиться за это своею жизнью.
   Сен-Пьер говорил медленно и спокойно. В его глубоком голосе звучала безграничная уверенность. В нем не слышалось ни угрозы, ни предостережения. Он был только уверен в себе. И глаза его стали опять голубыми и смотрели почти дружески.
   - Вы готовы поручиться жизнью? - вопросительно повторил Карриган. - Вы готовы на это?
   Сен-Пьер встал и окинул всю каюту глазами, сиявшими от гордости и возбуждения. Он перешел в другой конец комнаты, где стояло пианино, и на мгновение коснулся клавиш своими толстыми пальцами; потом, увидя смятый уголок кружевного платочка, взял его и снова положил на место. Карриган ждал, не повторяя вопроса. Чем больше глядел он на Сен-Пьера, тем сильнее овладевало им какое-то странное волнение, которое он всячески старался подавить в себе. Никогда еще присутствие другого человека не производило на него такого впечатления, и невольно появилась мысль, что это не только достойный, но даже превосходящий его по силе противник. Сен-Пьера выделяло не одно только великолепное мощное тело, но и что-то гораздо большее; это что-то приоткрылось Карригану в наступившем между ними молчании и убедило его, что никакие законы в мире не заставят главу Булэнов отступить от своего решения. На минуту Дэвид позабыл, что судьба сделала его врагом Сен-Пьера. Он тоже встал и невольно улыбнулся, вспомнив бахвальство Бэтиза.
   - Я спрашиваю вас, - сказал он, - действительно ли вы готовы поручиться жизнью? Конечно, если ваши слова были случайны и вы не вкладывали в них значения...
   - Если бы у меня была дюжина жизней, то и тогда я прозакладывал бы их все, - прервал его Сен-Пьер.
   Он снова оглушительно расхохотался и заговорил более громким голосом.
   - Мсье Карриган, я пришел как раз предложить вам это испытание. Oui, я мог бы вас убить сейчас. Я мог бы бросить вас в реку, как советует Бэтиз. Mon dieu, мало ли способов заставить вас исчезнуть бесследно! И тогда моя Жанна была бы в безопасности. Она, наверно, не угодила бы за тюремную решетку, а жила бы себе в родных лесах, смеялась бы и пела. А Черный Роджер Одемар, каналья, тоже уцелел бы на время. Но ведь это было бы все равно, что убить малого ребенка. Вы так беззащитны теперь. Поэтому вы и отправитесь вместе с нами в замок Булэн, а если на исходе второго месяца, начиная с сегодняшнего дня, вы добровольно не признаете, что я выиграл пари... тогда, мсье, мы пойдем с вами в лес, и там вы можете пристрелить меня, потому что я ставлю на карту свою жизнь. Разве это не подойдет? Можете ли вы придумать лучшее между такими людьми, как вы и я?
   - Я, по крайней мере, могу предложить кое-что занимательное, - ответил Дэвид. - Но сперва я должен выяснить мое здесь положение. Думаю, что я пленник.
   - Нет, гость, хотя с некоторыми ограничениями, мсье! - поправил Сен-Пьер.
   Оба посмотрели друг другу прямо в глаза.
   - Завтра утром я назначил схватку с Бэтизом, - сказал Дэвид. Так, ради спортивного интереса, чтобы позабавить ваших людей. Я слышал, что Бэтиз - лучший боец во всем Триречье. А я... мне не нравится, чтобы про кого-нибудь так говорили в моем присутствии
   Впервые Сен-Пьера оставило, казалось, его безмятежное спокойствие. На его лицо набежала тень, он нахмурил брови и как-то безнадежно пожал плечами. Слова Карригана точно затмили для главы Булэнов весь яркий солнечный день. В его голосе слышалось явное огорчение и разочарование, когда он указал рукой на окно.
   - Мсье, там на плоту мои люди почти лишились сна, когда узнали, что с Бэтизом хочет бороться чужой. Tonnerre, еще не видя вас, они прозакладывали уже все свое добро, вплоть до одежды на плечах. Они пламенно молятся о том, чтоб это вышла настоящая схватка и Бэтиз не слишком быстро уложил вас. Мы уже давно не видали доброй схватки, давно уже никто не осмеливается выходить против метиса. Ух, у меня прямо сердце разрывается, ибо я должен сказать вам, что эта борьба не состоится.
   Сен-Пьер не старался скрыть своего волнения, которое делало его похожим на большого разочарованного мальчика. Он подошел к окну, взглянул на плоты и чуть не застонал, снова пожав своими огромными плечами.
   Дэвид весь дрожал в предчувствии близкого торжества. И когда Сен-Пьер отвернулся от окна, он взглянул на него сверкающими глазами.
   - И вы огорчены, Сен-Пьер? Вы также не отказались бы посмотреть на эту схватку?
   В глазах Сен-Пьера снова появился голубой блеск стали.
   - Я отдал бы за это целый год жизни, если бы только Бэтиз не слишком быстро слопал вас. Я люблю смотреть на хорошую схватку, когда нет злобы в ударах.
   - Тогда вы останетесь довольны, Сен-Пьер.
   - Но Бэтиз убьет вас, мсье. Вы малы для него, и вы ему не пара.
   - Я стану биться с ним, Сен-Пьер, биться до тех пор, пока он не признает, что я сильнее его.
   - Вы не знаете метиса, мсье. Я с ним дважды дружески боролся и оба раза был побит.
   - На этот раз будет побит он, - ответил Карриган. - Я готов поставить все на свете, даже жизнь, что он будет побежден.
   Прояснившееся было лицо Сен-Пьера снова омрачилось.
   - Моя Жанна взяла с меня слово, что я не допущу этой борьбы, - сказал он.
   - А почему... почему ей вмешиваться в такие дела, которые должны улаживать мужчины?
   Сен-Пьер опять рассмеялся, хотя и несколько принуждённо.
   - Мягкосердечие, мсье! Она смеялась над моим поражением и смотрела на него как на простую шутку. "Как! Мой великан Сен-Пьер с кровью старой Франции в жилах побит каким-то огурцом!" [Конкомбр - огурец] - восклицала она. И, доложу я вам, хохотала до упаду. Но с вами - другое дело. Она была похожа на полотно, когда умоляла меня не разрешать вашей схватки с Бэтизом. Она боится, что борьба повредит вам. Но я уверяю вас, что не ревную, мсье. Она ничего не старается скрывать от меня. Все говорит мне, словно малый ребенок. А потому...
   - ...я буду бороться с Бэтизом, - закончил Дэвид. - Мы с ним дали друг другу слово. Мы будем бороться, если только вы не свяжете нас по рукам и ногам. А что касается пари...
   - Да, каковы условия пари? - нетерпеливо перебил Сен-Пьер.
   - Ставки будут крупные, - сознался Дэвид.
   - Согласен, мсье.
   - Ведь борьба без пари - все равно что трубка без табаку, Сен-Пьер.
   - Вы правы, мсье.
   Дэвид подошел ближе и положил ему на плечо руку.
   - Сен-Пьер, я надеюсь, что вы и... ваша Жанна согласитесь на мое предложение. Вот оно. Если Бэтиз уложит меня, я скроюсь в лесах и ни одного слова о всем происшедшем, начиная с того, что было за скалой, никогда не сорвется с моих губ. Ни одного даже намека не дойдет до правосудия. Я позабуду о покушении на мою жизнь и о подозрительном бормотании вашего калеки. Вы будете в безопасности. Ваша Жанна будет в безопасности, если только Бэтиз одолеет меня.
   Он замолчал, ожидая ответа. Сен-Пьер не отвечал, однако, и только глядел с изумлением; но видно было по его загоревшимся глазам, как глубоко задели его слова Карригана.
   - А если случится так, что победителем окажусь я, - продолжал Дэвид, беспечно отвернувшись к окну, - тогда я ожидаю от вас такой же щедрой расплаты. Тогда по условиям пари вы должны будете подробно сообщить мне, почему ваша жена пыталась убить меня, а также расскажете мне все, что знаете о человеке, которого я ищу, о Черном Роджере Одемаре. Вот и все. Как видите, ставки довольно крупные.
   Он не смотрел на Сен-Пьера, но слышал за своей спиной его тяжелое дыхание. Некоторое время оба молчали. Это был решительный момент для Карригана, но он так беспечно повернулся лицом к Сен-Пьеру, словно его предложение не представляло никакой особенной важности. Сен-Пьер не смотрел на него. Он глядел по направлению к двери, точно желая увидеть поскорее мощную фигуру чистившего палубу Бэтиза. Он был явно взволнован, лицо у него горело. Внезапно он взглянул на Карригана.
   - Мсье, выслушайте меня! - сказал он. - Вы храбрый человек и человек чести. Я знаю, вы свято сохраните в своем сердце то, что я намерен сообщить вам, и никогда не обмолвитесь ни одним словом, - даже моей Жанне. Я не осуждаю вас за то, что вы любите ее. Non! Вы не виноваты в этом. Вы отчаянно боролись с самим собою, за что я и уважаю вас. Откуда я все это знаю? Mon dieu, она сама мне сказала. Сердце женщины чутко, у нее же и тонкий слух, мсье. Когда вы были больны, то все время твердили в бреду о своей любви, а после того как она вернула вас к жизни, ее глаза неоднократно видели ту правду, которую вам так хотелось скрыть. Скажу больше, мсье: однажды она почувствовала, как вы коснулись губами ее волос. Она знает все и обо всем рассказала мне, открыто и невинно, хотя ей и волнует сердце сознание того, что она любима. Мсье, если бы вы видели, как горели ее глаза, как пылали ее щеки, когда она поверяла мне все эти тайны! Но я не ревнив. Non! И говорю вам все только потому, что считаю вас мужественным человеком и человеком чести. Она умерла бы от стыда, если бы узнала, что я обманул ее доверие. И все же я счел необходимым об этом сказать вам, потому что Жанна не должна быть замешана в нашей игре. Вы меня понимаете, мсье? Мы с вами двое сильных мужчин, которые ведут друг с другом борьбу. Я, Пьер Булэн, неспособен к постыдной ревности, если сердце женщины чисто и невинно, а мужчина честно борется со своей любовью, как это делаете вы. А вы, мсье, вы также неспособны ранить своей грубой мужской рукой это нежное, похожее на цветок сердечко, которое в эту минуту бьется от страха за вас сильнее, чем это позволяет ему долг. Не правда ли, мсье? Да, мы будем с вами держать пари. Но если вы и уложите Бэтиза - чего не будет, боритесь вы хоть сто лет! - я все-таки не скажу вам, почему моя Жанна стреляла в вас за скалой. Non, никогда! Зато клянусь, что скажу вам о другом. Если вы выиграете, я скажу вам все, что знаю о Роджере Одемаре, а я знаю достаточно, мсье. Согласны?
   Медленно протянул Дэвид свою руку. Сен-Пьер схватил ее. Пальцы обоих мужчин сжались, словно стальные тиски.
   - Завтра вы будете биться, - сказал Сен-Пьер. - И вы будете так страшно избиты, что у вас, быть может, на всю жизнь останутся следы. Мне жаль вас. Такого человека, как вы, мне хотелось бы иметь братом, а не врагом. И она никогда не простит мне. Она всегда будет помнить об этом. В ней никогда не умрет мысль о том, что я бесчеловечно допустил вашу схватку с Бэтизом. Но так будет лучше для всех. А мои люди? О, diable, это будет для них великим спортивным днем, мсье!
   Он опустил свою руку и повернулся к двери, которая через минуту за ним уже захлопнулась. Дэвид остался один. Он все время молчал. Он не произнес ни единого слова, слушая страшную истину, которую спокойно и без малейшего волнения открыл ему Сен-Пьер. В глубине своей души он был уничтожен, но его словно высеченное из камня лицо скрывало его стыд. И вдруг за стеной раздался звук, который словно обжег его. Это, был хохот, могучий оглушительный хохот Сен-Пьера! И хохотал он не так, как хохочет человек, у которого исходит сердце кровью. Нет, это был вольный, беззаботный хохот, напоенный радостью этого солнечного дня.
   И, прислушиваясь к нему, Дэвид почувствовал нечто большее, чем удивление перед этим человеком. И бессознательно его губы повторили слова Сен-Пьера: "Завтра вы будете биться!"

Глава XVI

   Долго простоял Дэвид у окна каюты, смотря, как возвращается обратно на плоты лодка с Сен-Пьером Булэном и калекой Андрэ. Она двигалась медленно, как будто бы Сен-Пьер нарочно мешкал, чтобы дать себе время поразмыслить обо всем, что произошло. Стиснув руки, с окаменевшим лицом, Карриган глядел на пылающий закат. Теперь, когда прошло нервное напряжение тяжелых минут, он не старался больше удерживать в себе то хладнокровие и решительность, с какими он встретил главу Булэнов. В глубине души он чувствовал себя раздавленным и униженным. В его теле ныл каждый нерв.
   Карриган мог видеть из своей каюты, как Сен-Пьер сидел неподвижно, слегка сгорбив свои могучие плечи, с опущенной головой, а калека лениво работал кормовым веслом, не сводя глаз со своего хозяина. Теперь в Карригане проснулось негодование на себя. В своем эгоизме он восхищался той борьбой, которую он вел со своим любовным влечением к жене Сен-Пьера. Но что значила эта борьба в сравнении с той трагедией, с которой встретился теперь Сен-Пьер!
   Он отвернулся от окна и снова оглядел каюту - комнату Сен-Пьера и его жены, - и лицо у него загорелось от стыда за самого себя. Словно живая, встала перед ним другая картина. Он поставил себя на место Сен-Пьера. Он - муж Мари-Анны и обожает ее так, как должен обожать ее Сен-Пьер; и вот он находит в своем доме постороннего, который спал на его постели, а его жена не отходила от незнакомца дни и ночи, спасая ему жизнь; затем этот незнакомец влюбляется в принадлежащую ему женщину, говорит ей о своей любви, целует ее, держит в своих объятиях, а его присутствие заставляет ее глаза и щеки загораться тем жарким огнем, который раньше, до прихода незнакомца, вспыхивал только для него. И он обязан выслушивать, подобно Сен-Пьеру, как она умоляет его не причинять этому человеку никакого вреда, как своим нежным голоском она рассказывает ему обо всем, что произошло между ними, и видеть в ее глазах...
   Он чуть не закричал и принялся отгонять от себя эти мысли и стоявшую перед ним картину. Только представить себе все это казалось невероятным и чудовищным. И все же от этой правды некуда деваться. Так что же стал бы он делать на месте Сен-Пьера?
   Он снова подошел к окну. Да, Сен-Пьер был выше его. Ведь этот человек подошел к нему просто и спокойно, дружески протянул ему руку, великодушный, улыбающийся, замкнувший в себе свое горе, тогда как он, Дэвид Карриган, не удержался бы от мысли об убийстве.
   Его глаза перешли с лодки на громадные плоты, а с плотов в заречную даль, где на огромном расстоянии леса сливались в золотисто-зеленый туман. Он знал, что и по другую сторону, на север, на восток, на запад и на юг, тянутся такие же необозримые, пустынные пространства, такие же зеленые и золотые леса и равнины, множество равнин, рек и озер, миллионы заповедных тайников, где можно без помехи любить и страдать, и подумал о том, как легко было бы исчезнуть в этом мире! Это был почти его долг перед Сен-Пьером. Но голос Бэтиза, затянувшего какую-то дикую нестройную песню, вернул его к тяжелой действительности. В конечном итоге здесь было замешано правосудие и этот проклятый закон!
   Немного времени спустя он заметил, что лодка начала двигаться быстрее, и Андрэ усерднее, крепче заработал веслом. Сен-Пьер не сидел уже сгорбившись на носу. Он поднял голову и замахал рукой по направлению к плоту. Какая-то фигура вышла из каюты, стоявшей на чудовищной массе плавучего леса. Дэвид смутно разглядел женское платье и что-то белое, развевавшееся над головой в ответ Сен-Пьеру. Это была Мари-Анна, и Дэвид быстро отошел от окна.
   Он задумался над тем, что должно было произойти между Сен-Пьером и его женой. Судно плыло теперь рядом с плотом, оба двигались с одинаковой скоростью, и он дважды не мог удержаться от того, чтобы не навести на плот бинокль. Но Сен-Пьер и Мари-Анна не выходили из своей каюты, и до самого захода солнца он не увидел никого из них. Но и тогда Сен-Пьер вышел один.
   Даже на таком расстоянии он расслышал разнесшийся над Широкой рекой оглушительный голос главы Булэнов. Жизнь так и забурлила тогда на погруженных в дремоту плотах. Дэвид понял команду Сен-Пьера. Огромные плоты с их шумным населением готовились к ночной стоянке. Он взглянул на часы. Был восьмой час. Загляделся на красное зарево догоравшего на западе солнца и на разложенные костры, пылавшие среди все сгущавшегося сумрака желтым пламенем. Бэтиз со своей командой готовили на судне пищу. В восемь часов и ему принес ужин какой-то гребец, которого он не видел раньше. Карриган поел, почти не чувствуя вкуса, и через полчаса гребец вернулся за посудой.
   Дэвид снова подошел к окну и задумался над тем, что делала сейчас Мари-Анна. Вчера они в это время были вместе.
   Он был уверен, что уже никогда больше не увидит ее такой, какой видел вчера, и какая-то горечь поднималась в нем при этой мысли. Если бы Сен-Пьер видел ее глаза и лицо, когда он сказал ей, что никогда не видел ничего прекраснее ее волос при лунном свете, то он задушил бы его голыми руками при этой встрече в каюте. Нет, она не сказала Сен-Пьеру всего, что могла сказать.
   Серые тучи заволокли безоблачное небо, а звезды скрылись; когда Дэвид отошел от окна, в каюте не было видно ни зги. Он не стал зажигать лампы, а направился к постели Сен-Пьера и опустился на нее среди безмолвия и темноты.
   Сквозь открытые окна до него доносились голоса реки и леса. Человеческие же голоса на берегу замолкли, слышался только легкий рокот волн, лизавших стенки судна, да из лесной чащи доносились до нею никогда не умолкающий шепот сосен и кедров и заглушенные голоса тех созданий, которые начинают жить только с заходом солнца.
   Он долго сидел в темноте. И вдруг до его слуха дошли какие-то звуки, непохожие на другие, - тихий говор, удары весла, - и под самыми его окнами проплыла к берегу лодка. Сначала он обратил на это мало внимания, но немного спустя лодка повернула и гребцы ее высадились на судно. Но и это не заинтересовало бы его, если бы он не услышал голоса, удивительно похожего на женский.
   Он выпрямил свои сгорбленные плечи и посмотрел сквозь темноту на дверь. Еще мгновение, и сомнений больше не осталось. Случилось невозможное. Там, за дверью, стояла Мари-Анна, тихо разговаривая с Бэтизом.
   Раздался тяжелый стук в дверь, которая затем отворилась. В ней среди потемок ночи выделилась какая-то черная тень.
   - Мсье! - позвал голос Бэтиза.
   - Я здесь, - сказал Дэвид.
   - Вы еще не в кровати, мсье?
   - Нет.
   Тень словно испарилась, и на ее месте показалась другая. У Дэвида забилось сердце, когда он разглядел знакомый стройный силуэт. С минуту длилось молчание.
   - Вы не зажжете лампы, мсье Дэвид? - донесся до него нежный голос. - Я хочу войти, но боюсь этой ужасной темноты.
   Он поднялся, ища в своем кармане спички.

Глава XVII

   Зажегши первую из больших бронзовых ламп, висевших по стенам каюты, Карриган не обернулся к Мари-Анне. Он подошел ко второй лампе, еще раз чиркнул спичкой, и свет залил всю каюту.
   Когда он взглянул на нее, она все еще стояла за дверью каюты, рисуясь в сумраке тонким силуэтом, и напряженно следила за ним с несколько побледневшим, как ему показалось, лицом. Тогда он улыбнулся и кивнул ей головой. Он не заметил в ней большой перемены - разве только немного ярче блестели ее глаза. Они пристально глядели на него, эти большие прекрасные глаза, в которых не было ни тени стыда или раскаяния, никакого следа затаенного горя. Дэвид молча смотрел на нее; его язык прилип к гортани.
   - Почему вы сидите в темноте? - спросила она, входя в комнату и закрывая за собой дверь. - Разве вы не ждали, что я вернусь извиниться перед вами за то, что так внезапно бросила вас сегодня утром? Это было невежливо с моей стороны, и потом мне стало стыдно. Но я была так взволнована, мсье Дэвид. Я...
   - Ну разумеется! - поспешил он прервать ее. - Я понимаю вас. Сен-Пьер - счастливец. Поздравляю как вас, так и его. Он великолепен, на него можно во всем положиться.
   - Он бранил меня за то, что я так убежала от вас, мсье Дэвид. По его мнению, я должна была проявить больше любезности и внимания к тому, кто является нашим гостем. Поэтому я и вернулась, как послушное дитя, чтобы извиниться перед вами.
   - В этом не было необходимости.
   - Но вы сидели здесь в полном одиночестве и в темноте...
   Он кивнул головой.
   - Да.
   - И кроме того, - прибавила она с поразившим его простым спокойствием, - вы знаете, что я сплю также здесь на судне. И Сен-Пьер взял с меня обещание, чтобы я пожелала вам доброй ночи.
   - Но это насилие! - весь вспыхнув, воскликнул Дэвид. - Зачем вы уступили мне свою каюту? Почему вы не разрешите мне спать в той маленькой комнатке или на плотах, а вы и Сен-Пьер...
   - Сен-Пьер не хочет уходить с плотов, - ответила Мари-Анна, отвернувшись от него к столу, на котором лежали книги с журналами и стояла ее рабочая корзинка. - А я люблю свою маленькую комнату...
   - Но Сен-Пьер...
   Он остановился, заметив, как густо покраснела жена Сен-Пьера, делая вид, что ищет что-то в корзинке. Он ясно почувствовал, что продолжать дальше было бы ошибкой. Ему стало неловко, так как он был уверен, что угадал истину. Разве не странно, что Мари-Анна возвращается на судно просто так в первую же ночь по приезде Сен-Пьера. "Что-нибудь да произошло в маленькой каюте на плоту", - думал он. Может быть, они поссорились или, по крайней мере, Сен-Пьер подшучивал над своей женой. И его симпатии были на стороне Сен-Пьера.
   Неожиданно он подметил у Мари-Анны легкое дрожание уголков рта и нарочно встал у стола так, чтобы смотреть ей прямо в лицо. Но если на плоту и произошли какие-нибудь неприятности, то по жене Сен-Пьера этого заметить было невозможно. Правда, ее щеки так и пылали, но, по-видимому, не от смущения, ибо смущенный человек вряд ли мог быть веселым, когда же она взглянула на него, то ее глаза гак и смеялись, а губы дрожали от усилия сдержать этот смех.
   Потом, отыскав начатое кружево с воткнутыми в него спицами, она села, и он опять залюбовался ее опущенными ресницами и блеском ее дивных волос.
   - Меня привез Сен-Пьер, - спокойно заявила она как о чем-то само собой разумеющемся. - Он на берегу рассуждает о каких-то важных делах с Бэтизом. Я уверена, что и он зайдет сюда, чтобы пожелать вам доброй ночи. Он просил меня подождать его здесь.
   Она подняла на него глаза, такие ясные и безмятежные, до такой степени далекие от всякого смущения, что он готов был поручиться жизнью, что она не подозревает о тех признаниях, которые сделал ему Сен-Пьер.
   - Вы ничего не имеете против? Или, быть может, вам хотелось бы потушить огонь и лечь спать?
   Он покачал головою.
   - Нет, я рад вам! Я был чертовски одинок. И я подумал...
   Он снова чуть не промахнулся. Ее близость волновала его еще сильнее, несмотря на приезд Сен-Пьера. Взгляд ее ясных и пристальных, но все же нежных, как бархат, глаз заставлял путаться его мысли и заплетаться язык.
   - И что же вы думали, мсье Дэвид?
   - Что вы не захотите меня больше видеть после моего разговора с Сен-Пьером. Он передал вам его?
   - Он сказал мне, что вы держались хорошо, мсье Дэвид, и что вы понравились ему.
   - А сказал он вам, что моя схватка с Бэтизом решена окончательно?
   - Да.
   Это одно слово было произнесено без всякого признака волнения и интереса, что совсем не совпадало с тем, что говорил ему Сен-Пьер. Глядя на нее сейчас, он с трудом мог поверить, что она умоляла своего мужа не допускать этой схватки и сильно волновалась.
   - Я боялся, что вы будете возражать, - не удержался он. - Возможна что с моей стороны не очень любезно затевать такие вещи в присутствии женщины...
   - Или женщин. - Она быстро взглянула на него и он заметил, как она прикусила свои хорошенькие губки, вновь склоняясь над своим вязанием. - Но, я не возражаю. Раз Сен-Пьер говорит, что это хорошо, значит, это хорошо.
   Вся мягкость исчезла при этих словах с ее губ. Но только на мгновение. Когда же она поставила на стол свою корзинку и поднялась с места, то снова ему улыбнулась. Было что-то отчаянно смелое в ее глазах, что-то напомнившее ему то победное воодушевление, какое было на ее лице в ту ночь, когда они мчались через пороги.
   - Завтра будет тяжелый день, мсье Дэвид! - сказала она тихо. - Бэтиз изобьет вас. Давайте же займемся сегодня чем-нибудь более приятным.
   Никогда еще он не видел ее более сияющей, когда она подходила к пианино. Что все это значило, черт побери? Неужели Сен-Пьер просто дурачил его? Казалось, ее прямо радовала мысль, что Бэтиз наверняка победит его. Он стоял не трогаясь с места и ничего ей не отвечал. Она уже играла для него и раньше, как раз перед той волнующей прогулкой по лесу, которая кончилась тем, что он перенес ее на руках через ручей. Теперь из-под ее пальцев полились те же самые нежные звуки. Она тихонько что-то напевала про себя, и Дэвиду казалось, что она умышленно вызывает в нем воспоминания о том, что случилось до приезда Сен-Пьера. Он не зажег лампы над пианино, а ее темные глаза, улыбаясь, блестели ему в полумраке. Наконец она запела.
   У нее был низкий и свободный голос, необработанный и слегка приглушенный, словно от страха за свою слабость, но такой восхитительно-нежный, что для Дэвида это явилось новым и еще более чудесным открытием. Много раз он слышал песню канадских гребцов, но никогда еще не производила она на него такого впечатления.
   Гребите, братья, река быстра,
   Впереди пороги, и ночь близка...
   Когда она кончила, Дэвид не произнес ни слова, заглядевшись на ее головку. От тщетно пытался оторвать от нее свои глаза, еле сдерживаясь, чтобы не броситься к ней в безумном порыве. Но вот из-под ее пальцев полились другие звуки, и опять - случайно или намеренно? - эта новая песня больно задела его, напомнив ему о слабости его плоти, о преступности его желания - схватить ее в свои объятия. Она не подняла своих глаз и не взглянула на него, когда запела "Ave Maria". Казалось, она совсем позабыла о нем. Медлительные нежные звуки, трепещущие восторгом и любовью, вырывались из самой глубины души.
   Они не слышали, как позади них открылась дверь. Это вошел Сен-Пьер и остановился, глядя на них с насмешливым любопытством в блестящих глазах, как будто еще хранивших отблеск огромных береговых костров. Его голос заставил вздрогнуть Карригана.
   - Peste, ну и мрачная вы парочка! - загремел он. - Почему нет света в углу и зачем это похоронное пение, словно вы отгоняете дьявола, которого и в помине нет?
   Дэвид чувствовал себя виноватым, но Сен-Пьер вовсе не хотел уколоть его и смеялся, глядя на них, словно то, что он видел, было милой и забавной шуткой.
   - Поздний час и уютный уголок! Следовало бы петь любовные романсы или что-нибудь веселенькое, - воскликнул он, закрывая за собой дверь и подходя к ним. - Почему не "En roulant ma boule", моя милая Жанна? Ты знаешь, что это моя любимая.
   Он внезапно остановился и, потрясая каюту своим громовым голосом, затянул удалую песенку:
   Свежий вольный ветер дует,
   En roulant ma boule!
   Быстро я домчусь до милой,
   Rouli, roulant, ma boule roulant!
   Жена Сен-Пьера, поднявшись с места, вышла из полумрака на свет, и Дэвид с удивлением увидел, что она отвечает мужу смехом, зажимая двумя пальцами свои уши, чтобы не слышать его оглушительного голоса. Она нисколько не была смущена его неожиданным появлением, а скорее даже разделяла его веселье, хотя Дэвиду и показалось, что он уловил в ее лице какую-то принужденность. Он решил, что она хочет скрыть свое страдание под маской внешнего спокойствия.
   Сен-Пьер подошел и, небрежно потрепав ее по плечу своей огромной ручищей, обратился к Дэвиду.
   - Разве у нее не самый очаровательный голосок во всем мире, мсье? Таким голосом можно прямо погубить человека. Прав ли я, мсье Карриган? Приходилось вам слышать что-нибудь подобное?
   - Чудесный голос, - согласился Дэвид.
   - Отлично! Я счастлив, что вы соглашаетесь со мной. А теперь, cherie, спокойной ночи! Я должен возвращаться на плоты.
   Тень досады пробежала по лицу Мари-Анны.
   - Ты так торопишься?
   - Тысяча чертей! Ты угадала, милый голосок! Я спешу к своим заботам, а ты...
   - Я тоже пожелаю спокойной ночи мсье Карригану! - быстро перебила она его. - Ты, по крайней мере, проводишь меня до моей комнаты, Сен-Пьер.
   Она протянула Дэвиду руку. В ней не заметно было никакой дрожи; теплая и нежная она лежала в его руке. И она не спешила ее отнять, глаза же смотрели на него с явной нежностью.
   Дэвид молча стоял, пока они уходили. Затем он услышал в ночной темноте зычный голос Сен-Пьера. Слышал, как они прошли по палубе судна, а через полминуты уже знал, что Сен-Пьер садился в лодку. Наконец он уловил и удары весел.
   Некоторое время стояла тишина, а потом из окутывавшего реку черного сумрака послышались громовые раскаты могучего голоса Сен-Пьера, затянувшего вольную песню гребцов - "En roulant ma boule".
   Он слушал у открытого окна. Ему показалось, что издалека, с реки, где стояли гигантские плоты, раздалась ответная песня.

Глава XVIII

   Медленно над дремучими лесами надвигалась гроза. Чем ближе она становилась, тем сильнее охватывала Карригана тревога. В последний раз донесся до него голос Сен-Пьера, затем на далеком берегу один за другим погасли костры и наступила полная тьма. Вдали послышался удар грома. Воздух становился удушливее; над речной ширью не раздавались уже крики ночных птиц; из густой чащи сосен и елей, где притаилась ночная жизнь в ожидании грозы, не доносилось ни звука, ни шороха. Дэвид потушил лампы и уселся у темного окна.
   Это не было простой бессонницей. В нем каждый нерв стремился к действию, мозг лихорадочно работал, и, взволнованный до глубины души, он увидел наконец всю ужасную правду. Сен-Пьер не мог ее скрыть от него. Эти выводы казались ему невозможными, но они подтверждались всем тем, что он видел собственными глазами и слышал собственными ушами. Любовь Сен-Пьера к Мари-Анне Булэн была, во всяком случае, странной любовью; она походила больше на чисто отцовскую привязанность. Он ни разу не проявил себя как любовник или как глубоко любящий и ревнивый муж.
   Сидя в темноте, все сгущавшейся с приближением грозы, Дэвид вспомнил, сколько муки и вместе с тем унижения было в глазах жены Сен-Пьера, когда она смотрела на своего мужа. Вот она лежит теперь за перегородкой без сна, в темноте, с мокрыми от слез глазами. А Сен-Пьер, распевая, вернулся на свои плоты! Прежняя симпатия к нему сменялась отвращением. Сен-Пьер так мастерски владел собой не по величию своей души, как думал он раньше, а просто по своему безразличию. Это был великолепный лицемер, который превосходно вел свою игру вначале, но выдал себя под конец. Он не любил Мари-Анну так, как любил ее он, Дэвид Карриган. Сен-Пьер говорил и обращался с ней, как с ребенком, оставаясь спокойным и бесстрастным при таких обстоятельствах, которые должны были бы взволновать каждого. И вспомнив вдруг жуткие минуты, проведенные на раскаленном белом песке, и все, что произошло затем, Дэвид решил, что Сен-Пьер пользовался своей женой как орудием в своей игре, что под маской доверия и великодушия он приносил ее в жертву каким-то своим таинственным целям.
   Он не мог забыть также, как безгранично верила в своего мужа Мари-Анна Булэн. Не было никакого притворства в ее ожидании, в ее уверенности, что он найдет выход из того запутанного положения, в котором она очутилась. Не играла она комедию и тогда, когда оставила его в лесу, стремительно бросившись навстречу Сен-Пьеру. Все факты убеждали его в том, что Мари-Анна любила своего мужа. А Сен-Пьер был только собственником, беспечным и равнодушным, почти до грубости безразличным по отношению к ней.
   Тяжелый удар грома напомнил Карригану о приближавшейся грозе. Он поднялся среди хаотического мрака, глядя н

Категория: Книги | Добавил: Armush (20.11.2012)
Просмотров: 380 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа