Главная » Книги

Ауслендер Сергей Абрамович - Ночной принц

Ауслендер Сергей Абрамович - Ночной принц


1 2


С. Ауслендеръ

Ночной принцъ

Романтическая повѣсть

 []

  
   "Аполлонъ", No 1, 1909
  

Глава первая,

въ которой говорится о странныхъ мечтан³яхъ Миши Трубникова, о купальщицѣ разбитой тарелкѣ и желтой дамѣ

  

На оныхъ изображены персоны.

(Изъ аукц³онныхъ публикац³й)

   ГОСУДАРЬ мой. Всяк³й поступокъ долженъ имѣть свои причины. Чѣмъ прикажешь извинить вчерашнее твое поведен³е? Сервизъ, изъ коего ты разрознилъ рыбную смѣну, стоилъ мнѣ 500 рублей ассигнац³ями, но ты знаешь, что не убытокъ возмутилъ меня. Наденька и я съ тревогой ожидаемъ твоихъ объяснен³й, такъ какъ припадокъ твой охотнѣе считаемъ мгновеннымъ затмен³емъ разума, чѣмъ дерзостью.
   Остаюсь преданнымъ слугой твоимъ

Князь Григор³й.

   Уже не слишкомъ раннее утро тусклаго, мятельнаго петербургскаго дня и письмо на толстой сѣрой бумагѣ, надписанное почеркомъ тонкимъ и строгимъ - Милостивому Государю Михаилу Ивановичу Трубникову въ красный домъ противу Вознесенья, въ собственныя руки - разбудили молодого человѣка въ большой квадратной комнатѣ, соединяющей въ себѣ нѣкоторое притязан³е на роскошь и заброшенность почти нежилого помѣщен³я. Было ему на видъ лѣтъ пятнадцать. Тонк³я черты его не были лишены пр³ятности, хотя ихъ нѣсколько портили коротко и неровно подстриженные волосы и блѣдность лица.
   Смущенно скомкалъ онъ полученное письмо, сунувъ его подъ подушку, почти не читая. Тяжелая растерянность охватила его. Безпокойный блескъ глазъ говорилъ о какихъ то тайныхъ, мучительныхъ тревогахъ. Еще не совсѣмъ отошли ночныя видѣн³я, каждую ночь одни и тѣ же въ этой комнатѣ, a письмо съ досадной живостью напомнило ему всѣ событ³я вчерашняго дня и за ними длинной цѣпью другихъ дней тоскливыхъ и тягостныхъ. Все смѣшивалось и все томило и скучный наставительный голосъ князя Григор³я, и розовое личико. Наденьки, въ которую онъ еще недавно считалъ себя влюбленнымъ, и завѣшанная купальщица на стѣнѣ въ дядиномъ кабинетѣ, и разговоры съ Пахотинымъ тягостные и влекущ³е, и вечеръ въ ресторац³и, и она, своей улыбкой переполнившая чашу всѣхъ мучительствъ и сомнѣн³й, обольстительное навожден³е, лукавая прелестница, отъ которой остались послѣ вчерашняго обѣда одни черепки, но странными чарами живая теперь навсегда въ безпокойныхъ снахъ, въ сумеречныхъ видѣн³яхъ, колдунья въ желтыхъ шелкахъ, съ тайнымъ намекомъ трехъ мушекъ, носящая пышное и роковое имя - она, Маркиза Помпадуръ.
   - A вы бы, сударь, вставали, - со сдержаннымъ осужден³емъ сказалъ, наконецъ, Кузьма, потому что Миша, натягивая одѣяло на голову, дѣлалъ отчаянную попытку отвратить несносную минуту вставанья, въ чемъ старый слуга, справедливо, находилъ непорядокъ.
   Какъ-бы пойманный на мѣстѣ преступлен³я, Миша началъ одѣваться съ покорной поспѣшностью, не рѣшаясь даже поставить на видъ Кузьмѣ непочищенныхъ сапогъ и нерасправленнаго мундирчика. Почтительная наглость избалованнаго лакея угнетала его и приводила въ раздражен³е, которое онъ, впрочемъ, всѣми силами старался скрыть, равнодушно задавая вопросы о по годѣ и дѣлахъ несложнаго дядинаго хозяйства, надъ коимъ былъ онъ теперь поставленъ временнымъ господиномъ.
   Миша наскоро окончилъ несложный свой туалетъ, даже не пригладивъ смѣшно торчащ³е кустики волосъ, обезображенныхъ небрежной рукой лицейскаго цирульника Ефимыча, Кузьма подалъ ему на исцарапанномъ подносѣ убог³й завтракъ, помахавъ метелочкой по диванамъ и столу, исполнилъ обрядъ уборки комнатъ и, наконецъ, уплелся на людскую половину, что то ворча себѣ подъ носъ о непорядкахъ. Жареная картошка съ селедкой и вчерашнее пересушенное въ мочалку мясо отбивали аппетитъ. Во рту было гадко, вялость послѣ тяжелаго сна не пропадала. По привычкѣ Миша сталъ ходить по комнатамъ - ихъ было пять, и каждая страннымъ убранствомъ своимъ походила одна на другую. Казалось хозяинъ ихъ, сдѣлавъ удачный набѣгъ на дворецъ Бахчисарайскаго султана, не зналъ куда помѣстить награбленныя богатства и заполнилъ всѣ комнаты свои оттоманками, мягкими коврами, парчевыми занавѣсями съ полумѣсяцемъ и арфами, цвѣтными фонарями, золочеными саблями и кинжалами, словомъ, всѣмъ, что даетъ обстановкѣ назван³е "восточной". Затѣйливыми ширмами съ огненными птицами и золотыми драконами были тщательно заставлены всѣ принадлежности домашняго обихода, обѣденный столъ, кровать, умывальникъ, чтобы ни одинъ изъ презрѣнныхъ сихъ предметовъ не выдавалъ, что это мирное обиталище почтеннаго, правда, холостого чиновника 5-го класса, a не легкомысленный пр³ютъ для какихъ-нибудь нескромныхъ утѣхъ молодого повѣсы. Такова была фантаз³я Мишинаго дяди Дмитр³я Михайловича Трубникова, въ квартирѣ котораго проводилъ онъ одиноко свои рождественск³е каникулы, преслѣдуемый странными, часто самому ему непонятными мыслями, мечтами и даже видѣщими. Тихо раздвигая свѣшивающ³яся надъ каждой дверью занавѣси, переходилъ Миша изъ комнаты въ комнату, останавливался y замерзшихъ оконъ за которыми густо валилъ снѣгъ и, въ пустынномъ переулкѣ, спѣшно пробѣгалъ рѣдк³й прохож³й, представляя своей закутанной фигурой, какой стоитъ на улицѣ морозъ, и уже сладкая, знакомая томность раннихъ сумерекъ и пустыхъ комнатъ овладѣла имъ.
   У Вознесенья изрѣдка звонили. Еще разъ постоявъ y окна, Миша тихо, тихо, какъ-бы прокрадываясь по мягкимъ коврамъ, прошелъ всѣ комнаты, помедлилъ y послѣдней двери, оглядѣлся и вошелъ. Это была большая комната съ четырьмя диванами по стѣнамъ, называвшаяся почему то кабинетомъ. Съ притворной небрежностью Миша побродилъ по комнатѣ, потрогалъ замысловатые чубуки, стройнымъ рядомъ выставленные въ бронзовой подставкѣ, погрѣлъ руки y жарко натопленной печи, и только развалившись въ шелковыхъ подушкахъ дивана, наконецъ, поднялъ глаза. На противоположной стѣнѣ висѣла завѣшенная купальщица. Уѣзжая, дядя закололъ двумя концами окружающихъ ее занавѣсокъ, сказавъ со смѣшкомъ "это для тебя еще рано". Только голова въ голубомъ вѣнкѣ въ полуоборотъ и кончикъ голаго плеча были видны на зеленоватомъ небѣ. Сначала Миша не поддавался власти этихъ ласковыхъ глазъ, равнодушно даже что то посвистывалъ и твердо убѣждалъ себя, что все это чушь и дребедень, но незамѣтно для себя онъ уже скоро не отрывался отъ задорнаго и слегка, какъ будто, удивленнаго лица купальщицы. Все тѣло сдѣлалось сухимъ, какъ въ лихорадкѣ, и только шелкъ подушекъ холодилъ пр³ятно и нѣжно. Такъ пролежалъ онъ на низкомъ диванѣ до самой темноты. Почти сливались очертан³я мебели и едва-едва смутно выступало розовое плечо и лицо задорное и вмѣстѣ съ тѣмъ печальное и напряженное.
   Вдругъ ему показалось, что портретъ пошевелился.
   Совсѣмъ слегка дрогнули углы губъ, и Миша узналъ вчерашнюю улыбку желтой дамы, взглянувшей на него въ ту минуту, когда онъ въ смущен³и тыкалъ ножемъ рыбную котлету. Стыдъ окрасилъ его щеки. "Погоди же, проклятая колдунья" - прошепталъ онъ съ злобной горечью, вспомнивъ о вчерашнемъ позорѣ и разбитой тарелкѣ.
   Порывисто вскочилъ онъ и трепетной рукой сорвалъ занавѣску
   Плотная туника покрывала все тѣло ея, кромѣ кончика плеча, и еще явственнѣй различилъ онъ насмѣшливую улыбку. Быстро, едва задерживая шаги, чтобы не побѣжать, вышелъ Миша изъ кабинета. Нѣжный, какъ звонъ тысячи серебряныхъ колокольчиковъ, смѣхъ преслѣдовалъ его изъ темноты комнатъ.
   Кузьма храпѣлъ въ передней. На ходу натягивая шинель, Миша бросился на улицу.
   - Ба! Куда? A я вчерашн³й вечеръ...- Улыбающ³йся, весь въ снѣгу стоялъ въ подъѣздѣ Пахотинъ, хлопалъ рука объ руку и захлебываясь уже что то разсказывалъ, ни мало не обращая вниман³я на растерянный видъ пр³ятеля.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

въ которой говорится о роковой встрѣчѣ, Мишиной неловкости, о балетѣ и многомъ другомъ

   КОНЧИЛСЯ второй актъ "Торжество Клектомиды или лѣнивый обольститель". Сдѣлавъ прощальный пируэтъ, Истомина улетѣла въ розовыя кулисы. Кордебалетки улыбались каждая своему обожателю Пахотинъ неистовствовалъ. Сорвавшись со своего мѣста въ тринадцатомъ ряду, онъ подбѣжалъ къ оркестру, безцеремонно растолкавъ нѣсколькихъ штатскихъ старичковъ, и хлопалъ, перевѣсившись черезъ барьеръ, пока пухленьк³й амуръ изъ веселой толпы воспитанницъ лукаво не погрозилъ ему золоченной стрѣлой. Тогда онъ возвратился на свое мѣсто потный и торжествующ³й, мало стѣсняясь насмѣшливыхъ улыбокъ гвардейскихъ франтовъ и дамъ, наводящихъ на него изъ бель-этажа язвительные лорнеты.
   - Цыдулька моя возымѣла дѣйств³е. Знатную протекц³ю себѣ я составилъ. Ты замѣтилъ ли, какъ она сложена? Только шестнадцатый годъ пошелъ, a князь Васил³й увѣряетъ будто...
   Пахотинъ говорилъ громко и хвастливо Миша слушалъ его, восхищаясь и завидуя. Онъ то краснѣлъ отъ стыда, что къ ихъ разговору прислушиваются любопытные сосѣди, то блѣднѣлъ отъ волнен³я, когда слова его друга становились слишкомъ нескромными и увлекательными.
   - Полно, полно. Что ты, - смущенно бормоталъ онъ, вмѣстѣ и боясь и желая продолжен³я соблазнительныхъ рѣчей.
   - Да что. Я тебѣ такое покажу! Поѣдемъ сегодня съ нами ужинать. У меня карета припасена, прямо отсюда и поѣдемъ, - уговаривалъ Пахотинъ пр³ятеля и нагибаясь разсказывалъ шепотомъ послѣдн³я подробности, такъ что старичекъ, сидѣвш³й спереди не удержался, громко крякнулъ и потянулъ ухо въ ихъ сторону.
   Миша вспомнилъ, что y него въ карманѣ шесть рублей, которыхъ должно хватить къ тому-же до конца праздниковъ, и рѣшительно отказался Пахотинъ обидѣлся и ушелъ курить.
   Пышная зала съ нарядной публикой съ золотомъ и свѣтомъ томила Мишу. Разсказы Пахотина, нимфы и амуры въ полупрозрачныхъ одеждахъ, открывающихъ розовое трико, обманно манящее воображен³е, модницы въ ложахъ съ открытыми для жадныхъ взоровъ шеями и руками, самый воздухъ сладк³й и теплый, исполненный соблазна, - все сливалось въ одно томительное желан³е.
   - Благодарствуйте, - съ чопорной улыбкой сказала дѣвица въ сирецевомъ платьѣ, когда Миша поднялъ оброненную афишку и весь пунцовый на нѣсколько секундъ заградилъ ей проходъ Она съ изумлен³емъ посмотрѣла ему прямо въ глаза, не понимая его смущен³я.
   - Благодарствуйте, - еще разъ произнесла она и слегка отодвинула его локоть, мѣшавш³й пройти. Миша долго стоялъ какъ въ столбнякѣ, хотя онъ даже не разглядѣлъ красива ли она или нѣтъ. Сосѣди посматривали на него пренебрежительно - онъ отдавилъ имъ всѣ ноги, оказывая неловкую услугу барышнѣ
   - Что я тебѣ покажу. Пойдемъ-ка. Пойдемъ-ка, - вновь тормошилъ его Пахотинъ, таща за руку изъ залы, хотя музыканты уже готовились начать прелюд³ю, a капельдинеры тушили свѣчи.
   Въ узенькомъ корридорѣ прогуливались, толкались и волочились. У третьей ложи съ лѣвой стороны было какъ то особенно тѣсно. Около колонокъ толпилось нѣсколько улановъ и штатскихъ. Дамы, проходя, оглядывались презрительно. Миша еще черезъ головы разглядѣлъ высок³й съ бѣлыми перьями токъ изъ сѣраго мѣха.
   Пахотинъ ловко протолкнулъ его впередъ. На ступенькахъ къ ложѣ стояла дама. На ней было платье темно-розоваго бархата, драгоцѣнное колье ослѣпляло и мѣшало разглядѣть камни подробнѣе, сережки - крупный жемчугъ въ золотыхъ полумѣсяцахъ - свѣшивались почти до плечъ. Черные слегка вьющ³еся волосы и нѣжная смуглость лица говорили о южной родинѣ дамы. Пудра, ярко накрашенныя губы и глаза, тонко подведенные голубой краской, преднамѣренной искусственностью своей придавали лицу невыразимую соблазнительность. Она была стройна и тонка, какъ мальчикъ. Казалось, она не обращала никакого вниман³я на глазѣющую публику. Сѣрые, темные глаза ея были равнодушны и печальны. Какъ королева, она спустилась со ступенекъ, подобравъ тяжелый подолъ въ золотыхъ звѣздахъ, толпа разступилась передъ ней съ шепотомъ. Медленно прошла она по корридору и скрылась въ дамской уборной
   - Кто эта? - толковали въ кучкѣ мужчинъ. Точно никто не зналъ.
   - Испанка. Графъ H. вывезъ, - сказалъ кто-то неувѣренно.
   - Неправда, та была толстая.
   - Похудѣла.
   - Съ чего бы ей худѣть?
   Всѣ смѣялись возбужденно. На проходящихъ красавицъ даже не смотрѣли. И правда, всѣ женщины послѣ нея казались грубыми, непривлекательными и одѣтыми бѣдно и безъ вкуса
   Когда Миша входилъ въ полутемную залу, помраченный, взволнованный, на сценѣ уже танцовала Истомина, расплетая желтую вуаль, поднимаясь на носки, кружась, изнемогая и маня, лѣнивый Гульямъ лежалъ на одинокомъ ложѣ, a девять музъ, ссорясь въ сторонкѣ, готовили побѣду своей любимицѣ.
   Во время дѣйств³я Миша не разъ украдкой посматривалъ на третью ложу съ лѣвой стороны.
   Дама сидѣла совершенно одна, облокотясь въ небрежной позѣ на барьеръ. Развернутый вѣеръ закрывалъ нижнюю половину лица и только глаза, какъ бы исполняя докучливую работу, равнодушно наблюдали возню, происходившую на сценѣ.
   Въ эту минуту Клектомида уже соблазнила лѣниваго Гульяма и поднявшись онъ выражалъ въ быстромъ танцѣ пламень страсти, Клектомида - свою радость, а всѣ участвующ³е (девять музъ, амуры, нимфы, пейзане и пейзанки, турки и Аврора), кружась въ grande valse finale, - общее удовлетворен³е. Наконецъ, кавалеръ упалъ на одно колѣно и подавъ руку балеринѣ, помогъ ей взлетѣть ему на плечо; всѣ застыли въ живописныхъ позахъ Занавѣсъ медленно опустился, скрывая блаженство торжествующей Клектомиды и ея нерѣшительнаго возлюбленнаго
   Въ корридорѣ Миша потерялъ Пахотина. Онъ не помнилъ, въ какой сторонѣ оставилъ свою шинель, и машинально пошелъ налѣво. Лакей уже накинулъ дамѣ синюю на соболяхъ шубку и, прокладывая ей дорогу, толкнулъ Мишу весьма неучтиво. Тотъ гнѣвно оглянулся и встрѣтился съ ней лицомъ къ лицу. На одну секунду она пр³остановилась подъ его почти безумнымъ взглядомъ. Ему показалось, что совсѣмъ слегка, углами губъ она улыбнулась. Это была та же проклятая улыбка Миша отступилъ на шагъ, отдавилъ чей-то подолъ и оступившись, полетѣлъ черезъ три ступеньки головой внизъ. Когда онъ поднялся, дамы уже не было. Два лакея, взявшись за бока, хохотали, указывая на него пальцами. Сконфуженный, потирая ушибленное мѣсто, Миша поспѣшилъ спрятаться въ толпѣ и найти свою шинель.
   Гвардейцы въ тяжелыхъ бобрахъ громко сговаривались куда отправиться. Дамы, выставляя изъ подъ шубъ ножки въ золоченныхъ туфляхъ, жеманно пищали. У подъѣзда гарцовали съ факелами два жандарма. Дворники бѣгали и выкрикивали кареты.
   - Иванъ съ Галерной, - кричалъ кто-то пронзительно
   - Завтра, милая, завтра
   Кого то подсаживали, кому-то цѣловали ручку, изъ быстро захлопнувшейся дверцы кареты вывалилась записка и офицеръ ловко поймалъ ее на лету. Миша пробирался сквозь веселую толпу, одинок³й и сумрачный. На площади онъ едва перелѣзъ черезъ сугробы, наваливш³еся за вечеръ. Отбиваясь отъ наѣзжающихъ ванекъ, онъ вышелъ на Невск³й.
   - Пади, пади, - раздался свирѣпый крикъ и Миша едва успѣлъ броситься изъ подъ кареты въ снѣгъ.
   У тусклаго фонаря онъ ясно разглядѣлъ въ промелькнувшемъ окнѣ двѣ соединенныя поцѣлуемъ тѣни.
  

ГЛАВА ТРЕТЬЯ,

въ которой заключены скучныя, но необходимыя разсужден³я на мосту

   МИША шелъ уткнувшись въ воротникъ и засунувъ руки въ карманы. Охваченный тяжелымъ волнен³емъ, онъ не замѣчалъ ни мороза, ни снѣга, задавшагося, казалось, цѣлью засыпать весь городъ по самыя крыши, ни улицъ, которыя онъ быстро проходилъ одну за другою, поворачивая за углы, возвращаясь назадъ, опять идя прямо, какъ бы предавшись какой-то посторонней силѣ, благой и премудрой. Наконецъ онъ остановился на высокомъ мосту надъ канавкой.
   Снѣгъ густой сѣткой заплеталъ дома и, казалось, кругомъ разстилалась глухая площадь, на которой бѣгали, кружились, сплетались существа, то угрожающ³я и злобныя, то манящ³я и ласковыя. Облокотясь на парапетъ, Миша прислушивался къ причудливой ихъ игрѣ. Снѣгъ замелъ почти весь мостъ съ высокими статуями и нѣжно ложился на плечи, голову и руки.
   Такъ стоялъ онъ, вглядываясь въ мятель, пока не почувствовалъ острой боли въ отмерзающихъ пальцахъ.
   Тогда Миша попрыгалъ на серединѣ моста и, прячась отъ вѣтра, обернулся къ противоположной сторонѣ. Сквозь снѣгъ свѣтился второй этажъ углового дома по набережной. Танцующ³я пары проходили одна за другой въ освѣщенныхъ окнахъ.
   Какъ зачарованный, не могъ оторваться Миша отъ праздничнаго зрѣлища. За полузамерзшими стеклами, призраками казались ему легко скользивш³я, присѣдавш³я и круживш³яся пары. Въ плавныхъ движен³яхъ ихъ передавалась и не слышная музыка, и нѣжныя улыбки, и томные вздохи, и всѣ онѣ казались ему веселыми, нарядными и влюбленными.
   - Кавалеры стараются изрядно, но дамы ужъ слишкомъ заглядываются на насъ. Развѣ вы не находите такое поведен³е ихъ не совсѣмъ приличнымъ? Высок³й незнакомецъ въ мѣховомъ картузѣ, неизвѣстно откуда взявш³йся, стоялъ совсѣмъ рядомъ съ Мишей, тоже пристально вглядываясь въ окна, и говорилъ такимъ тономъ, будто только одну минуту тому назадъ прервали они длинный разговоръ, который онъ и возобновилъ опять этимъ обращен³емъ.

 []

   - Вы думаете они замѣчаютъ насъ? - спросилъ Миша, оборачиваясь къ нему.
   - Замѣчаютъ ли они насъ? Какая невинность! Для кого же по вашему мнѣн³ю тогда всѣ эти пышности? - воскликнулъ тотъ съ веселымъ смѣхомъ, который чѣмъ-то не понравился Мишѣ.
   Нѣсколько минутъ они помолчали. Незнакомецъ заговорилъ первый, вкрадчиво касаясь плеча Мишинаго.
   - Дорогой принцъ, я знаю, что не простой мальчишеск³й капризъ ваши меланхолическ³я настроен³я, но неужели нѣтъ никакихъ средствъ противъ вашихъ печалей? Неужели я, въ преданности котораго, надѣюсь, вы не сомнѣваетесь, не могу ничѣмъ помочь вамъ?
   Миша прервалъ его весьма нетерпѣливо
   - Прежде всего, сударь, вы очевидно введены въ заблужден³е, называя меня почему то принцемъ, a во-вторыхъ позволю себѣ замѣтить, что никогда я не имѣлъ даже случая, гдѣ либо съ вами встрѣчаться, a не только давать вамъ право задавать вопросы, которые кажутся мнѣ болѣе чѣмъ странными.
   И порывисто повернувшись, онъ намѣревался покинуть неучтиваго собесѣдника.
   - Штрафъ, штрафъ, - воскликнулъ тотъ съ такой простодушной веселостью, что Миша невольно остановился, заинтересованный его рѣчью - Я плачу штрафъ. Я нарушилъ ваше инкогнито. Я преступилъ мудрое правило не замѣчать чужого раздражен³я. Конечно, сударь мы никогда не встрѣчались съ вами и даже самое имя ваше мнѣ неизвѣстно, какъ и вамъ мое. Только по этому я приплелъ случайно попавш³йся на языкъ титулъ. Только поэтому. Но пустая обмолвка моя вѣдь не помѣшаетъ же намъ провести эту ночь вмѣстѣ, такъ какъ ни я, ни вы, кажется, не имѣемъ пока ни малѣйшей охоты возвращаться въ наши конуры. - И онъ вдругъ засмѣялся такъ пронзительно, что Миша опять сдѣлалъ нетерпѣливое движен³е, которое сразу успокоило страннаго шутника, и онъ продолжалъ, хотя и не безъ усмѣшки.
   - Итакъ, мы проведемъ эту ночь, печально вздыхая о нашемъ бѣдственномъ положен³и. Мечтательно будемъ наблюдать съ моста сквозь тусклыя стекла чужое веселье. Тамъ y дома еврейскаго банкира на набережной бѣдный поэтъ, прислонясь къ столбу и заведя глаза къ двумъ окнамъ второго этажа, еще разъ со слезами повѣдаетъ мнѣ трогательную повѣсть о прекрасной Джессикѣ и жестокомъ жидѣ. Не такъ-ли?
   - О какомъ жидѣ толкуете вы? - пробормоталъ Миша, достаточно спутанный и заинтересованный безсвязной болтовней, смыслъ которой совершенно ускользалъ отъ него.
   - О, въ прекрасную Джессику влюблены всѣ бродяч³е, печальные поэты, какъ мы, съ блаженной памяти временъ господина Шекспира. Но я ничего не утверждаю. Можетъ быть, таинственная испанка будетъ предметомъ сегодняшнихъ импровизац³й или даже вѣчно очаровательная Маркиза Помпадуръ, часто не дающая спать воображен³ю нѣкоторыхъ молодыхъ людей.
   - Откуда вы знаете объ этомъ? - крикнулъ Миша въ гнѣвномъ ужасѣ.
   - Вотъ вы и выдали себя, мой другъ, - дотрогиваясь до Мишиной шинели засмѣялся онъ. - Впрочемъ, тутъ нѣтъ ничего удивительнаго. Поэты любятъ мечтать о невозможномъ.
   - О невозможномъ - повторилъ Миша съ глубокимъ вздохомъ.
   - Но, дорогой принцъ, - заговорилъ незнакомецъ неожиданно серьезно. - Вѣдь именно невозможнаго хотѣли вы. Нашъ уговоръ былъ именно промечать эту ночь о невозможномъ. Да замолчите-же вы! Надоѣли. Тсс-съ, - закричалъ онъ, замахавъ руками по направлен³ю освѣщенныхъ оконъ. И вдругъ, какъ будто по условленному знаку, всѣ они разомъ погасли, и снѣгъ окуталъ тусклой своей пеленой танцующихъ, самый залъ набережную, все, что освѣщалось яркимъ огнемъ залы.
   Миша пораженный молчалъ. Незнакомецъ продолжалъ свою рѣчь ласково.
   - Да и стоигь ли желать чего нибудь кромѣ невозможнаго? Стоитъ-ли даже терять время, чтобы сказать "я хочу возможнаго, земного, простого", нѣтъ, дорогой принцъ это только роковая ошибка - ваша печаль, что не сойдетъ къ вамъ плѣнительная купальщица, чтобы замкнуть кругъ ограниченный и глухой и не оставить никакихъ просторовъ для нашихъ мечтан³й. Госпожа Помпадуръ вѣроятно, охотно бы исполнила всѣ ваши желанья, но вѣдь вы сами истребили ее какъ только она попробовала воплотиться и выйти изъ своего фаянса. Впрочемъ не буду вспоминать этого непр³ятнаго, почему то, вамъ случая, - поспѣшилъ закончить онъ примирительно, чувствуя опять неудовольств³е своего собесѣдника.
   Миша упорно молчалъ. Незнакомецъ опять заговорилъ съ воодушевлен³емъ, мало стѣсняясь этой неучтивостью.
   - Вы даже не можете себѣ представить какая бы скучная путаница про изошла, если бы всѣ наши мечтан³я сбылись. Благородная професс³я поэтовъ была бы упразднена. Всѣ пылк³е, блѣдные отъ томности любовники соединились бы и прекратились бы веселыя ночи вздоховъ, печальныхъ свидан³й черезъ окна, робкихъ клятвъ слезъ, серенадъ, переодѣван³й, погони, мрачныхъ разлукъ, всего, что поютъ поэты и что въ сущности только постоянная мечта о невозможномъ. Хмурьтесь, плачьте, дорогой принцъ, но не измѣняйте нашимъ професс³ональнымъ обязанностямъ. Мы поэты - намъ надлежитъ быть не слишкомъ веселыми. Положимъ, послѣдн³й совѣтъ для васъ вполнѣ безполезенъ. Вы добросовѣстны въ этомъ отношен³и какъ десять поэтовъ, которые готовятся излиться въ элег³яхъ, стансахъ или даже грянуть грозной балладой.
   Но наконецъ истощился весь запасъ словоохотливости даже y него и оба они замолчали - Миша безнадежно и обидчиво, незнакомецъ насмѣшливо и ожидающе.
   Мятель унималась и только по временамъ поднятыя вѣтромъ пролетали безчисленными стройными рядами снѣжныя искры, какъ мягк³я волны, и опять успокаивались спадая Снѣгъ же падалъ медленными, тяжелыми, ровными хлопьями и неясно выступали рѣдк³е фонари улицъ.
   - А, вотъ и баронъ, - воскликнулъ незнакомецъ, ужъ давно безпокойно, какъ будто, кого то поджидающ³й.
   Дѣйствительно въ ту же минуту на мостъ вступилъ еще человѣкъ, роста ниже средняго, въ цилиндрѣ и модной шубѣ. Онъ не только вѣжливо поклонился Мишѣ, сурово обратившемуся къ нему на возгласъ, но даже попытался расшаркаться по бальному уставу и едва не упалъ поскользнувшись поддержанный первымъ незнакомцемъ, который весело представилъ его.
   - Господинъ баронъ прошу любить и жаловать. Большой филозовъ, покровитель искусствъ и человѣкъ весьма разсудительный. Надѣюсь, съ его помощью мнѣ удастся скорѣе убѣдить васъ въ вашемъ призван³и довольствоваться благородной професс³ей печальнаго поэта, мечтающаго по цѣлымъ ночамъ о прелестяхъ разбитой маркизы и не желать сдѣлаться самодовольнымъ шелопаемъ, услаждающимъ себя ограниченными и грубыми утѣхами съ какой-нибудь дѣвкой.
   - Шутъ, - прервалъ его баронъ, впрочемъ скорѣе все-таки одобряющимъ голосомъ
   - Ловлю васъ на словѣ и напоминаю наше услов³е, - отвѣтилъ тотъ, какъ бы задѣтый за живое и весьма неуважительно хлопнулъ собесѣдника по цилиндру, надвинувъ его на самый баронск³й носъ, на что его милость только весело разсмѣялась, еще разъ воскликнувъ Шутъ.
   - Мы еще поговоримъ съ вами, любезнѣйш³й, - оборачиваясь опять къ Мишѣ, многозначительно оборвалъ незнакомецъ и съ прежней живостью заговорилъ.
   - Однако прежде чѣмъ начать веселую ночь печальныхъ приключен³й, я думаю, не худо будетъ слегка подкрѣпиться. Къ тому-же "Розовый Лебедь" не заставитъ насъ дѣлать особеннаго крюка. Ваше мнѣн³е, баронъ?
   - Шутъ, - крикнулъ тотъ почти злобно, но будто пропустивъ мимо ушей обижавшее его слово, незнакомецъ подхватилъ обоихъ собесѣдниковъ подъ руки и потащилъ ихъ не прерывая болтовни, съ моста въ переулокъ, заваленный сугробами.
  

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,

въ которой описано все что случилось въ "Розовомъ Лебедѣ", a также появлен³е Ночного Принца.

  
   ВЪ "Розовомъ Лебедѣ" было свѣтло, тепло и достаточно оживленно потому что, хотя ставни и были уже закрыты, но посѣтители и не думали еще расходиться. Особенно шумно было въ одномъ углу, гдѣ пировало нѣсколько студентовъ, поснимавшихъ мундиры и то и дѣло затягивавшихъ латинскую пѣсню, которую, слышную за два дома на улицѣ, можно было принять за отдаленный вой волчьей стаи. Впрочемъ, когда наши путники приближались къ ресторац³и, кромѣ студенческой пѣсни оттуда несся еще невообразимый гамъ свалки, такъ какъ именно въ эту минуту услужающ³е выводили, стараясь соблюсти вѣжливость одного изъ забуянившихъ посѣтителей два студента вступились за него и вытащили изъ-подъ стола свои шпаги, друг³е унимали ихъ и тянули свою пѣснь, хозяинъ, стараясь успокоить всѣхъ, кричалъ всѣхъ громче, а оркестръ изъ гитары, двухъ скрипокъ, барабана и арфы игралъ во всю.
   Только что спустившись въ погребокъ, незнакомецъ какъ то сразу вмѣшался въ скандалъ и черезъ минуту прекратилъ шумъ. Только вытолкнутый пьяница кричалъ изъ сугроба за дверью:
   - Погодите. Будетъ вамъ на орѣхи. Я тоже знаю кое что про ваши фокусы и подмигивающимъ валетомъ меня не удивишь. Выходите-ка сюда, господинъ Цилерихъ, выходите-ка.
   Какъ будто придавая какое то значен³е пьяной болтовнѣ, незнакомецъ быстро взбѣжалъ по лѣстницѣ, постоялъ нѣсколько секундъ на улицѣ, притворивъ за собой дверь, и больше уже ничто не нарушало благочин³я, если не считать того, что оркестръ по временамъ, по знаку хозяина, яростно принимался разыгрывать польку изъ "Лонжюмоскаго Почтал³она", a студенты затягивали свои куплеты, обрывая ихъ второй строчкой.
   При свѣтѣ Миша впервые разглядѣлъ своихъ спутниковъ.
   Тотъ, который назывался барономъ, оказался еще совсѣмъ молодымъ человѣкомъ очень розовымъ, очень упитаннымъ и очень бѣлокурымъ. Волосы его были тщательно расчесаны и завиты на височкахъ. Одѣтъ онъ былъ изысканно и изъ подъ щегольской шубы, оттороченной сѣрымъ мѣхомъ, выглядывали шелковый съ розами жилетъ, тонк³я кружева, модныя пуговицы и лорнетка слоновой кости.
   Другой тоже былъ не старъ, хотя и назван³е молодого къ нему не подходило. Насмѣшливый тонк³й ротъ не по стариковски свѣжимъ казался, глаза изъ-подъ тяжелыхъ вѣкъ блестѣли весело, но желтый, сливающ³йся съ низкой лысиной лобъ весь въ морщинахъ, рѣдк³е волоса на височкахъ, выкрашенные и уже полинявш³е, узловатыя руки, все это придавало ему видъ старческаго убожества. Скромная и поношенная, но опрятная одежда его ничего не говорила. На острой макушкѣ имѣлъ онъ подъ картузомъ маленькую зеленаго бархата ермолку
   - Такъ, - хлопнувъ ладонью о столъ, началъ онъ, усаживаясь. - Такъ благо-родные господа. Наконецъ-то мы можемъ познакомиться поближе Какъ вы находите, молодой человѣкъ, нашего барона? Да и вообще нашимъ обществомъ вы, кажется, не совсѣмъ довольны?
   - Да, нѣтъ. Право, нѣтъ, - при свѣтѣ потерявъ всю рѣшительность своей грубости, возражалъ Миша - Конечно, согласитесь сами, наше знакомство состоялось нѣсколько неожиданно и странно Но я очень радъ, очень радъ. Моя фамил³я Трубниковъ.
   - Вы все еще упорствуете? Ну, пусть будетъ по вашему.
   - Какъ-же вы хотѣли-бы, чтобы я назывался? - робко возразилъ Миша, будто самъ не совсѣмъ увѣренный въ своемъ имени
   - Ваше Высочество, - началъ баронъ, изящно нагибаясь - Я очень цѣню вашу затѣю. Я восхищенъ, но Цилерихъ грубъ и матер³аленъ. Онъ знаетъ нѣсколько штукъ уличнаго шарлатана и думаетъ себя всемогущимъ. Довѣрьтесь мнѣ. Я умѣю цѣнить тонк³я чувства.
   - Браво, браво, баронъ. Вы отличный дипломатъ, но ссориться со мной я вамъ не совѣтую
   - Если вы не замолчите, я вышвырну васъ, какъ послѣдную собаку. Мои полномоч³я, - пронзительно закричалъ баронъ.
   - Плевать я хотѣлъ на ваши полномоч³я. Моя находка, - прервалъ его старикъ и сдѣлалъ хищное движен³е, какъ бы желая оттащить Мишу въ свою сторону.
   - Почтенные господа, потише. Въ моемъ заведен³и десять лѣтъ не было такого шума. Не ссорьтесь, ради Господа, - подкатился на возвышающ³еся голоса собесѣдниковъ толстый запыхавш³йся хозяинъ. - Дома разберете ваши ссоры. Пейте вино. Сейчасъ Степанида споетъ - "Вѣрныя примѣты", наимоднѣйш³й романсъ. Не ссорьтесь, почтенные господа.
   Музыканты потѣснились на своемъ возвышен³и, и двое цыганъ, низко кланяясь и привѣтливо кивая знакомымъ, выбѣжали, звеня серебряными подковами. Цыганъ не молодой, необычайной толщины, въ бѣломъ съ позументами кафтанѣ, даже какъ будто не плясалъ, a такъ просто, стоя на мѣстѣ, пошевеливалъ плечами, повертывалъ въ рукахъ шляпу, изрѣдка причикивая и притоптывая одной ногой выходило же прекрасно, ловко, живо, благородно. Взвизгивая и руками всплескивая начала Степанида.
  
             "Ахъ, зачѣмъ, поручикъ,
             Сидишь подъ арестомъ,
             Въ горькомъ заключеньи
             Колодникъ безшпажный".
  
   Цилерихъ казался живо заинтересованнымъ. Онъ подпѣвалъ цыганкѣ, хлопалъ рукой по столу въ тактъ и только иногда взглядывалъ на Мишу, которому нагибаясь черезъ столъ баронъ шепталъ. - Одно слово, Ваше Высочество, одно слово и все будетъ исполнено. Не только высшею мудростью соединены мы, но и постоянною готовностью во всемъ, не щадя живота, помогать взалкавшему брату. Довѣрьтесь мнѣ. Откройте ваши желанья.
   Миша разглядывалъ бѣлую съ отточенными ногтями руку барона, на лѣвомъ мизинцѣ замѣтилъ онъ черный перстень
   - Вы и ваши друзья массоны? - спросилъ онъ вмѣсто отвѣта.
   - Видимость, только видимость, - нагибаясь еще ниже отъ Цилериха заговорилъ тотъ, - не все-ли равно "Петръ къ Истинѣ", "Владим³ръ къ Порядку"? Все это только оболочка. "Ночного Принца" ищемъ мы, и находимъ, и служимъ. Въ исполнен³и воли его послѣдняя истина. Избранный не долженъ противиться Лицо барона не мѣнялось, розовое въ бѣлокурыхъ локонахъ
   Цыганка кончила, красной шалью размахивая, соскочила съ возвышенья и обходила зрителей съ тарелкой. Смѣясь она отбивалась, когда кто нибудь изъ студентовъ старался слишкомъ упорно задержать ее, схвативъ за тал³ю. Подойдя на знаки Цилериха къ столу, она заговорила, улыбкой показывая бѣлые зубы
   - Щедрый баринъ, счастливый. Дай ручку, погадаю.
   Миша тупо и пристально смотрѣлъ на женщину. Изъ подъ платка выбились черныя косы. Смуглое лицо съ накрашенными губами наклонилось къ нему
   - Что смотришь, красавчикъ, ручку пожалуй - всю правду скажу.
   - Робокъ онъ y насъ, - засмѣялся Цилерихъ.
   - Молодой баринъ, пригоженьк³й, чего бояться меня, не съѣмъ, угости - погадаю, - не унималась цыганка - Сѣсть рядомъ позволишь?
   - Пожалуйста, пожалуйста, - заторопился Миша сконфуженно отодвигаясь къ барону, который съ брезгливой гримасой смотрѣлъ на приставанье, очень радовавшее старика.
   - Не утѣсню тебя, не утѣсню, - улыбалась Степанида и, сѣвъ совсѣмъ рядомъ, обняла Мишу, прижала одной рукой его голову къ своей, другой взяла Мишину руку и раскачиваясь начала обычные предсказательные приговоры
   - Счастливый будешь, сахарный мой, меня любить будешь, а ужъ я-то тебя буду на пуху носить.
   - Комед³анты, - услышалъ Миша бароновъ голосъ. Жарко ему было и стыдно, чувствовалъ, что смѣшно было бы отбиваться отъ пригожей цыганки
   - Ай-да Степанида, - слышалось въ залѣ, и множество народа съ кружками и трубками собралось около ихъ стола, пересмѣиваясь, слушали гаданье, на которое скупа считалась Степанида.
   - A еще скажу тебѣ, голубь мой, послѣднее слово, - кончила она и надавила вдругъ мизинцемъ кончикъ носа Мишѣ. - Не двоится, знаешь, что значитъ? - шепотомъ, нагнувшись сказала на ухо. - Любови не знаешь еще, а сильно думаешь и ночью и днемъ.
   Сдѣлавъ видъ будто еще что-то шепчетъ, губами дотронулась пониже уха
   - Оставьте меня, - странную новую рѣшимость чувствуя, поднялся Миша
   - Принцъ, - воскликнулъ баронъ встревоженнымъ голосомъ. - Смотрите, смотрите - Миша повернулся и въ небольшомъ овальномъ зеркалѣ увидѣлъ въ коронѣ и далматикѣ, какъ рисуютъ Императора Павла, съ пылающимъ строгимъ лицомъ юношу, почти мальчика. Въ первую минуту онъ не узналъ чудесно измѣнившихся чертъ своего собственнаго лица. Узнавъ-же, почти потерялъ сознан³е и, отвернувшись отъ зеркала, пошатнулся на руки подоспѣвшихъ барона и Цилериха.

 []

  

ГЛАВА ПЯТАЯ,

въ которой описано коронован³е Миши Трубникова и все что этому предшествовало

  
   ОЧНУЛСЯ Миша въ сугробѣ. Онъ лежалъ, поблѣднѣвш³й, съ закрытыми глазами, какъ убитый, на мѣху шубы, совсѣмъ маленькимъ мальчикомъ. Баронъ растиралъ ему виски снѣгомъ. Въ переулкѣ было тихо и звѣздно. Шумъ и духота ресторац³и казались приснившимися.
   - Ну вотъ, ну вотъ и все прошло, - проговорилъ баронъ ласково и просто Цилериха же не было.
   Миша всталъ. Слабость и какую то пустоту чувствовалъ онъ будто послѣ угара. Очень хотѣлось спать и ѣсть.
   Баронъ взялъ его подъ руку. Медленно они шли по переулку съ темными окнами и едва протоптанной тропинкой между сугробовъ.
   - Не привыкъ я, - сказалъ Миша, какъ бы извиняясь. - Простите, что утрудилъ васъ. Куда-же мы пойдемъ?
   - Не безпокойтесь, пожалуйста, я думаю вамъ хорошо бы передохнуть и погрѣться. Трактиры всѣ ужъ закрыты. Вотъ развѣ согласитесь зайти къ другу моему. Его домъ сейчасъ за угломъ. Тамъ не спятъ всю ночь, a мѣшать намъ не будутъ. Можно расположиться, какъ дома.
   - Хорошо, - согласился Миша, сладкую безвольность испытывая
   Въ домъ вошли не стуча, такъ какъ дверь баронъ открылъ своимъ ключемъ. Слуга спалъ въ передней на шубахъ. Син³я свѣчи горѣли въ низкихъ под свѣчникахъ, и ладаномъ на встрѣчу входящимъ пахнуло. Проведя Мишу корридоромъ, баронъ ввелъ въ большую комнату, видимо библ³отеку, сплошь заставленную шкапами. Въ глубинѣ стоялъ маленьюй столъ со свѣчей, накрытый на двѣ персоны, въ каминѣ пылали дрова.
   - Видите, насъ ждали, - промолвилъ баронъ, жестомъ приглашая сѣсть въ кресло y стола.
   Острыя, незнакомыя на вкусъ блюда подавались и убирались быстро безшумно входящимъ и снова уходящимъ слугой.
   Лицо Мишино горѣло отъ вина и близкаго огня камина. Баронъ оставался простымъ и милымъ собесѣдникомъ, ни однимъ жестомъ, ни однимъ словомъ не напоминающимъ тѣхъ странныхъ и страшныхъ минутъ. Въ разговорѣ старался онъ не обращаться къ Мишѣ, чтобы никакъ его не называть. Говорили о предметахъ постороннихъ Миша съ непривычнымъ оживлен³емъ разсказывалъ о лицейскихъ продѣлкахъ. Баронъ слушалъ, улыбаясь и мѣшая догоравш³я полѣнья въ каминѣ.
   - Ну, a какъ же однако мы рѣшимъ, - сказалъ вдругъ баронъ, не измѣняя тона, но такъ, что Миша понялъ, о чемъ онъ спрашиваетъ, и все-таки трусливо переспросилъ. - Что вы хотите рѣшать?
   - Три святыхъ амулета. Красный рубинъ - любовь, зеленый изумрудъ - власть высокая, мутный опалъ - мудрость. Выбирать часъ пришелъ, Ваше Высочество, выбирать.
   - Хорошо, - тихо и задумчиво отвѣтилъ Миша, неудивляясь и глядя на пламенные цвѣты угля, - хорошо Рубинъ, изумрудъ, опалъ, - и еще тише добавилъ. - Рубинъ.
   Баронъ всталъ, Миша тоже поднялся.
   - Я готовъ, Ваше Высочество. Не угодно-ли Вамъ будетъ за мной послѣдовать. - Онъ отперъ незамѣтную подъ цвѣтъ стѣны окрашенную дверь между двухъ шкаповъ. Зала открывалась передъ ними. Два старика, бесѣдуя на диванѣ въ углу, не обратили на вошедшихъ никакого вниман³я. Всѣ люстры и канделябры блестѣли зажженныя и отраженныя въ зеркалахъ.
   - С³ю минуту, Ваше Высочество, - шепнулъ баронъ, и плавно скользя по паркету быстро удалился, оставивъ Мишу по серединѣ ярко освѣщенной пустой залы съ колоннами и розовыми амурами по стѣнамъ. Миша не зналъ, что дѣлать ему. Онъ оглянулся на стариковъ, тѣ по прежнему шепотомъ говорили, кивая другъ другу сѣдыми напомаженными головами.
   Черезъ минуту шумъ быстрыхъ шаговъ донесся изъ сосѣдней комнаты. Дверь распахнулась. Прямо на Мишу вышла высокая, нѣсколько полная дама подъ-руку съ старикомъ. За ними слѣдовало много гостей.
   - Милый принцъ, вотъ и вы пожаловали къ намъ. Я такъ счастлива, - говорила дама смотря на Мишу - Я очень счастлива.
   Опуская смущенно глаза, Миша все-таки успѣлъ невольно какъ то разсмотрѣть улыбающ³яся губы и локоны съ высокой прически.
   - Что-же вы молчите, Ваше Высочество, - услышалъ Миша голосъ, напомнивш³й ему Цилериха. Гости обступили его тѣснымъ кругомъ.
   - Вы даже не хотите поздороваться со мной.
   - Сударыня, - сказалъ Миша багровѣя. - Сударыня, - и, нагнувшись, онъ поцѣловалъ протянутую руку, не поднимая глазъ на говорившую.

 []

   Хорошо запомнилъ Миша въ бѣгломъ взглядѣ нѣжныя, прекрасныя руки, которыя дама обѣ протянула ему на встрѣчу, прикоснувшись же губами къ рукѣ, ощутилъ онъ дряблую холодную кожу, наполнившую его нестерпимымъ отвращен³емъ
   Поднявъ глаза, увидѣлъ Миша стоящимъ передъ собой Цилериха въ зеленой ермолкѣ. Его руку держалъ, только что поцѣловавъ, дама же въ смущен³и отступила.
   Миша такъ и остался не опуская руки Цилериха, a тотъ улыбался ехидно:
   - Ошибочка вышла, Ваше Высочество.

Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
Просмотров: 372 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа