Главная » Книги

Жанлис Мадлен Фелисите - Роза, или Палаты и хижина

Жанлис Мадлен Фелисите - Роза, или Палаты и хижина


  

Роза, или Палаты и хижина (*).

(Изъ новыхъ сочинен³й Г-жи. Жанлисъ * )

(*) Сей анекдотъ разсказывала Автору одна знатная Дама въ Берлинѣ.

  
   Бѣдная и нещастная крестьянка, изнуренная усталост³ю, несла на рукахъ двумѣсячную дочь свою и шла тихонько по берегу Рейна, въ концѣ прекраснаго лѣтняго дня. "Ахъ! я вижу башни дворца!" сказала она: "естьли бы только могла дойти!... Принцесса милостива, добросердечна; она мать и также сама кормитъ своего младенца".... Нещастная хотѣла итти скоро, но ступила босою ногою на острой камень, закричала и должна была сѣсть на дорогѣ подъ деревомъ. "Боже мой!" говорила она, заливаясь слезами: "я вижу дворецъ, и не могу быть тамъ!... младенецъ требуетъ пищи, а молоко изсохло въ груди моей! Мы умремъ на этомъ камнѣ, смотря на дворецъ!".... Она рыдала; младенецъ горящимъ ртомъ своимъ искалъ ея груди, и кричалъ пронзительно. "Бѣдная невинность!" думала отчаянная мать: "естьли бы кровь и мои слезы могли питать тебя!.. Боже мой! она перестала кричать; закрыла глаза!.. Не уже ли мнѣ два раза умирать? не уже ли должна я видѣть ея смерть прежде моей смерти?.. Ахъ! кто избавитъ меня отъ жизни?"... Тутъ нещастная взглянула на быструю рѣку, которая текла близь дороги: ужасное искушен³е привело въ волнен³е ея душу. Отчаян³е замѣняетъ силы: блѣдное лицо ея оживляется румянцемъ. Она прижимаетъ къ сердцу своему умирающаго младенца, который вдругъ открываетъ глаза... Мать затрепетала - отворотилась - снова могла заплакать, и взглянувъ на дворецъ, сказала: "Какъ щастливы знатные и богатые, живущ³е въ изобил³и съ дѣтьми своими!.. Но они также умираютъ; одинъ Богъ будетъ всѣхъ судишь, и бѣдной крестьянинъ, можетъ быть, испугается суда Его менѣе, нежели роскошной богачъ и Князь!".... Она прислонилась къ дереву, устремила взоръ свой на небо, и тоска ея облегчилась Божественною надеждою; чувство муки исчезало въ душѣ ея вмѣстѣ съ мыслями.
   Уже смерть готовилась поразишь с³ю невинную жертву злощаст³я.... Вдругъ скачетъ по дорогѣ великолѣпная карета: въ ней сидѣла Принцесса Амел³я, которая, увидѣвъ бѣдную крестьянку, закричала: "Боже мой! женщина, мать, лежитъ на землѣ какъ мертвая! Ей надобно помочь!" Кучеръ остановилъ лошадей. Любезная, чувствительная Амел³я выпрыгнула; старой Камергеръ бросился за Принцессою, чтобы подать ей руку; толстая Гофмейстерина кличетъ гайдука, чтобы опереться на плечо его и вылѣзти изъ кареты; пажи, которые скакали впереди верхомъ, скачутъ назадъ... Въ семъ быстромъ движен³и забытая Гофмейстерина кричитъ, бранится; а Принцесса, подбѣжавъ къ нещастной крестьянкѣ, съ удовольств³емъ видитъ, что она растворяетъ глаза. Амел³я даетъ ей нѣсколько луидоровъ. "Ахъ! это золото (говоритъ бѣдная мать) теперь безполезно: мнѣ надобно молока; у меня его нѣтъ, а дочь моя умираетъ!" "Какъ?" спрашиваетъ Амел³я содрогнувшись. "Она умираетъ съ голоду," отвѣчаетъ мать. Тутъ Амел³я, приведенная въ ужасъ, тронутая до глубины сердца, взглядываетъ на младенца, который напоминаетъ ей маленькаго сына, ею самою кормимаго, и который своею милою красотою еще болѣе трогаетъ ея душу. "Ахъ! живали она?" говоритъ Принцесса, беретъ руку ея, и чувствуетъ, что младенецъ тихонько жметъ у нее палецъ. "Нѣтъ, ты будешь жива!" восклицаетъ она; бросается на колѣни, рукою поддерживаетъ голову дѣвочки, и даетъ ей грудь свою.
   "Ахъ, сударыня!" сказала крестьянка, поднимая руки къ небу, и не могла говорить болѣе, сладк³я слезы живѣйшей благодарности оросили ея лицо. Она не въ силахъ была выразишь своей признательности, и лучше хотѣла молить Небо о добродѣтельной героинѣ, нежели словами благодарить ее {Здѣсь не выдумано ни одного обстоятельства; все было точно такъ.}.
   Между тѣмъ младенецъ оживалъ на груди Амел³иной. Свидѣтели сей трогательной сцены смотрѣли въ безмолв³и и съ удивлен³емъ; одна толстая Гофмейстерина скучала въ каретѣ и не видала ничего: пажи, старой Камергеръ и слуги закрывали отъ нее Принцессу.
   Можно ли описать радость матери и Амел³и, когда младенецъ началъ видимо приходить въ силы, и когда живая краска показалась на лицѣ его? Минутъ черезъ двадцать онъ насытился, приподнялъ голову, взглянулъ на Амел³ю и улыбнулся.... Принцесса, заливаясь слезами, поцѣловала его, встала и сказала: "поѣдемъ скорѣе домой., чтобы помочь бѣдной матери; донесите ее до кареты." Тутъ гайдукъ взялъ и повелъ больную за Принцессою, которая несла на рукахъ младенца, и сѣвъ въ карету, посадила крестьянку рядомъ съ собою, къ великому изумлен³ю Гофмейстерины, принужденной уступить ей мѣсто свое. Старой Камергеръ сѣлъ на козлы - и такимъ образомъ поѣхали въ городъ.
   Баронесса Клакенбергъ, Гофмейстерина, была въ осьмомъ-надесять вѣкѣ едва ли не болѣе всѣхъ другихъ привязана къ обыкновен³ямъ; она думала, что ни въ какомъ случаѣ не должно отходить отъ нихъ, и с³е важное правило могло, по ея мнѣн³ю, быть единственнымъ для воспитан³я знатныхъ молодыхъ людей: правило конечно мудрое, но не совсѣмъ новое, хотя Баронесса Клакенбергъ и присвоивала себѣ честь такого великаго изобрѣтен³я при Дворѣ N. N.
   Изумлен³е Баронессы еще увеличилось, когда она свѣдала, что Амел³я кормила своею грудью крестьянскаго младенца. Это странно, очень странно! говорила или думала она во всю дорогу. Между тѣмъ пр³ѣхали ко дворцу. Тамъ отвели особливую комнату для бѣдной крестьянки, положили ее на постелю, я сыскали женщину, которая взялась кормить ея дочь. Принцесса, исполнивъ законъ благодѣтельности, вошла въ свои комнаты и съ неописанною радост³ю взглянула на колыбель сына. "Я спасла чужаго младенца," думала она: "Богъ конечно спасетъ и моего!" Сынъ ея проснулся и закричалъ: Амел³я, взявъ его на руки, сказала: "Милой другъ!. я заставила тебя раздѣлить пищу свою съ жертвою бѣдности, и надѣюсь, что этотъ случай предзнаменуетъ добродѣтель совершенныхъ лѣтъ твоихъ, когда ты будешь въ состоян³и помогать нищетѣ. Что принадлежитъ до меня, то я слѣдовала одному движен³ю материнской любви, представивъ тебя въ этомъ бѣдномъ младенцѣ: ты въ образѣ нещастной говорилъ моему сердцу."
   Въ самую ту минуту, какъ нѣжная Амел³я съ восторгомъ глядѣла на сына своего, вошелъ къ ней мужъ ея, которой возвратился съ охоты. Онъ былъ доброй Принцъ, какъ говорятъ въ Герман³и: то есть, не гордъ, не спесивъ; на улицѣ и за городомъ кланялся всякому мужику; а во дворцѣ говорилъ ласково съ придворными и весьма учтиво съ женщинами; всегда улыбался, часто хохоталъ, и всѣ на свѣтѣ хвалили его чрезмѣрную милость. Но эта милость не имѣла уже никакихъ дальнѣйшихъ слѣдств³й: доброй Принцъ не давалъ ничего, любилъ одного себя, никогда не читалъ, ѣздилъ съ собаками, и всякой день часовъ по пяти сидѣлъ за столомъ. Однакожъ, естьли любимецъ его, Графъ Секендорфъ, совѣтовалъ ему сдѣлать иногда доброе дѣло (что, правду сказать, бывало очень рѣдко), то Принцъ соглашался, и всѣ Нѣмецк³я газеты слагали въ такомъ случаѣ благодѣтельность Его Свѣтлости. Мудрено ли, что онъ и Самъ повѣрилъ наконецъ газетамъ и вообразилъ себя лучшимъ изъ Князей Нѣмецкихъ?
   Добродѣтельная Амел³я не имѣла никакого вл³ян³я на его образъ мыслей, и Принцъ крайне не доволенъ былъ тѣмъ, что она сама кормила дѣтей своихъ; ибо Графъ Секендорфъ и Баронесса Клакенбергъ не понимали, какъ владѣтельная Принцесса можетъ быть кормилицею.
   Амел³я разсказала мужу свое приключен³е. Принцъ, не судя ни о чемъ самъ собою, не зналъ, что думать о поступкѣ жены своей, и спѣшилъ къ Баронессѣ Клакенбергъ, будучи увѣренъ, что онъ найдетъ тамъ любимца своего, который уже двадцать лѣтъ слѣдовалъ одному плану жизни, и всякой вечеръ являлся у нее въ восемь часовъ. Принцу сказали, что бѣдная крестьянка при смерти, и что супруга его поступила весьма неблагоразумно, вздумавъ кормить своею грудью ея младенца, конечно не здороваго. Онъ нахмурилъ брови и потребовалъ своего Медика, Профессора Штирбмейстера. Баронесса изъявила взоромъ свое одобрен³е, а Графъ примолвилъ, что совѣтъ Медика въ самомъ дѣлѣ всего нужнѣе. Принцъ обрадовался своей щастливой мысли, и нѣсколько разъ съ довольнымъ видомъ повторилъ, что онъ конечно вывѣдаетъ изъ него истину во всѣхъ отношен³яхъ. Это была очень не легко, потому что Докторъ Штирбмейстеръ не любилъ говорить много, отвѣчалъ всегда коротко и всегда двусмысленно. Онъ явился; выслушалъ Принца съ великимъ вниман³емъ и ужасомъ; помолчалъ нѣсколько минутъ, и объявилъ, что ему прежде всего надобно видѣть крестьянку, ея младенца и молоко Принцессы. Амел³я вытерпѣла строгой выговоръ отъ своего мужа; а Докторъ велѣлъ ей принять двѣ или три бутылки изобрѣтеннаго имъ сыропа, и отнять сына отъ груди. Она не разсудила за благо исполнить его предписан³я: вылила сыропъ за окно, а сына кормила еще тихонько два или три мѣсяца. Между тѣмъ бѣдная крестьянка черезъ два дни умерла, и всѣ хвалили осторожность Медика, которой, по общему мнѣн³ю, лекарствами своими спасъ Принцессу отъ опасныхъ слѣдств³й. Самъ Докторъ за тайну сказывалъ, что молоко ея сдѣлалось совершеннымъ ядомъ, и что оно въ двѣ минуты уморило бы маленькаго Принца. Дочь умершей крестьянки была совершенно здорова; но ученой господинъ увѣрялъ, что у нее въ крови золотушная острота, которая рано или поздно откроется.
   Амел³я узнала отъ крестьянки:, что у мужа ея, не далеко отъ Бингена, есть бѣдная хижина; и что онъ лежитъ больной около двухъ мѣсяцевъ. Принцесса отравила къ нему лекаря; а дней черезъ шесть послѣ крестьянкиной смерти рѣшилась сама видѣть нещастнаго; выбрала такой день, въ которой Принцъ былъ на охотѣ у сѣла въ легкую коляску съ Барономъ Сартисомъ, старымъ придворнымъ и съ своею Камерфрейльною - и поѣхала въ Бингенъ.
   Крестьянинъ, бѣдный Германъ, зналъ уже о смерти жены своей. Амел³я нашла его все еще больнаго и весьма огорченнаго. Онъ былъ лѣтъ тридцати отъ роду, уменъ, добросердеченъ и съ характеромъ. Отецъ Мангеймской мѣщанинъ, воспиталъ его очень хорошо, но вдругъ обѣднялъ и съ горя умеръ. Сынъ, не имѣя пропитан³я, записался въ солдаты; служилъ десять лѣтъ въ Прусской арм³и, получилъ отставку, женился на молодой крестьянкѣ и возвратился съ нею въ свое отечество; купилъ маленькую землицу съ хижиною, работалъ прилѣжно - но частый неурожай и худое здоровье довели его до крайней бѣдности. Нещастная жена, два дни не имѣвъ куска хлѣба, рѣшилась прибѣгнуть къ великодуш³ю Принцессы.
   "Я пр³ѣхала къ тебѣ съ важнымъ предложен³емъ," сказала Амел³я Герману: "мнѣ кажется, что я имѣю права матери на любезнаго младенца, мною спасеннаго: оставь его у меня; я воспитаю дочь твою, и возьму на себя попечен³е о судьбѣ ея." - Она ваша, отвѣчалъ Германъ со вздохомъ: обязана вамъ сохранен³емъ жизни своей; и для того я долженъ оставишь ее у васъ. Да и могу ли самъ воспитывать? - "Нѣтъ, Германъ," сказала Прияпесса: "не хочу, чтобы крайность заставила тебя рѣшишься на такую жертву; я опредѣлю тебѣ достаточную пенс³ю, которую будешь получать во всякомъ случаѣ: возьмешь ли дочь къ себѣ, или оставишь у меня. Вотъ первой годъ пенс³и. Сверхъ того велю поправишь твой домикъ; куплю все нужное для сельскаго хозяйства и еще нѣсколько десятинъ земли подлѣ твоей; и естьли возьмешь къ себѣ дочь, и когда она войдетъ въ лѣта, то я дамъ ей хорошее приданое. Теперь выбирай." Амел³я вынула изъ кармана нѣсколько луидоровъ и положила на деревянной столъ.
   Германъ, вмѣсто отвѣта, смотрѣлъ пристально на Амел³ю, и глаза его наполнились слезами. "Ты соглашаешься?" Сказала тронутая Принцеса. - Ахъ, милостивая государыня! отвѣчалъ онъ: дайте ей ваше сердце: это благодѣян³е важнѣе всѣхъ другихъ! Но дозвольте мнѣ не принимать пенс³и. - "Для чего же?" - Лѣность не достойна милостей. Добродѣтель ваша поможетъ нещастному и невинному, но единственно тѣмъ, что дастъ ему возможность работать съ успѣхомъ.
   Принцесса, удивленная и еще болѣе обрадованная такими благородными чувствами, съ великимъ любопытствомъ разспрашивала Германа о всѣхъ обстоятельствахъ его жизни. Онъ разсказалъ ей свою истор³ю; и наконецъ, поговоривъ нѣсколько часовъ искренно и съ довѣренност³ю, Амел³я настояла, чтобы Германъ, не соглашаясь взять пенс³и, взялъ по крайней мѣрѣ кошелекъ съ луидорами; чтобы хижина была исправлена и убрана; чтобы онъ принялъ въ подарокъ шесть или семь коровъ и нѣсколько десятинъ земли.
   У Принцессы были дорог³я серьги: она тихонько продала ихъ за десять тысячь ливровъ, коими деньгами поправила хозяйство добродушнаго Германа. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ очутились у него хорошенькой домикъ, скотной дворъ, большой лугъ, поле и садъ. Амел³я, видя изобил³е и щаст³е тамъ, гдѣ прежде была нищета и горесть - видя живую, сердечную признательность добраго человѣка думала съ радост³ю: "все это сдѣлали серьги, которыя драли мнѣ уши! Какая безумная женщина предпочла бы ихъ неизъяснимому удовольств³ю благодѣян³я?"
   Нѣтъ, не будемъ клеветать на человѣческое сердце; нѣтъ, почти всѣ женщины на мѣстѣ добродѣтельной Амел³и имѣли бы так³я чувства. Но рѣдк³я ищутъ способовъ быть на ея мѣстѣ; у которой нѣтъ брилл³янтовъ, та хочетъ ихъ имѣть; у которой есть, та бережетъ. Мы бываемъ жестокосерды отъ привычки, забвен³я и незнан³я; надобно узнать, чтобы любить. Склонность къ блестящимъ бездѣлкамъ и роскоши происходитъ отъ недостатка въ опытахъ добродѣтели.
   Между тѣмъ Германова дочь, не смотря на предсказан³е Доктора, разцвѣтала какъ свѣжая, прекрасная роза; для того Амел³я назвала ее симъ именемъ, и черезъ три года взяла къ себѣ. Къ чему это? говорила въ своемъ обществѣ Баронесса Клакенбергъ, пожимая плечами; что выдетъ изъ этой дѣвочки? Но любезная Принцесса слѣдовала любви своей къ добру, не думая, что мыслятъ и говорятъ объ ней люди. У нее было два сына: одинъ въ лѣта Розы, а другой старѣе, именемъ Фридрихъ, котораго, не смотря на ея благоразум³е, придворное воспитан³е уже крайне испортило. Принцъ не хотѣлъ слушать Амел³иныхъ совѣтовъ. "Я хочу, говорилъ онъ, чтобы сыновья мои воспитывались по моимъ правиламъ" - хотя въ самомъ дѣлѣ не имѣлъ никакой идеи о воспитан³и и никакихъ правилъ. Онъ совсѣмъ ни во что не вмѣшивался, полагаясь на Фридрихова надзирателя, и никогда не спрашивая его о сынѣ. Надзиратель имѣлъ такую же довѣренность къ дядькѣ, а дядька къ камердинеру, невѣждѣ и льстецу, который такимъ образомъ былъ единственнымъ гофмейстеромъ молодаго Принца.
   Амел³я освятила то мѣсто, на которомъ лежала безъ чувства Розина мать. Она велѣла построииь на лугу, близь дороги, маленькой домикъ; отдала его одному бѣдному крестьянину; купила ему двухъ Голландскихъ коровъ и приказала, чтобы онъ всякой день нѣсколько разъ выходилъ на большую дорогу, и бѣднымъ, усталымъ пѣшеходамъ предлагалъ свѣжее молоко въ фарфоровой чашѣ. Доброй и чувствительной Германъ выпросилъ у нее дозволен³е посадить тутъ кипарисовой и розовой кустъ: трогательное изображен³е Розы и матери ея. С³е мѣсто называется памятникомъ гостепр³имства; оно извѣстно въ Герман³и.
   Роза, пр³ученная любить отца своего, часто къ нему ходила; и время, проводимое ею въ Германовой хижинѣ, было для нее самымъ лучшимъ временемъ. Дядя ея, наживъ въ Англ³и нѣсколько тысячь талеровъ, возвратился къ брату своему, Герману; купилъ себѣ подлѣ него землю съ домикомъ, и поселился тутъ съ женою и съ сыномъ, которой былъ старѣе Розы двумя или тремя годами. Она во дворцѣ никогда не играла ни съ Принцами, ни съ дочерьми придворныхъ госпожъ, которыя запрещали имъ дружиться съ крестьянскою дѣвочкою; и такъ не мудрено, что она скучала въ пышныхъ залахъ. Видя удовольств³е ласковаго отца своего, радость молодаго Вильгельма, ея двоюроднаго брата, которой давалъ ей множество цвѣтовъ, кормилъ яблоками, пирогами, и всегда игралъ съ нею отъ добраго сердца, Роза безъ всякаго философическаго и моральнаго умствован³я находила, что люди въ хижинѣ гораздо щастливѣе, нежели во дворцѣ. Этотъ образъ мыслей утверждался въ ней съ лѣтами. Когда Розѣ исполнилось 14 лѣтъ, Амел³я, любя ее нѣжно, повѣрила ей свои тайны и горести. Роза, будучи равна умна и чувствительна, скоро узнала, что ея благотворительница нещастлива и мужемъ и дѣтьми своими. Сравнивая положен³е сей милой Принцессы съ положен³емъ тетки своей, щастливой въ мирномъ семействѣ, любимой, всегда утѣшаемой мужемъ и сыномъ, она тайно говорила въ мысляхъ: "Нѣтъ, щастье не любитъ палатъ огромныхъ; чтобы укрыться отъ глазъ и зависти людей, оно поселилось съ невинностью и простотою въ смиренномъ домикѣ земледѣльца".
   Роза не бывала никогда въ собран³яхъ и на праздникахъ Двора; но ее видали иногда у Принцессы, и всѣ говорили о рѣдкихъ ея прелестяхъ. Она хаживала къ отцу только на нѣсколько часовъ, потому что уроки занимали все ея время; но въ пятнадцать лѣтъ, имѣя уже болѣе свободнаго отъ ученья времени, любя Искусства и чтен³е, она выпросила у Амел³и дозволен³е всякую недѣлю проводить съ отцомъ два или три дни. Германъ прекрасно убралъ для нее маленькую комнату подлѣ своей: тутъ были книги, арфа и п³ано-форте. Когда Роза шла въ хижину, она скидала съ себя богатое платье и всѣ украшен³я, кромѣ Амел³ина портрета, надѣвала бѣлую юбку, корсетъ, соломенную шляпку, и казалась еще прелестнѣе, нежели въ шелковомъ и кисейномъ левитѣ: казалась Виргил³евою или Геснеровою пастушкою. Всѣ родные дожидались ее у Германа: дядя, тетка у братъ Вильгельмъ, которому тогда было уже 19 лѣтъ, Германъ любилъ сего молодаго человѣка какъ сына, и ревностно занимался его воспитан³емъ. Вильгельмъ былъ трудолюбивъ, обработывалъ землю, но читалъ и книги, особливо-же въ долг³е зимн³е вечера; разумѣлъ музыку, подобно всѣмъ Нѣмецкимъ крестьянамъ, и, какъ мног³е изъ нихъ игралъ пр³ятно на флейтѣ. Ожидая сестры, онъ срывалъ всѣ цвѣты въ саду отца своего, приносилъ ихъ къ дядѣ и украшалъ ими ея комнату, сверхъ того зная, что Роза любила птицъ, сдѣлалъ для нее маленькой птичникъ въ Гермаковомъ огородѣ. Однимъ словомъ, Вильгельмъ былъ нѣженъ, ласковъ, пр³ятенъ лицомъ, кротокъ, добродушенъ и чувствителенъ. Роза привыкла съ младенчества любить его какъ брата, и никогда въ обхожден³и съ нимъ не имѣла той робости, которая обнаруживалась въ ней при другихъ молодыхъ людяхъ. Но Вильгельмъ съ нѣкотораго времени сдѣлался скромнѣе и задумчивѣе, Роза не примѣчала того; потому что онъ не перемѣнялся въ своемъ ласковомъ вниман³и къ ея удовольств³ямъ. Она всегда приходила къ отцу въ субботу, чтобы провести съ родными цѣлой день, посвящаемый отдохновен³ю. Въ воскресенье поутру ходили въ церковь: и свѣтск³е люди, самые набожные, не могутъ вообразить, сколь сладостно для поселянъ исполнен³е сей Христ³янской должности! Людямъ всегда пр³ятно собираться вмѣстѣ по одному чувству и мнѣн³ю; тогда они съ любов³ю смотрятъ другъ на друга; мысль, что сердца ихъ однимъ занимаются, пр³ятна и душѣ и самолюб³ю - но это можетъ быть только въ сельскомъ храмѣ. Какъ священна приходская церковь сама по себѣ для земледѣльца! въ ней онъ слышалъ первыя наставлен³я добродѣтели; тутъ Религ³я благословила его брачное соединен³е, тутъ онъ въ своемъ ребячествѣ пѣвалъ на крылосѣ съ такимъ удовольств³емъ; туда приходитъ молиться съ вѣрою; тамъ надѣется, и въ горестяхъ утѣшается!...
   Можно наскучить удовольств³ями, противными строгой Морали; то тѣ, которыя считаются долгомъ благочест³я и представляются памяти въ видѣ добрыхъ дѣлъ, всегда милы сердцу. Великолѣпные обряды Богослужен³я возвышаютъ душу поселянъ и пр³ятно занимаютъ ихъ часы свободные. Больш³е годовые праздники составляютъ для нихъ эпохи въ жизни. Дѣти, увѣнчанныя розами, идущ³я съ важност³ю за служителями олтарей, - отцы и матери, смотрящ³е на нихъ съ душевною радост³ю, - сельск³я дѣвушки, которыя украшаютъ жертвенникъ цвѣтами и собираются вмѣстѣ пѣть Рождество Христово - имѣютъ так³я живыя чувства, какихъ не могутъ дать сердцу наши свѣтск³е и по большей части скучные праздники.
   Новые философы? знаете-ли вы, о чемъ говорю? Не думаю; но друзья человѣчества должны знать с³ю спасительную необходимость его {Все это относится къ нынѣшнимъ обстоятельствамъ Франц³и, и писано не для насъ.}.
   Прежде 5 когда Роза возвращалась во дворецъ, Вильгельмъ съ матерью провожалъ ее; но съ нѣкотораго времени не ходилъ уже далѣе памятника гостепр³имства, не сказывая? для чего; одна мать его провожала Розу, и возвращаясь находила сына сидящаго въ глубокой задумчивости, между кипарисоваго и розоваго куста.
   Сынъ Короля Англ³йскаго, въ проѣздъ, свой въ Берлинъ, остановился на нѣсколько дней въ столицѣ Амел³ина Княжества. Для него давали балы, и Баронъ Сартисъ хотѣлъ также угостить Принца. Онъ думалъ, что Роза могла быть на его балѣ. Амел³я съ удовольств³емъ на то согласилась, и сама Роза тайно веселилась мысл³ю явиться среди блестящаго собран³я въ свитѣ своей благотворительницы. До того времени, воспитываемая въ уединен³и и простотѣ? она не чувствовала въ мирномъ сердцѣ своемъ никакихъ движен³й тщеслав³я; но когда, на канунѣ бала, ей принесли отъ Амел³и бѣлое атласное платье съ флеромъ и съ полевыми васильками, она вышла изъ себя отъ радости; тотчасъ надѣла его, и смотрясь въ зеркало, думала, что видитъ себя въ первой разъ: потому что въ первой разъ сравняла себя въ воображен³и съ другими женщинами, а когда человѣкъ дозволитъ себѣ такое сравнен³е, то всегда обратитъ его въ свою пользу.... Сперва она подумала; "я желаю, чтобы Вильгельмъ увидѣлъ меня въ этомъ нарядѣ;" а слѣдующ³я мысли ея обратились на балъ.. Роза, противъ своего обыкновен³я, во весь тотъ день не могла ничѣмъ заниматься; была въ волнен³и и въ разсѣянности. это случилось въ субботу: она написала къ отцу, что не можетъ быть у него, не упоминая о праздникѣ; но требовала, чтобы Вильгельмъ пришелъ къ ней на другой день послѣ обѣда, говоря, что въ случаѣ отказа она на него разсердится.
   Въ день бала Роза послѣ обѣда въ своей комнатѣ одѣлась, выслала служанку, сѣла на кресла и взяла книгу; всякую минуту смотрѣла на часы, ожидая Вильгельма; подумала о балѣ - и вдругъ, отъ неизъяснимаго безпорядка въ идеяхъ, не только уже перестала нетерпѣливо ждать Вильгельма, но и боялась даже прихода его. Всякая минута, всякая мысль умножала эту боязнь. Волнен³е сдѣлалось въ ней такъ сильно и мучительно, что она рѣшилась прежде назначеннаго часа итти къ Амел³и.... встала, взяла опахало, перчатки.... Въ с³ю минуту услышала Вильгельмовъ голосъ, затрепетала и не могла дышать.... Дверь отворилась; вошли и мать и сынъ. Первая, увидѣвъ Розу въ такомъ прелестномъ нарядѣ, ахнула отъ удивлен³я и радости; а сынъ поблѣднѣлъ, ступилъ шага два, оперся на стулъ, и сказалъ: ахъ, Роза!... Въ голосѣ его была такая жалкая укоризна, что Роза поняла всю ея силу; взглянула на Вильгельма; встрѣтила его взоръ, упала на кресла и залилась слезами.... Тетка огорчилась, не понимая слезъ ея; глядѣла съ изуилен³емъ на сына, на племянницу.... Вильгельмъ, утѣшенный чувствительност³ю Розы, наконецъ ободрился, подошелъ къ ней и сказалъ: "Вотъ для чего не хотѣлъ я быть здѣсь! Не въ палатахъ, не въ богатомъ нарядѣ люблю видѣть милую сестру мою; здѣсь не узнаю Розы; здѣсь бѣдной Вильгельмъ уже не братъ твой!"...
   "Всегда, всегда милой братъ души моей!" сказала съ жаромъ Роза: "о Вильгельмъ! ничтожная суетность оскорбила истинную нѣжность: какая непростительная вина въ любви сердечной! Мнѣ хотѣлось, чтобы ты видѣлъ меня въ этомъ платьи; а теперь ненавижу его, сорву съ себя, и не выду изъ комнаты!"... Она еще не успѣла договоришь, какъ Амел³я прислала за нею Вильгельмъ просилъ, заклиналъ ее итти къ Принцессѣ. Роза въ замѣшательствѣ, въ горести, медлила. Тетка и братъ оставили ее: Роза пошла къ Амел³и.
   Она въ самомъ дѣлѣ хотѣла бы освободишься отъ бала; но должно было исполнишь волю Принцессы, которая, замѣтивъ ея печальной видъ, приписала его робости и боязни явиться въ первой разъ во многолюдномъ собран³и. Амел³я, какъ нѣжная мать, осмотрѣвъ весь нарядъ своей воспитанницы, велѣла позвать Баронессу Клакенбергъ, которая пришла съ дочерью, достойною своей матери, то есть спесивою, тщеславною и грубою. Баронесса не знала, что Роза ѣхала на балъ, и съ удивлен³емъ закричала: "какъ! и дѣвица Германъ ѣдетъ съ Вашею Свѣтлост³ю?"... Конечно, отвѣчала Амел³я: не правда ли, что она прекрасно одѣта? - "Да, платье очень богато." - Не богато, а къ лицу; вы согласитесь. - "Только дѣвица Германъ вѣрно сама себѣ удивляется въ такомъ нарядѣ." - Ни мало; одни глупцы удивляются бездѣлкамъ. Но Баронъ Сартисъ ждетъ насъ. Поѣдемъ. - Сказавъ это, Амел³я вышла. Баронесса, въ великой досадѣ, раза три повторила дочери: поди, поди скорѣе! что значило: "не пускай впередъ Германовой дочери!" Дѣвица Клакенбергъ, не уступая матери въ ея благородной досадѣ, нѣсколько разъ толкнула смиренную Розу, которая совсѣмъ не думала оспоривать.
   Великой почести быть шагомъ впередъ! Молодая Баронесса, сидя въ каретѣ подлѣ Розы, всячески старалась измять ея прекрасное платье. Говорили мало. Мать и дочь злились; Принцесса, не смотря на кротость свою, на нихъ досадовала; Роза въ великомъ замѣшательствѣ молчала.... Пр³ѣхали къ Барону. Всѣ глаза устремились на Розу; она всѣхъ затмила; одну ее видѣли. Англ³йской Принцъ три раза танцовалъ съ нею, и уѣхалъ съ бала, не зная, что есть на свѣтѣ знатная дѣвица Клакенбергъ. Среди такихъ блестящихъ пр³ятностей скромная, застѣнчивая Роза вела себя наилучшимъ образомъ: мысль о Вильгелъмѣ удаляла отъ нее всякую суетную мысль. Въ грустномъ своемъ расположен³и она упрекала себя баломъ, и ничѣмъ не занималась; зависть не могла ничего осудить въ ней; тѣмъ болѣе пылала ненависть и злоба.
   Старш³й Амел³инъ сынъ, подобно отцу, не судилъ никогда собственнымъ умомъ и крайне удивился всеобщимъ похваламъ, которыми осыпали Розу. Онъ прежде совсѣмъ не замѣчалъ ее, и вѣря придворнымъ Госпожамъ, думалъ, что она не отлична ни красотою, ни умомъ своимъ. Но слыша, что всѣ хвалятъ ее безъ памяти, доброй Принцъ вдругъ смертельно въ нее влюбился, и на другой день открылъ свою тайну сыну Баронессы Клакенбергъ, другу его. Сей молодой человѣкъ, лѣтъ двадцати шести, воображалъ себя великимъ философомъ, потому. что онъ зналъ наизусть нѣсколько выражен³й Вольтеровыхъ и Дидеротовыхъ, и старался слѣдовать въ жизни ихъ эпикурейскимъ правиламъ; сохранилъ въ душѣ всю надменность Нѣмецкихъ Бароновъ, но за то славился презрѣн³емъ ко всѣмъ готическимъ наставлен³ямъ Морали. Обрадованный довѣренност³ю наслѣднаго Принца и мысл³ю, что во дворцѣ будетъ еще новая тайностъ, онъ утвердилъ Фридриха во мнѣн³и, что страсть его жива, и слѣдственно непобѣдкма, и старался увѣрить, что ему ни мало не безчестно погубить невинную дѣвушку, воспитанную его матерью; примолвилъ даже, что Амел³я будетъ рада такой связи, въ надеждѣ удержать его тѣмъ отъ слабостей, менѣе благопристойныхъ. Принцъ, ободренный такимъ образомъ въ своей любви, написалъ къ Розѣ нѣжное письмо и спряталъ его, въ ожидан³и удобнаго случая. Дни черезъ два послѣ того привели ему пару лошадей, купленныхъ для него въ другомъ городѣ. Это было въ самый часъ прогулки. Ему сказали, что лошади не очень смирны; но онъ считалъ себя славнымъ кучеромъ, и вздумалъ покатать на нихъ мать свою и Розу. Амел³я сперва не хотѣла; наконецъ согласилась съ тѣмъ услов³емъ, чтобы ѣхать не далѣе памятника гостепр³имства. Въ коляскѣ было два мѣста: Принцесса и Роза сѣли въ нее, а Фридрихъ на козлы, и поскакалъ, не дожидаясь лакеевъ. Лошади стали горячишься: Роза боялась. Принцъ увѣрялъ ее, что онъ и самыхъ львовъ смирилъ бы въ одну минуту; сталъ на ноги съ гордымъ видомъ и замахнулся бичемъ: лошади поднялись на дыбы, а Фридрихъ испугался, и слетѣлъ на землю. Амел³я закричала.... лошади поскакали берегомъ вдоль рѣки, и коляска всякую минуту могла опрокинуться въ воду. Амел³я и Роза, въ ужасѣ и безпамятствѣ, обнялись другъ съ другомъ и ждали смерти. Вдругъ человѣкъ бросается: на встрѣчу лошадямъ, сильною рукою схватываетъ ихъ за узду, удерживаетъ и кричитъ: Роза! сойди! Принцесса! выходите!.... Роза съ восторгомъ узнала голосъ Вильгельмовъ; ободрилась, откинула подножку, и вышла съ Амел³ею, благодаря Небо и милаго брата.... Амел³я сѣла на землю, говоря слабымъ голосомъ: гдѣ сынъ мой? что съ нимъ сдѣлалось? Она упала въ обморокъ. Роза, обливаясь слезами, схватила ее, на руки и звала Вильгельма, которой, привязавъ лошадей къ дереву, спѣшилъ упасть къ ногамъ своей любезной, подъ видомъ, что помогаетъ Амел³и; онъ держалъ ея голову, а Роза давала ей нюхать соль. Она еще въ первой разъ видѣла человѣка безъ памяти, была въ отчаян³и, и кричала: "Боже мой! она умираетъ! блѣднѣетъ! не дышетъ!... Я лишаюсь ее на самомъ томъ мѣстѣ, гдѣ она спасла жизнь мою!"... Наконецъ Амел³я открыла глаза, и спросила, опять о сынѣ. Онъ шелъ уже къ ней; и хотя не много прихрамывалъ, но впрочемъ былъ здоровъ. Амел³я, увидѣвъ его, была внѣ себя отъ радости; цѣловала Розу; съ живымъ чувствомъ благодарила Вильгельма и называла своимъ спасителемъ. Принцъ, оскорбляясь такими похвалами, съ холоднымъ видомъ предложилъ матери возвратиться пѣшкомъ во дворецъ; но Амел³я отъ великой слабости не могла итти. Вильгельмъ сказалъ, что у нихъ тотчасъ будетъ карета, бросился къ коляскѣ, отвязалъ лошадей, сѣлъ на козлы и пустился какъ изъ лука стрѣла. Принцъ, досадуя на его смѣлость, кричалъ ему, чтобы онъ остановился; но Вильгельмъ, показывая, будто не слышитъ, скачетъ далѣе. Роза, въ безпокойствѣ, но съ нѣкоторою пр³ятною гордост³ю, провожаетъ его глазами. Амел³я хвалила молодаго человѣка; а Роза, слушая ее съ нѣжнымъ умилен³емъ, поцѣловала руку ея, какъ будто изъ благодарности за милость къ Вильгельму. Хотя Принцъ, былъ не великой наблюдатель, однакожь замѣтилъ это невинное движен³е, и почувствовалъ что Вильгельмъ его совмѣстникъ.
   Карета пр³ѣхала; возвратились во дворецъ. Фридрихъ въ такой нещастной для себя день не смѣлъ отдать Розѣ письма своего, и сверхъ того считалъ за нужное посовѣтоваться съ философомъ Клакенбергомъ о своей ревности. Баронъ смѣялся надъ забавнымъ совмѣстничествомъ, и такъ ободрилъ Фридриха, что онъ на другой день отдалъ свое любовное объявлен³е. Роза, заплакавъ отъ досады, прибѣжала съ письмомъ къ Амел³я. Тутъ Принцесса открыла ей свое намѣрен³е. "Графъ N., сказала она, любитъ тебя; ему тридцать пять лѣтъ; онъ доброй человѣкъ, богатъ, хочетъ на тебѣ жениться, и мнѣ одной объявилъ тайну свою. Мы согласились отсрочить свадьбу на годъ; но дурачество сына моего заставляетъ меня ускорить ее. И такъ, любезная Роза, поди теперь же къ отцу, сказать ему о томъ, и требовать его соглас³я. Думаю (примолвила она съ улыбкою), что онъ не будетъ спорить съ нами. Скажи, что Графъ даетъ ему землю и прекрасной домикъ близь того замка, гдѣ вы будете жить семь или восемь мѣсяцевъ въ году; слѣдственно онъ не разстанется съ милою своею дочерью." Роза трепетала, и наконецъ не могла удержаться отъ слезъ; не отвѣчала ни слова, пошла въ хижину, и разсказала отцу все слышанное отъ Амел³и. "Что же ты думаешь?" спросилъ Германъ. Она закраснѣлась и потупила глаза въ землю. "Хочешь-ли знатности?" - Нѣтъ, батюшка, отвѣчала Роза: я увѣрена, что этотъ бракъ не сдѣлаетъ меня щастливою.... Германъ обнялъ ее съ восторгомъ, говоря: "Милая дочь! Богъ наградитъ тебя за то утѣшен³е, которое чувствую въ эту минуту! Однакожь не думай, чтобы, отказываясь отъ знатности и богатства, ты приносила великую жертву добродѣтели; нѣтъ, это ложное щастье заставило бы тебя часто плясать отъ горести. Изъ добраго семейства, которое тобою славится, ты перешла бы въ такую фамил³ю, которая стыдилась бы видѣть тебя въ своемъ кругу. Ты была бы тамъ послѣднею; напротивъ, оставаясь съ нами, по добродѣтелямъ своимъ, пр³ятностямъ и скромности будешь всегда имѣть первое мѣсто. Однимъ словомъ, ты жертвуешь одною гордост³ю и ложными удовольств³ями роскоши, но всѣ истинныя пр³ятности у тебя остаются: миръ души, дружба, изобил³е, спокойной домикъ, плодоносная земля, прекрасной садикъ и цвѣтники. Сохрани, милая Роза, сохрани на себѣ эту простую одежду, и руку свою отдай навѣки такому человѣку, которой приметъ ее съ восторгомъ и благодарност³ю, и котораго душа тебѣ извѣстна.".....Германъ замолчалъ; а Роза, устремивъ на него наполненные слезами глаза, взоромъ своимъ, казалось, требовала, чтобы, онъ наименовалъ человѣка.... Я позову Вильгельма, сказалъ наконецъ Германъ.... "Ахъ нѣтъ! сами говорите!" отвѣчала Роза. - Не уже ли ты не понимала нашего общаго желан³я?... "Батюшка, другъ мой!" - Хочешь ли его исполнить? - "Батюшка! дочь ожидаетъ вашего повелѣн³я"... Германъ всталъ, вышелъ, и черезъ минуту возвратился съ Вильгельмомъ, которой, упавъ на колѣна передъ Розою, однѣми слезами могъ изъявить свою радость, свое изумлен³е и щаст³е. - Положили быть свадьбѣ черезъ мѣсяцъ, и требовать на то соглас³я Принцессы.
   Роза возвратилась во дворецъ. Надѣвая другое платье и видя опять великолѣпныя комнаты, блескъ и роскошь, она почувствовала въ сердцѣ какую то горесть; испугалась себя, и не разумѣла, какъ можно жалѣть о томъ, что не достойно уважен³я. Она не знала, что это минутное противорѣч³е есть дѣло не сердца, а воображен³я. Вспомнивъ о Вильгельмѣ и своемъ отцѣ, Роза успокоилась; но только съ величайшею робост³ю могла сказать Амел³и, что Германъ не соглашается. Принцесса изумилась. "И такъ онъ помѣшался!" отвѣчала она: "но не тужи, милой другъ мой! я завтра сама поѣду къ нему."... Ахъ нѣтъ! воля его тверда и рѣшительна..- "Чего же онъ хочетъ?!" - Зятя по своему сердцу и, должно признаться, по моему! - "Кого же?" - Избавителя моей благотворительницы. - "Вильгельма?" - Я его люблю. - "Ты предпочитаешь Вильгельма Графу N.?" - Батюшка выбираетъ его. - "И ты сама?" - Естъли мнѣ только позволено выбирать.
   Оскорбленная Амел³я, помолчавъ, сказала съ холоднымъ видомъ: "Признаюсь, что я ожидала отъ тебя другихъ, благороднѣйшихъ чувствъ, и не думала воспитывать тебя для хижины".... Ахъ! ваши благодѣян³я не потерлны, съ жаромъ отвѣчала Роза: признательность останется навѣки въ моемъ сердцѣ. Таланты, которые имѣю по вашей милости, не будутъ конечно славиться въ свѣтѣ, но украсятъ мое уединен³е; мнѣ не станутъ завидовать, но я буду щастлива; щастлива и тѣмъ, что всегда могу видѣть васъ. Блескъ знатности и богатства ослѣпитъ ли чувствительное сердце, вами образованное? - - "Довольно, довольно, Роза!" сказала Амел³я, смягчивъ голосъ и видъ свой: "подумай еще хорошенько, и отвѣчай мнѣ рѣшительно черезъ недѣлю!"
   Принцесса, гордясь своею питомицею, желала ей блестящаго замужства; Однакожь внутренно удивлялась ея твердости. Могла ли сама нѣжная, добрая Амел³я, размысливъ основательно, не чувствовать, что истинное благородство состоитъ въ презрѣн³и гордой суеты, и что обыкновенная душа плѣнилась бы тѣми выгодами, которыхъ не хотѣла Роза? Так³я мысли были уже великимъ достоинствомъ для Принцессы; однакожь Амел³я все еще желала, чтобы Роза вышла за богатаго и знатнаго господина.
   Недѣля минула, и Роза повторила все то, что она говорила прежде. Амел³я начала досадою, а кончила искреннимъ добродушнымъ соглас³емъ, обѣщая Розѣ, вмѣсто приданаго, нѣсколько десятинъ земли и стадо овецъ. Условились сдѣлать свадьбу безъ всякой пышности, и до того времени не говоришь объ ней.
   За недѣлю до назначеннаго дня Роза скинула навсегда то платье, которое носила при Дворѣ, и надѣла крестьянское, съ тѣмъ, чтобы уже никогда не оставлять его. Переодѣваясь такимъ образомъ, она грустила, и чтобы оправдаться въ собственныхъ глазахъ своихъ, повторяла: я разстаюсь съ моей благодѣтельницею, и только объ ней жалѣю!
   Роза съ трепетомъ вошла въ кабинетъ къ Амел³и, и съ рыдан³емъ упала къ ногамъ ея. "Милая Роза! сказала Принцесса, обнимая свою питомицу: одно суетное предразсужден³е заставляло меня не соглашаться на благоразумное твое намѣрен³е; теперь удивляюсь тебѣ и вижу, что разсудокъ бываетъ всегда на сторонѣ невиннаго и чувствительнаго сердца. Гордость не ослѣпила тебя: за то, наградою твоею будетъ щаст³е; ты найдешь его въ жизни сообразной съ природою, въ вѣрности мужа и въ добродѣтели дѣтей своихъ. Ахъ! не жалѣй никогда о пышности, которою жертвуешь. Среди великолѣп³я, меня окружающаго - среди всѣхъ блестящихъ изобрѣтен³й роскоши - естьли бы ты знала, сколько слезъ я пролила въ жизни, сколько принужден³я и скуки вынесла, и сколь много доброты надлежало: мнѣ имѣть въ сердцѣ, сколь много разсудка и мучительной осторожности требовалось на то, чтобы не развратиться!... Поди въ щастливую свою хижину; сокройся подъ мирнымъ ея кровомъ отъ сѣтей порока и злобы! Я часто буду тамъ видѣться съ тобою; и естьли бы не столь нѣжно любила тебя, то могла бы - тамъ единственно могла бы въ первой разъ почувствовать зависть!"
   Роза, ободренная ласками и благословен³емъ своей второй нѣжной матери, вырвалась изъ ея объят³й, и пошла въ хижину съ служанкою отца своего, которую онъ прислалъ за нею... Отошедши нѣсколько шаговъ отъ дворца, она остановилась, взглянула на него и сказала: "Простите, великолѣпныя палаты! прости, милое жилище моей благодѣтельницы! Роза, воспитанная въ стѣнахъ твоихъ, уже никогда не войдетъ въ тебя; Роза въ смиренной хижинѣ своей не будетъ уже предметомъ зависти!"... Послѣдняя мысль умножила тайную грусть ея сердца. Прости! сказала она еще тихимъ, жалкимъ голосомъ, и спѣшила удалиться. Это горестное движен³е было послѣднимъ вздохомъ свѣтской суетности, которую природа, любовь и дружба истребили навѣки въ невинномъ и чувствительномъ сердцѣ Розы. Она встрѣтила Вильгельма, и забыла грусть свою. Германъ также вышелъ къ ней на встрѣчу, и съ восторгомъ обнялъ вмѣстѣ Розу и Вильгельма - Розу, которая шла жить къ нему! Онъ спѣшилъ показать ей Амел³ины подарки: корзину, наполненную прекраснымъ бѣльемъ и крестьянскимъ платьемъ, изъ кисеи и шелковыхъ матер³й; большой столъ краснаго дерева съ серебромъ и съ фарфоромъ, шесть померанцевыхъ деревъ и множество цвѣтовъ въ горшкахъ, которые всѣ были разставлены въ Розиной комнатѣ.
   "Любезная дочь! сказалъ Германъ: наслаждайся своимъ богатствомъ, не боясь, чтобы злоба людей отравила ядомъ твое щаст³е. Мы будемъ всегда жить просто; будемъ скромны и человѣколюбивы. Бѣдные порадуются нашему избытку, и сосѣды не будутъ ему завидовать. Они всѣ думали, что; ты сдѣлаешься госпожею; возвращаясь въ ихъ состоян³е, утѣшаешь самолюб³е поселянъ и придаешь имъ болѣе важности въ ихъ собственныхъ глазахъ; они простятъ тебѣ умъ, таланты, богатство твое. Примѣръ твой можетъ образумить честолюбивыхъ людей; и предпочитая сельскую жизнь, ты мстишь за насъ гордой знатности.
   Амел³я, желая прославить добродѣтель своей милой Розы, объявила наконецъ всѣмъ, что она не хотѣла вытти за Графа N. Придворныя госпожи, радуясь, что прекрасная Роза навсегда заключилась въ хижинѣ, искренно хвалили ее. Онѣ, разсуждая о томъ, сто разъ повторили все, что обыкновенно говорится о щаст³и сельской жизни, любви и неизвѣстности. Ни которая изъ нихъ не вѣрила сему щаст³ю, но думала увѣришь другихъ. О Натура! о любовь! восклицали Дамы - и дней шесть придворные разговоры менѣе обыкновеннаго были сухи и скучны.
   Роза вышла за Вильгельма, которой переселился къ Герману; и всякому путешественнику говорятъ въ Бингенѣ: "Естьли хотите видѣть прекрасную галлерею, богатое собран³е медалей, большой Англ³йской садъ, подите во дворецъ, но естьли хотите видѣть образъ невиннаго и совершеннаго щастья, то подите въ хижину мудраго Германа."

"Вѣстникъ Европы", No 5, 1802.


Другие авторы
  • Касаткин Иван Михайлович
  • Бальдауф Федор Иванович
  • Уайзмен Николас Патрик
  • Лермонтов Михаил Юрьевич
  • Чеботаревская Александра Николаевна
  • Лялечкин Иван Осипович
  • Ежов Николай Михайлович
  • Мей Лев Александрович
  • Левин Давид Маркович
  • Шпажинский Ипполит Васильевич
  • Другие произведения
  • Андерсен Ганс Христиан - Прекраснейшая роза мира
  • Подкольский Вячеслав Викторович - Гость
  • Карамзин Николай Михайлович - История государства Российского. Том 4
  • Полонский Яков Петрович - В. Фридлянд. Поэт сердечной и гражданской тревоги
  • Диковский Сергей Владимирович - С. В. Диковский: биографическая справка
  • Семенов Леонид Дмитриевич - Л. Н. Толстой . Письмо к Л. Д. Семенову (19.11.1909)
  • Мошин Алексей Николаевич - Гашиш
  • Урванцев Николай Николаевич - Жакнуар и Анри Заверни, или пропавший документ
  • Ферри Габриель - Лесной бродяга
  • Добролюбов Николай Александрович - Очерк исторического исследования о царе Борисе Годунове. Димитрий Самозванец. Драма. Сочинение Н. Полозова
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
    Просмотров: 246 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа