Главная » Книги

Жаколио Луи - Питкернское преступление

Жаколио Луи - Питкернское преступление


1 2 3 4 5

   ЛУИ ЖАКОЛИО

Питкернское преступление

  

ПРЕДИСЛОВИЕ

  
   В настоящем рассказе передается правдивая история о бунте английских моряков на судне "Bounty" и их высадке на острове Питкерн в Тихом океане, где их удалось отыскать только спустя тридцать лет, когда уже преступление покрылось налетом забвения.
   Все малейшие детали этого необычайного приключения взяты мною как из корабельного журнала, так и из дневника одного из участников этой драмы, гардемарина Юнга.
   В Питкерне мне пришлось побывать два раза, а именно в 1868 году и в 1871, когда я жил на острове Таити. Там мне удалось познакомиться со старым Адамсом, бывшим штурманом на "Bounty", патриархально управлявшим колонией, и его многочисленными внуками. Один из них, плотник Бембридж, работал над постройкой дома в долине Фаатаца. И не проходило дня, что бы я не завел с ним разговора об этом интересном событии, о котором он знал массу мельчайших подробностей от своей матери, дочери Адамса.
   Таким образом, я имел возможность к официальным фактам прибавить еще факты, сохраненные преданием.
   О причинах бунта в официальном сообщении говорилось глухо, они были объяснены раздорами, возникшими между командиром и его помощником, двумя старшими офицерами судна. Но истинное происхождение этих распрей, которые привели к катастрофе, так и осталось тайной Адмиралтейства.
   Закинутые несчастным стечением обстоятельств на маленький остров, едва известный мореплавателям, помощник Христиан и штурман Адамс, которых несчастье сравняло в положении, часто вели продолжительные и откровенные разговоры. Особенно же Христиан любил рассуждать о том несчастном стечении обстоятельств, которые привели его к катастрофе, его, которого ожидала блестящая будущность. Кто знает, быть может, в этих искренних излияниях о перенесенных страданиях он думал найти успокоение для своей исстрадавшейся души.
   И вот, благодаря этим продолжительным беседам, я имел возможность узнать от детей тех, которые играли в Питкернском преступлении главные роли, самые откровенные стороны этой драмы.
   Всякий, прочитавший этот рассказ, может убедиться, что в нем соединены более сильные интересы, чем те, которые описываются в романах.
   Сохраняя для этих происшествий форму рассказа, наиболее подходящую в данном случае, я попутно укажу на нравы, верования и обычаи этих мало изученных стран. Питкернское преступление будет служить мне, так сказать, рамкой для описания этих картин.
  

I

Отъезд - Виллиам Блиг и Христиан - Роковая дуэль - Смерть Елены

  
   В декабре 1787 года, к которому относится начало нашего рассказа, в порту Плимут оканчивалось вооружение английского брига "Bounty", который должен был идти по приказу правительства к архипелагу Полинезии, чтобы взять оттуда хлебные деревья и всевозможные виды растений этой части океана с целью акклиматизации их в британских колониях. Это судно, несмотря на небольшое водоизмещение, - всего двести пятьдесят тонн, - было построено прочно и отличалось прекрасным ходом, благодаря чему все моряки, имевшие право командовать этим судном, добивались этой чести, тем более, что подобное специальное поручение, с которым посылался бриг, сулило после возвращения награды.
   Экипаж был набран из самых лучших моряков, а Лондонское Королевское Общество само указало ботаника и садовника, которые должны отправиться вместе с экспедицией. Был уже назначен и высший судовой состав, который состоял из трех офицеров и стольких же гардемаринов, лейтенанта, штурмана и доктора, и бриг был уже совершенно готов к дальнему плаванию. А командира и его помощника все еще не могли выбрать среди той массы кандидатов, которые буквально осаждали Адмиралтейство с просьбою о назначении, как будто бы дело шло о назначении командира целой эскадры.
   Но вот, наконец, двенадцатого декабря последовал приказ о назначении командиром судна лейтенанта Вильяма Блига, по указанию которого в качестве старшего офицера был назначен мичман Христиан, а двадцать пятого числа того же месяца бриг "Bounty" летел на всех парусах по водам Ла-Манша.
   Виллиам Блиг был человек образованный и энергичный, но из-за резкости его скорее боялись, чем любили, и только один Христиан был рад сделать плавание под его начальством. Он уже не один раз плавал с Блигом, своим бывшим школьным товарищем, и был убежден в счастливом исходе путешествия. И это убеждение имело тем больше оснований, что на всех судах, на которых им приходилось совершать вместе плавания, они всегда оставались приятелями, несмотря на разницу в чинах, так как оба были субалтерн-офицерами, и Бигл никогда не имел случая показать власть над своим приятелем.
   Что же касается Христиана, то несмотря на то, что он имел характер более мягкий, отличался той же решительностью и энергией, как и командир "Bounty". Несомненно, что Христиан и Вильям Блиг, имевшие так много общего между собой, рано или поздно должны были столкнуться. Дальше будет рассказано об одном обстоятельстве их прошлой жизни, которое, казалось, должно было бы предохранить их от этого столкновения и в то же время выяснить, как могло случиться, что при первом же недоразумении их дружба разлетелась, как дым. Удивительная вещь, что океан, который человек покорил себе только для того, чтобы быть его постоянной игрушкой, оказывает на характер человека такое же влияние, как на судно, которое отдается на волю его волн.
   Тем, кому приходилось совершать большие морские переходы без всяких остановок, знакомо то чувство, которое я назову нравственной морской болезнью, и которое вызывается оторванностью от суши, одиночеством, узким кругом сношений и однообразием зрелища, тогда судно является настоящей морской тюрьмой, угнетающе действующей на человека. Самые уравновешенные люди становятся нервными, раздражительными и бывает достаточно самого ничтожного повода, чтобы разгорались страсти. Если вы моряк, то вам знакомо это, хотя вы и не смеете сознаться, но всякий другой, будь он служащий или пассажир, томиться по земле, один вид которой возрождает его. Я не буду спорить с поэтами, что нет ничего прекраснее бушующего моря или солнца, закатывающегося или восходящего из волн, но только с тем условием, чтобы смотреть на эти величественные картины с суши. Человек не приспособлен для постоянной жизни в воздухе или на воде и, если ему и удается временно изменить условия своего существования, то только ценою нравственных и физических страданий. Надо сознаться в этой истине и не восхищаться морем из рабского подражания. В течение моих двадцатилетних скитаний по белу свету мне не раз приходилось бороздить по всем направлениям воды океана и даже два раза на "Эриманте" чуть не пришлось расстаться с жизнью на дне Индийского океана, если бы не случай, спасший нас от циклона, ездил я и на канакских лодках с местными туземцами на острова и островки Океании, и все-таки, несмотря на то, что должен был бы привыкнуть к морю, я все-таки смотрю на него, как на опасную дорогу, которой в силу необходимости приходится пользоваться человеку.
   Если море разжигает страсти, то земля, наоборот, их укрощает, и нет ничего любопытнее, как наблюдать за кружком офицеров после продолжительного безостановочного плавания, старший офицер и доктор поссорились на смерть, у лейтенантов и мичманов в недалеком будущем несколько дуэлей, но стоит им только ступить на землю, как все устраивается к общему благополучию. Но случается и так, что забытые на суше обиды и оскорбления, оживленные продолжительностью переходов, вновь воскресают и ведут к катастрофе, которую трудно было ожидать. Вот таким-то образом старое воспоминание о соперничестве должно было поссорить двух офицеров брига "Bounty", которые, казалось, были связаны теснейшими узами дружбы.
   В то время, когда Бриг и Христиан приехали к своим общим знакомым в окрестность Глазгова, чтобы провести там несколько свободных месяцев, первый из них только что получил мичманские эполеты, а второй был еще гардемарином. Оба они начали ухаживать за девушкой из этого семейства, мисс Еленой, которая отдала предпочтение красивому и молодому гардемарину. Виллиаму Блигу надо было бы поскорее уехать, чтобы постараться забыть свое горе, но он остался и только еще больше растравлял свою рану видом счастливой, молодой пары.
   Однажды, когда свадьба Елены и Христиана уже была решена, и они все катались верхом, Блиг, предложил скакать наперегонки до ближайшей деревни, отстоявшей от них на расстоянии девяти английских миль.
   Предложение это было принято, и спутники пустили своих лошадей во всю мочь. Мисс Елена была прекрасной наездницей и кроме того сидела на кровной лошади, а потому уже через полчаса сделала две трети пути до деревушки Нортонь. Христиан не старался обогнать свою невесту и довольствовался тем, что скакал сзади, но Блиг, рас горяченный быстрой ездой, забыл, что имеет соперником женщину, и, сделав отчаянные усилия, обогнал Христиана и поравнялся с Еленой. Но в этот момент в вечерних сумерках прозвучал голос молодой девушки, сообщавшей, что она доскакала до первого дома деревни.
   Блиг довольно весело признал победу мисс Елены и только выразил сожаление, что не может, как в древние времена, служить ей до конца своих дней.
   Но тут счел нужным вмешаться Христиан.
   - Это поражение уж слишком бы походило на победу, дорогой мой, - сказал он.
   В это время Елена, умирая от жажды, удалилась на ферму, чтобы попросить стакан молока.
   Друзья остались совершенно одни, и разговор не замедлил возобновиться.
   - Мне кажется, что вы не судья в этом деле, Христиан, да в конце концов не все ли равно вам это, - проговорил Виллиам.
   - Ну, нет, извините.
   - Так по какому же праву, объясните мне?
   - Подумайте, каким тоном вы спрашиваете!
   - Я еще раз спрашиваю, по какому праву вы вмешались! - повторил Блиг, повышая голос.
   - По праву всякого порядочного человека - защищать свою невесту от диких притязаний.
   - Христиан!
   - Виллиам!
   - Вы, кажется, ищете повода к дуэли?
   - А вы хотите сказать, что не боитесь ее?
   - Пусть будет так! В котором часу?
   - Как вам будет угодно.
   - Где?
   - Мне безразлично.
   - Оружие?
   - Ваше.
   И молодые люди, дождавшись Елену, отправились домой, перекидываясь по дороге шутками, как ни в чем ни бывало, и никто не мог бы подумать, что они только что условились драться.
   На следующий день рано утром состоялась дуэль на шпагах. Противники одинаково хорошо владели оружием, и долго дуэль не имела никакого результата, когда, наконец, Христиану удалось ранить своего друга в правую руку. Тот в бессильной ярости не согласился признать себя побежденным и схватил шпагу левой рукой, чтобы продолжать поединок, но тут вмешались секунданты и прекратили дуэль помимо воли сражавшихся. Однако, Виллиам отказался протянуть руку своему противнику и, раздражаясь все больше и больше, проговорил:
   - Мы еще будем продолжать дуэль, как только я вылечусь.
   - Как вам будет угодно, - отвечал Христиан. Затем они, мирно разговаривая, пошли к замку Эдвин и условились объяснить происхождение раны Виллиама простой случайностью.
   Но каково было их горе, когда, придя в замок, они узнали от прислуги, что мисс Елена после вчерашней поездки почувствовала себя настолько плохо, что слегла в постель.
   Доктор, немедленно вызванный к больной, объявил, что у нее острое воспаление легких, вызванное стаканом холодного молока, который она выпила после бешеной скачки.
   Спустя три дня Эдвин-Галь погрузился в траур, и убитые несчастьем Христиан и Виллиам проводили дорогого человека до последнего жилища.
   Все было забыто, и Христиан с Виллиамом поклялись в вечной дружбе над дорогой могилой. Прошло уже десять лет после смерти Елены, и друзья еще ни разу не нарушили своей клятвы. Блиг уже успел жениться и давно был лейтенантом, когда его назначили командиром судна "Bounty" и обещали после успешного плавания произвести в капитаны. Что же касается Христиана, оставшегося верным памяти Елены, то он был только что произведен в лейтенанты и выбран Блигом себе в помощники.
   Со времени трагического случая в Эдвин-Галь, друзья не , теряли друг друга из виду и оказывали по мере сил один другому разные одолжения. Случилось однажды, что отец Христиана, занявшись коммерческой деятельностью, совершенно разорился, и ему грозило банкротство. Тогда Блиг, помня свою клятву в верной дружбе, отдал все, что имел, отцу Христиана, и тем спас его от нищеты. Этот благородный поступок еще больше увеличил преданность и привязанность Христиана к Виллиаму, и он, не колеблясь, согласился на предложение своего друга.
   Несмотря на такую трогательную дружбу, для всякого, кто знал хорошо характеры обоих офицеров, не было тайной, что при первом же столкновении все узы, связывающие их дружбу, сразу порвутся. И если до сих пор ничто не омрачило их дружбу, то только потому, что никто из них не мог приказывать другому... А там, дальше, во время предстоящего плавания, образ Елены рано или поздно должен был встать между ними. Сами они конечно были далеки от подобных предположений и не ожидали страшной развязки.
   Таковы были характеры и прошлое этих людей, которых судьба, как будто нарочно, соединила для продолжительного плавания на одном судне.
  

II

Разрыв

  
   Как известно, дисциплина на английских военных судах страшно строга, но Виллиам Блиг не довольствовался безусловным исполнением его приказаний и увеличил свою строгость до таких размеров, что вскоре заслужил всеобщую ненависть как со стороны всех офицеров, так и матросов, обременяемых непосильными работами.
   До поры до времени Блиг сдерживал себя по отношению к другу и щадил его самолюбие, в то время как Христиан, отличавшийся любовью к делу, справедливостью и открытым характером, всячески старался смягчить впечатление строгости начальника и вскоре заслужил всеобщую любовь и преданность.
   От Блига это не могло не укрыться, и он вскоре почувствовал зависть к своему другу, которую не сумел даже скрыть.
   Между тем путешествие уже близилось к концу. "Bounty" счастливо обогнул мыс Доброй Надежды и теперь приближался к Новой Гвинее, успев уже сделать три четверти пути. Все шло тюка хорошо. Блиг, несмотря на свой пылкий темперамент, был настолько благороден, что не делал замечаний Христиану, но допустил громадную ошибку, которая и привела к катастрофе.
   Христиан, как старший офицер судна, должен был председательствовать за офицерским столом, но Блиг, который хотел оказать внимание своему другу и быть менее одиноким, предложил Христиану обедать с ним.
   Казалось, что этим двум людям было мало находиться на одном судне, и они как будто нарочно старались увеличить трудности совместного путешествия. И было чудом, что оба офицера благополучно достигли архипелага Полинезии.
   Оставалось только две недели пути до любимого моряками всех наций острова Таити, откуда можно было, согласно приказанию английского Адмиралтейства, забрать коллекцию местных деревьев и растений и переправить их в американские колонии с целью акклиматизации.
   Однажды, садясь за стол, Блиг сделал замечание своему помощнику.
   - Мне кажется, дорогой Христиан, что вы слишком мягки с подчиненными, и что дисциплина у нас с каждым днем падает, а раз началось, то трудно предвидеть, чем все это может закончиться.
   - Очень жалею, Виллиам, что я не могу согласиться с вами, я ничего не заметил, что могло бы подтвердить ваши слова.
   - С некоторых пор я стал замечать, что наши люди стали одеваться в какие-то фантастические костюмы, можно подумать, что находишься на испанском судне.
   - Простите меня, но я вас право не понимаю.
   - Извольте. Еще сегодня утром я видел нескольких матросов в соломенных шляпах.
   - И только? - смеясь, проговорил Христиан.
   - Так вам еще мало?
   - Но вы сами должны понять, мой друг, что было бы слишком жестоко заставлять этих бедняков носить на экваторе суконные шапки.
   - Тогда я должен напомнить вам правило: шапка иди непокрытая голова.
   - Я знаю, что по правилам в костюме матроса не полагается соломенной шляпы, но на самом деле этот головной убор настолько терпим во флоте, что матросы всегда запасаются одной или двумя шляпами, когда идут в плавание к тропикам.
   - И все это делается против правил, - с упрямством повторил Блиг.
   - Можете быть спокойны, этот вопрос рассматривается в Адмиралтействе, и командирам судов предоставлено в данном случае поступать, как им угодно.
   - Потому-то я и высказываю вам мой взгляд.
   - Должен вам повторить еще раз, что я не согласен с ним.
   - Это безразлично, но вам придется это сделать, - отвечал Блиг уже с некоторым раздражением.
   - Так вы серьезно говорите?
   - Меня удивляет, что вы еще могли сомневаться.
   - Это официальный приказ?
   - Да.
   - Хорошо, но в таком случае потрудитесь отдать мне ваше распоряжение сегодня вечером или завтра утром в приказ.
   - Я не привык повторять замечания...
   - Это было бы понятно только в том случае...
   - Что вы говорите?
   - Я сейчас не на службе, а за обедом.
   - В таком случае я должен вам заметить, сударь, - возразил Блиг, который был в этот день особенно не в духе, - что помощник капитана всегда на службе, и капитан судна может делать ему замечания, когда угодно.
   Христиан готов уже был отвечать в таком же духе, но благоразумие взяло верх, и он сдержался.
   - Пускай будет так. Завтра же ваше приказание будет исполнено, - отвечал он совершенно спокойно.
   - Офицеры также должны будут подчиниться приказанию, - прибавил Блиг, на которого хладнокровие друга подействовало возбуждающе.
   - Конечно, офицеры особенно.
   - Вы проговорили это таким тоном...
   - Офицеры всегда должны подавать пример.
   - Так не хотите ли уж вы сказать, что я, командир...
   - Успокойтесь, друг мой, - проговорил Христиан, стараясь не волноваться, - все это не стоит того, чтобы мы ссорились. Вы желаете, чтобы буква закона была соблюдена, и это будет исполнено, но ради самого Бога, не дадим простыть этому прекрасному супу.
   - Я думаю, что мне нечего учиться у вас, как вести себя, и я прошу вас в будущем не противоречить моим приказаниям.
   - Но уверяю вас...
   - Оставьте! Мне не нравится ваше поведение, и я докажу, что на судне один командир.
   - Блиг!
   - Скоро уже восемь месяцев, как мы отплыли, и все это время вы только и стараетесь все сделать мне наперекор и добиться расположения экипажа.
   - Мой милый Блиг!
   - Попрошу вас не забывать, что вы говорите с командиром судна, и что здесь нет больше милого Блига.
   - Будьте спокойны, я больше никогда не забуду этого, - проговорил Христиан, выведенный из себя.
   Сказав это, молодой человек встал. Он с трудом удерживался, чтобы не сказать какой-нибудь резкости командиру.
   - Подумайте, что вы делаете, - сказал ему Блиг с гневом.
   Какую незаменимую услугу оказало бы им самое ничтожное обстоятельство, которое в эту критическую минуту положило бы конец их разговору.
   Но случай не пришел на помощь, и ссора этих двух одинаково энергичных и вспыльчивых людей не могла окончиться иначе, как полным разрывом.
   Христиан был оскорблен до глубины души, а начальническое положение Блига, которым он злоупотребил в разговоре со своим помощником, делало всякое примирение невозможным..
   И на вопрос Блига Христиан отвечал с едва сохраняемым хладнокровием:
   - Я не ожидаю ваших приказаний, которые вы, по всей видимости, намереваетесь дать мне.
   - Я приказываю вам не противоречить мне.
   В таком случае мне остается только уйти и занять принадлежащее мне место за офицерским столом, которое я напрасно оставил.
   - А я запрещаю вам уходить.
   - Вы не смеете задерживать меня только для того, чтобы оскорблять.
   - Кажется, я один здесь начальник...
   - Не заставляйте меня забыть это.
   - Как, угрозы! - закричал в ярости Блиг. - Угрозы! Это вы мне угрожаете, мне, который спас ваше семейство от позора...
   - Виллиам Блиг!
   - Мне, который, несмотря на вашу неспособность...
   - Молчать, убийца Елены! - вскричал Христиан с негодованием. - Молчать, или я... - и, с этими словами помощник командира схватил висевшую на стене саблю и стал потрясать ею над головой Блига.
   Хорошо еще было, что никто из посторонних не присутствовал при этой сцене... Помощник командира угрожает смертью своему начальнику! Нет сомнения, что не нашлось бы такого военного суда, который оправдал бы его, но в то же время всякий судья как человек обвинил бы Блига.
   Некоторое время они молча смотрели друг на друга, очевидно стараясь понять, как все это могло произойти, затем Христиан, заслышав шаги вестового, шедшего в каюту, бросил саблю в угол и выбежал на палубу, прежде чем Блиг, успевший опомниться, проговорил:
   - Я прикажу его расстрелять как собаку!
   Но это гораздо было легче сказать, чем сделать: морской кодекс, имея в виду те крайности, до которых могли дойти на море офицеры из личной мести, говорил, что недостаточно только одной жалобы, а нужны еще и доказательства.
   А так как в данном случае доказательств не было, то и обвинение Христиана в открытом возмущении не имело под собой почвы, а потому штурман, позванный командиром, спокойно выслушав его требование арестовать Христиана, отвечал:
   - Благоволите дать мне письменное приказание.
   - Как, вы отказываетесь?..
   - Таков устав.
   Слова штурмана отрезвили Блига, он понял, что смертельно оскорбил Христиана, и горько пожалел о происшедшей сцене. Одно мгновение он готов уже было послать за своим помощником, но гордость взяла верх, и, повернувшись спиной к штурману, проговорил:
   - Можете идти, сударь, я больше вас не задерживаю, Адмиралтейство будет поставлено в известность, как понимают все здесь свои обязанности.
   Штурман удалился.
   Требуя письменного приказания об аресте Христиана, Эдуард Мартон, штурман на "Bounty", только воспользовался своим правом. Таким образом безграничная власть капитана корабля смягчилась его личной ответственностью.
   Каждый офицер, будучи обвинен в неповиновении, может потребовать от своего командира письменного приказа, когда желает, чтобы ответственность за происшедшее пала не на него, а на капитана судна.
   - Так, например, офицер в бурную погоду дежурит на судне, появляется капитан и приказывает ему исполнить какой-нибудь маневр, который правильно или нет, но офицер находит в данный момент опасным, тогда он сейчас же спросит:
   - Вы берете на себя управление судном?
   И если последует утвердительный ответ, то он оставляет свой пост и записывает все случившееся на его дежурстве в корабельный журнал: "в таком-то часу сменен с дежурства капитаном, который взял на себя управление судном".
   В случае отказа, он вежливо заметит:
   - Я нахожу ваш совет, капитан, немного рискованным, а потому и попрошу у вас разрешения не исполнять его.
   Обыкновенно командир не настаивает, так как знает, что за всякое несчастие, происшедшее с судном, отвечает дежурный офицер, а потому вполне естественно, что его подчиненный не желает рисковать той ответственностью.
   Подобным образом можно действовать во всех исключительных случаях.
   Штурман "Bounty" совершенно правильно потребовал письменного приказания от своего командира на арест Христиана, так как оскорбление было нанесено с глазу на глаз, и, следовательно, следствие не могло бы выяснить, кто был в действительности виноват.
   Могло, конечно, случиться так, что чересчур пылкий командир, испугавшись последствий своего необдуманного поступка, легко мог свалить всю ответственность на штурмана, исполнявшего его приказание, и все только потому, что приказание было отдано в устной форме.
   Офицеры судна, с которыми Блиг обращался чрезвычайно сурово, были искренно рады ссоре двух бывших друзей и приняли Христиана в столовой с распростертыми объятиями.
   Командир "Bounty" вскоре после ссоры попробовал было сделать попытку к примирению, но поступил так неловко, что Христиан, не удостоив его ответам, повернулся к нему спиной: он был слишком оскорблен в самых своих священных чувствах, чтобы удовлетвориться простым извинением.
   Таким образом сильная ненависть, разгоравшаяся все больше и больше между этими двумя людьми, должна была в конце концов привести к неизбежной катастрофе.
  

III

Прибытие на остров Таити - Луч солнца - Эклога в Тихом океане

  
   Вскоре после описанных событий "Bounty" прибыл на рейд острова Таити, который Кук и Бугенвиль вполне справедливо называют новой Цитерой.
   "По мере нашего приближения к острову, - говорит Бугенвиль, - нам навстречу выезжали все новые и новые пироги с туземцами, наконец их накопилось так много, что мы с трудом могли найти место, куда бросить якорь. Все они старались знаками показать свое расположение, кричали "тейе", т. е. друг, и спрашивали гвоздей и серег. Вместе с мужчинами в пирогах находились и женщины, отличавшиеся редкой красотой и прекрасным телосложением. Большинство из этих женщин приехали без всяких одеяний, и только некоторые из них были искусно завернуты в куски материи"...
   До установления французского протектората над островами подобный прием оказывался всем мореплавателям, и картина встречи, которую описывает нам французский адмирал, вполне верна.
   И вот после восьмимесячного перехода "Bounty" кинул якорь в гавани Таити. Вид земли и сотни пирог, наполненных туземцами, произвел на экипаж судна умиротворяющее действие: все ссоры, готовые уже выразиться в диких поступках, были забыты, и даже Блиг стал немного человечнее, несмотря на свой суровый темперамент. Он улыбался, сделался почти вежлив и не отдавал уже более бесцельных приказаний, так раздражавших в плавании моряков. Можно любить море безумно, но всегда после длительного перехода по страшной водной пустыне оставишь его с радостью. Что может быть приятнее, как очутиться в тени тропических лесов, где едва заметною струйкой пробиваются серебристые ручейки, видеть, как лучи солнца играют на листве задумчивых лесов, смотреть с невольным трепетом на громадные горы, вершины которых теряются в выси небес, смотреть на настоящих людей, еще не исковерканных цивилизацией, каждое слово которых свободно от всякой дисциплины... Все это живые и сильные удовольствия, но ими мы все же в значительной степени обязаны морю так же, как птица обязана клетке, а человек одиночному заключению тем счастьем, которое они испытывают, очутившись снова на свободе.
   Надо отдать справедливость Виллиаму Блигу, что он сделал доброе дело, сильно удивившее весь экипаж, ожидавший, что дисциплина будет здесь так же сурова, как и на море. По его приказанию всех людей разделили на пять групп, которые исполняли по очереди все работы на бриге, так что каждый матрос был занят из пяти дней только один. Наконец, в заключение Блиг объявил собравшимся офицерам, что имеет позволение простоять на Таити пять или шесть месяцев.
   Надо знать этот прелестный во всех отношениях остров, чтобы понять, с каким восторгом было принято это известие. Если бы Блиг был более ловок, то он мог бы заставить весь экипаж думать, что все его распоряжения продиктованы желанием сделать приятное своим подчиненным, но он не только не поступил так, но наоборот заставил всех думать, что действовал подобным образом в силу полученных приказаний.
   И действительно, Адмиралтейство, назначив его командиром за блестящие способности в морском деле, знало его крайнюю суровость и ту железную дисциплину, которую он поддерживал строгими мерами среди матросов, а потому позаботилось само определить порядок стоянки на островах Товарищества. Когда узнали, что это распоряжение Блига вызвано приказанием свыше, то ему, конечно, никто не был благодарен за его мнимую снисходительность.
   Тем не менее, в течение шестимесячной стоянки "Bounty", драма, которую я описываю, остановилась на мертвой точке. Казалось, что ненависть и рознь не могли существовать на этом поэтическом острове.
   Здесь громадные пенящиеся волны с шумом разбиваются о гранитные и базальтовые скалы, там обширные равнины, покрытые душистыми цветами, орошаются многочисленными ручьями, через которые ползучие лианы перебрасывают живые мосты, тогда как вдали виднеется задумчивый лес.
   Таити представляет ряд очаровательных равнин, где все свидетельствует о неистощимом плодородии. Углубитесь в долину Фаатаца, и перед вами предстанет величественная картина, после двух часов ходьбы вы очутитесь перед гранитной стеной, высотой более пятисот метров, а выше еще увидите громадную гору, всю покрытую лесом, с вершины которой спускается каскад. Дойдя до отвесной стены, бурный поток падает с высоты пяти или шести сот метров на базальтовую скалу и оттуда уже спокойно течет по равнине.
   Здесь находятся знаменитые цитерские яблони со своими золотистыми плодами, целые леса лимонных и померанцевых деревьев стоят совершенно не эксплуатируемые рукой человека, эти плоды поедаются дикими свиньями, отчего их мясо приобретает необычайно приятный вкус, громадные пальмы, листьями которых туземцы покрывают свои хижины, хлебные деревья и кокосовые пальмы занимают громадные пространства, доставляя здоровую и легкую пищу... И среди этой тропической растительности громадные ананасы, растущие без всякого ухода, смешивают свой запах с благоуханием тысячи всевозможных растений.
   Под сенью этой роскошной растительности стоят легкие хижины туземцев, они покрыты громадными листьями, чего вполне достаточно, чтобы предохранить их обитателей от солнца и дождя, и ленивый, мечтательный таитянин живет, любуясь на океан, который, разбиваясь о рифы, окружает его родной остров пенящимся кольцом.
   Если вы подойдете в полдень к любой из хижин, то увидите мужчин и женщин, беспечно отдыхающих или курящих сигаретки... Это час сиесты, и едва глава семейства заметит вас, как он тотчас же, хотя и с трудом, поднимется к вам навстречу и укажет место около себя на ковре из мха. Затем он в знак привета протянет вам свою сигаретку, а вы затянувшись, передадите ее соседу, и так она обойдет всех пока опять не попадет к хозяину, вам никто ничего не сказал, но вы уже член семейства.
   Мало-помалу молодые девушки открывают глаза... От устремляют на вас бархатные взгляды, начинают курить быстрее и переговариваются между собою одними глазами. Наконец, они сговариваются, и одна из них поднимается дает вам докурить свою сигаретку, затем удаляется на не сколько шагов, чтобы сорвать какой-нибудь плод, который ловко бросает в вас, и убегает в лес.
   Если вы ничего не имеете против смуглой дочери тропи ков, то бежите за ней в лес, где и находите ее в нескольких шагах от хижины. Таитянка не умеет скрывать своих чувств и остается дочерью природы, страстно любящей и доказывающей свою любовь. Она верит, как бессмертные певцы Индии и Греции, что все в мире возобновляется и поддерживается любовью.
   Когда вы, оставив лес, вернетесь вместе с молодой таитянкой под зеленую кровлю, старый начальник в восторге пожмет вам руку и назовет своим сыном... Тогда вы можете здесь оставаться недели, месяцы, годы, будете жить на общем поле, получать свою долю плодов, рыбы и птиц, но вместе с тем потеряете свое имя: например, красавица, которая, доставив вам новую родню, зовется Тофа - вахинэ (вахинэ означает женский пол), тогда вы к ее имени прибавите название мужчины и будете уже называться Тофа-тан т. е. муж Тофы, ваши дети будут считаться законным и иметь родню. Вы можете услышать, что их зовут счастливыми, и на ваш вопрос почему, вам ответят:
   "Их любят дети, люди, как по ту сторону великого моря, так и здесь!.. "
   Этим они стараются намекнуть на европейское происхождение их отцов.
   И в этой счастливой стране, где человек спокойно развивается под горячим солнцем, всякий чужестранец, сейчас же получает все гражданские права и его называют Тейо - брат, друг, - а девушка, сердце которой свободно, приветливо улыбается ему и говорит о своей любви. Нет после этого ничего удивительного, что даже серьезный Бугенвиль сознается, что сдерживать себя на Таити очень трудно.
   Спустя двадцать четыре часа после прихода "Bounty", все офицеры и матросы по обычаю страны женились и разместились в бамбуковых и лиственных хижинах. Остров принял праздничный вид: жарились дикие свиньи, готовилась рыба в лимонном соку, молодые островитянки усердно кололи кокосовые орехи для приготовления таро, этой важной принадлежности стола таитянина, а померанцевое вино, приготовленное еще накануне, бродило в особых сосудах.
   На Таити вот уже несколько лет не заходило ни одно судно, а потому прибытие "Bounty" решено было отпраздновать торжественной амурамой, продолжавшейся пять или шесть дней, и в которой должны были принять участие все туземцы.
   В течение шести месяцев, которые судно пробудет на Таити, и Виллиам Блиг будет покидать его лишь на короткое время, живя воспоминаниями о своей семье, а Христиан в обществе смуглой Моэ, красавицы королевской крови, забывать свою ненависть, я проведу читателя по этому красивому острову, на котором я пробыл несколько лет, и посвящу в его старые традиции и оригинальные нравы... А когда "Bounty" снимется с якоря, я возобновлю рассказ.
  

IV

Таити в древности - Мифология - Легенды - Сходство полинезийцев с народами Азии - Парламент на Таити

  
   Как известно, Таити славится своим необычайным плодородием, ровностью температуры, красотою и богатством растительности и легкостью жизни, но вместе с тем и в других отношениях этот остров заслуживает серьезного внимания путешественника и этнографа. Чтобы пролить свет на туманную загадку его происхождения, мы обратимся к чудесным легендам, распространенным среди местного населения и имеющим до известной степени сходство с древними преданиями Азии. Вот с этой-то, во многих отношениях интересной стороны, мы и начнем наше описание, пока экипаж "Bounty" отдыхает среди чудесной природы, а смуглые таитянки, украшенные цветами и напоминающие зрителю баядерок Индии и вакханок Греции, стараются развлечь усталых моряков.
   Этот остров, удивительно сохранившийся и найденный в новейшее время, дает довольно верную картину древности. Слушая сказания, легенды и песни таитян, глядя на их жизнь и образ правления, на их жертвоприношения, их верования, их любовь к красноречию, их развитой, хотя и суеверный ум, можно смело представить, что в каком-нибудь уголке древнего мира всесокрушающее течение человеческой жизни вдруг остановилось... Возродившиеся в своей прежней жизни Геркуланум, Помпея, Фивы или Пальмира представляли бы подобное зрелище.
   На Таити легенды и предания, которые мы передадим, сохранились с величайшим трудом. Здесь, как и везде, рвение миссионеров дошло до того, что разбивались надгробные камни и скульптура. И если в Индии им приходится приложить немало труда, чтобы уничтожить священные книги, то на этих маленьких островах они легко справились со своей задачей.
   В преданиях и бытовых рассказах народов мы всегда найдем те или иные признаки, по которым можем определить, к какой группе следует причислить известное нам племя. Так посмотрим теперь, является ли "Книга Океании" оригинальным произведением или же представляет простой отголосок, который связывает полинезийцев с их братьями на каком-нибудь материке.
   Это крайне интересное предание говорит так:
   "Вначале ничего не было, кроме верховного бога Таароа, жившего в безграничном пространстве, сначала он сотворил воды и покрыл их морскими растениями, и бог Тано стал плавать на поверхности.
   Затем Таароа, верховный бог, уронил в воду первобытное яйцо Румиа, которое было оплодотворено и блестело, как солнце.
   Яйцо это пробыло в воде девять месяцев, но, наконец, морские волны разбили его, и оно произвело небо и землю.
   Тогда Таароа соединил свое мужское начало Тано со своим женским началом Ина и произвел Оро, бога творца, который, в продолжение долгого времени, парил над страшными пропастями.
   Он выдвинул из вод различные земли, скалы и священный остров Ройатеа, на котором выстроил Мараи и поклонился верховному богу Таароа.
   Построив на этом острове пирогу, он в течение нескольких лет странствовал по морю, бросая в воды семена различных рыб, и это продолжалось до тех пор, пока море не было густо населено рыбами.
   Возвратившись снова на Ройатеа, он посадил на берегу кокосовую пальму, чтобы привязать пирогу, и она дала чудесные плоды.
   После этого он построил хижину для отдыха и стал плести сети из волокон кокосовой пальмы.
   От Тано и Ина появился второй сын Тане, который пришел на Ройатеа, чтобы поссориться со своим братом, он взял его пирогу и разбил о выступ горы.
   Рассерженный Оро бросился в погоню за Тане и в течение двух дней преследовал его по волнам, пока наконец не догнал у острова Тупаи, где между ними завязалась отчаянная борьба.
   Победителем вышел Оро, он убил Тане и похоронил его тело под скалой острова Тупаи, а душу бросил на дно моря и приказал ему царствовать в этом страшном царстве.
   Он запретил ему возвращаться на остров, чтобы найти свое тело, а так как брату он не верил, то произнес над его останками, погребенными под скалой острова Тупаи, табу.
   Табу - это - запрещение, защищающее предмет, на который оно наложено как от бога, так и от человека. Еще и теперь в Океании табу пользуется всеобщим уважением туземцев.
   В течение целого дня, Тане оставался в морской пучине, но как только солнце ушло с земли, чтобы освещать священное жилище Фенца но те Атуа (что буквально означает: земля бога), он вернулся на остров Тупаи, чтобы отыскать свое тело, но так никогда и не мог его найти. Тогда Оро, пригрозив Тано и Ина, что свергнет их, если они произведут нового творца, возвратился на священный остров Ройатеа.
   Здесь он выстроил новую пирогу, посадил майоре, хлебное дерево, чтобы было куда привязать пирогу, и хлебное дерево дало необычайные плоды.
   Тогда он покрыл весь остров Ройатеа всевозможными деревьями, цветами и травами, а болота иньямом и таро, ветру же отдал приказ разнести семена деревьев, цветов и растений по разным землям.
   Но Тане, соединившись с Марама, морем, произвел Гои, который явился на священный остров, чтобы отомстить за смерть своего отца.
   Тогда Оро пришел в такую ярость, что задрожал весь мир, а Гои так испугался, что бежал под покровом надвигавшейся ночи, надеясь спастись от своего страшного противника.
   Марама, чтобы помочь своему сыну скрыться, взбрасывала рассерженные волны до самого неба.
   Увидев, что Ра, солнце ускоряет свое движение, чтобы дать возможность скрыться его врагу, Оро бросился на него и крепко привязал на вершине горы Моуна-Роа, находящейся на островах Моуна (Сандвичевых), чтобы он продолжал освещать его путь.
   Догнав Гои, он схватил его и привел обратно на остров Тупаи, здесь он привязал его к рифу и приказал птице Оовеа все время клевать его внутренности.
   Вернувшись на священный остров Ройатеа, он создал мужчину и женщину и дал им построенную им самим, хижину, пирогу, сети из кокосовых волокон и удочки.
   Для того, чтобы они сами могли строить пироги для своих детей, он посадил Таману.
   Он отдал им также на хранение Мараи, приказав приносить здесь жертвы.
   Очень скоро Ройатеа, священный остров, покрылся жителями, но однажды, во время жертвоприношения, они забыли упомян

Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
Просмотров: 278 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа