Главная » Книги

Пембертон Макс - Подводное жилище

Пембертон Макс - Подводное жилище


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

   Макс Пембертон

Подводное жилище

  
  
   Scan Mobb Deep, OCR&Readcheck by Zavalery www.pocketlib.ru
   "Пембертон Макс. Подводное жилище/романы": АОЗТ "Принт-Ателье"; Москва; 1995
   ISBN 5-88763-070-1
  
  

ГЛАВА ПЕРВАЯ

  

В которой Джэспер Бэгг сообщает о своем намерении совершить путешествие по Тихому океану и зафрахтовать пароход "Южный Крест" через посредство конторы "Филиппс Вестбюри и компания".

   Немало друзей и знакомых советовали мне писать историю моих приключений, и я решился, наконец, приняться за этот труд, несмотря на недостаток способностей и подготовки. Моряку по профессии, получившему образование в простой школе родного городишки, мне, капитану Джэсперу Бэггу, нелегко объяснить публике необычные происшествия, свидетелем которых довелось мне быть, и сделать правдоподобными для недоверчивых читателей вещи, выходящие из ряда обыкновенных явлений будничной жизни современного человека. Постараюсь справиться с этой трудной задачей по возможности, предоставляя господам журналистам, равно как и ученым специалистам, право критиковать, доказывать или отрицать причины, результаты или даже возможность явлений, о которых мне придется рассказывать.
   3-го мая 1899 года, в 3 часа пополудни, наш старший боцман Гарри Доэс первый заметил землю на горизонте. Наше путешествие приближалось к концу. 53 дня тому назад выехали мы из Сусемптона, и за все это время никто из экипажа не мог догадаться, для чего предпринято наше путешествие в Тихий океан.
   Большинство предполагало нечто вроде морской прогулки, вызванной страстью к дальним плаваниям... Они припоминали, что их капитан еще мальчиком бежал из школы на яхту лорда Кэнтона, которой командовал в то время старый товарищ моего отца... Другие удивлялись тому, что наш "Южный Крест" прошел через Суэцкий канал, чего обыкновенно не делают суда путешественников ради собственного удовольствия, и не понимали, откуда у бедного морского офицера, каким меня все знали, нашлись не только 500 фунтов стерлингов для уплаты комиссионной конторе "Филиппс Вестбюри", но и еще большая сумма, необходимая для содержания команды, которой я платил лучше многих знатных любителей мореплавания, собственников роскошных паровых яхт. я предполагал разрешить недоумение моего экипажа своевременно, намекая лишь изредка на то, что материальные интересы моих подчиненных гарантированы одной богатой леди, по желанию которой предпринято путешествие, но что именно поэтому я и не могу немедленно удовлетворить общее любопытство. Мистер Джэкоб, мой старший офицер, и Питер Блэй, старый приятель, поехавший со мной специально потому, что я умел удерживать его от несчастной страсти к вину, догадывались кое о чем, хотя и не знали ничего положительного. Оба служили уже под моим начальством на яхте мисс Руфь Белленден и помнили, что муж молодой леди увез ее в свадебное путешествие куда-то на дальний восток. Они не раз намекали на то, что наша прежняя молодая хозяйка не осталась без влияния на направление пути "Южного Креста" и, в сущности, я не сердился за такое предположение, хотя и должен был держать язык за зубами и не объяснять цели моего путешествия в интересах самой молодой леди...
   Итак, 3-го мая, в четвертом часу пополудни, старший боцман Гарри Доэс, первым разглядевший землю на горизонте, сошел вниз в сопровождении кое-кого из экипажа, чтобы узнать мои приказания. Мистер Джэкоб только что окончил свою вахту, и Питер Блэй, сменивший его, уже собирался посылать за мной, когда я сам поднялся на командирский мостик и навел подзорную трубу на едва виднеющиеся очертания берега... Так как мы находились в это время на 150-ом градусе восточной долготы, то я и предположил вначале, что вижу один из островов, давно известных всем судам, крейсирующим между Сан-Франциско и Японией. Но, приглядевшись внимательнее к быстро приближающимся берегам и специально к скалистой возвышенности на северо-западе, я понял, что мы находимся в виду того самого Кеннского острова, который был целью нашего путешествия.
   - Поздравляю, ребята, - обратился я к собравшейся команде, - вот мы и у места назначения. Погода прекрасная, у нас на судне все, слава Богу, благополучно, денька через три-четыре, пожалуй, и в обратный путь можно будет пуститься! - Слова мои были приняты громкими криками радости, а Питер Блэй, ходивший последние две недели нахмурившись, вздохнул, как человек, сбросивший с плеч давящую его тяжесть.
   - Спасибо за добрую весть, капитан, - проговорил он, улыбаясь всем своим круглым, потемневшим от морского ветра лицом. - Хотя, надеюсь, вы и не сомневаетесь в том, что я готов в точности исполнять свои обязанности во всякую погоду, но, правду сказать, проклятое солнце печет здесь так невыносимо, что способно изжарить самого терпеливого человека, а потому перспектива близкого возвращения на родину особенно приятна моему сердцу... Прикажете уменьшить пары или приготовить якорь?
   - Не отдавайте якоря, пока не подойдем поближе! - ответил я довольно нерешительно. - Мы находимся еще очень далеко от берегов, и. судя по карте, на должной глубине... Этим надо пользоваться... остановиться всегда успеем... Надеюсь, вы со мной согласны, Питер?
   - Конечно, капитан. - Хотя в данном случае он, очевидно, желал продолжить разговор.
   Но мне было не до того. Я принялся изучать далекую землю с помощью сильного морского бинокля, спеша воспользоваться лучами заходящего солнца. Перед нами расстилалась береговая линия со смутной неопределенностью полустушевавшейся тени. Однако, я мог различать пространство низменностей на юге, тогда как к северу явственно поднималась скалистая возвышенность, уже раньше замеченная мною. Заходящее солнце окрашивало пурпурно-золотистым Цветом легкие волнистые облака, утопающие в темной синеве неба, и переливалось огненными полосами на безбрежных волнах изумрудного моря, тогда как прибрежные скалы как бы расплывались мягкими, бархатистыми тенями всех оттенков лилового цвета. Тихо плескались волны о корму судна, огненными змейками разбегаясь от ударов винта и сверкая, как брильянтовые искры, в отдалении.
   Не раз приходилось мне первому разглядывать пустынные берега, сгорая от любопытства, смешанного естественным беспокойством, но никогда еще мое сердце не билось так мучительно сильно, как при виде этого неизвестного берега, на котором находилось супружеское жилище мисс Руфь Белленден. Что-то найду я в ее доме? Как встретит меня молодая хозяйка? Счастлива ли она? Сожалеет ли о своем так быстро устроившемся браке? Ответ на все эти вопросы получу я там, где темная линия берега начинает сливаться с темнеющими волнами океана, получу через несколько коротких часов, как только заходящее солнце вновь озарит своими золотистыми лучами вечно голубое небо юга... Но как невыносимо долго тянутся даже короткие часы человека, приехавшего из далекой Англии ради разрешения мучительных вопросов.
   Старший офицер вышел на палубу, желая лично присмотреть за приготовлением якорей. Осторожный по природе, мистер Джэкоб советовал мне отложить исполнение моего намерения, каково бы оно ни было, до завтра.
   - Полная темнота наступит через какие-нибудь полчаса, капитан! - убеждал он меня. - Не лучше ли нам будет дождаться утра в открытом море? Встречаться с подводными камнями, особенно ночью, право же, не стоит в угоду прекраснейшей из всех женщин!
   - Мистер Джэкоб, - ответил я, улыбаясь, маленькому человеку, одаренному большим остроумием (обратно пропорциональным его росту, как говорил про него Питер Блэй). - Мистер Джэкоб, я совершенно согласен с вами в принципе и вполне уверен, что всякая молодая леди предпочтет и вовсе не встречаться с подводными камнями ни днем, ни ночью... Но вот Питер Блэй мечтает о береге, как школьник о вакациях. Остановись мы немедленно, он от нетерпения не заснет всю ночь. Подите сюда, Питер! Вы слышали, что говорит мистер Джэкоб? Ну-с, а ваше мнение каково?
   Питер Блэй досадливым жестом сдвинул свой бинокль.
   - Черт меня побери, капитан, если я не разделяю мнения мистера Джэкоба. Добрый лот, свежая голова и свежий утренний ветер - прекрасные веши. Ради них хороший моряк откажется от созерцания всякой леди, будь она белая, черная или желтая... особенно, когда к ней надо пробираться мимо треклятых бурунов, которые начинают напевать свою песню. Слышите, капитан, как ревет море, наверно, здесь близко целый рой подводных скал. Только темнота мешает их видеть!
   Джэкоб прищурил свои маленькие глазки, не смея слишком резко противоречить желанию капитана, но все же пробурчал для собственного успокоения вариант на известную поговорку: ночью все кошки серы. Никто не успел еще вдуматься в смысл его замечания я сообразить, какую роль играло слово "буруны" в поговорке о "кошках", как широкая полоса электрического света яркой скатертью раскинулась на темной воде, внезапно осветив необозримое пространство грозно пенящихся бурунов в страшной близости от нашего судна. Мы все впились глазами в ужасающее, величественное зрелище. При ярком освещении электричества картина представлялась настолько фантастической, что я не удивился силе впечатления, произведенного ею на мою команду.
   - Странная благосклонность зажигала этот фонарь! Оригинальная помощь бедным морякам, являющаяся "после ужина горчицей", предупреждая их об опасности, когда они уже сидят в ней по самые уши! - проговорил, покачивая головой, мистер Джэкоб. - Надеюсь, капитан, вы позволите обратить ваше внимание на то, что мы не более, как в полумиле от подводных скал?
   - Пройди мы еще только 10 минут по этому направлению, никакое чудо не спасло бы нас от знакомства с этими милыми камушками! - проворчал Питер. - У нас в Ирландии выставляют надписи для велосипедистов: "берегись опасного спуска"; здесь же поступают как раз наоборот: предупредительную надпись помещают в глубине оврага, вероятно, для утешения переломавших кости!
   Матросы, стоявшие поближе, засмеялись остроте своего начальника, но большинство тихо переговаривалось, смущенно покачивая головами. Выражение их лиц обеспокоило меня. Моряк - самое суеверное существо на белом свете и смущается при виде всего непонятного. К счастью, любопытство моряков почти так же сильно, как и суеверие. Я решился воспользоваться этим свойством для успокоения моей команды.
   - Ребята, - заговорил я быстро, - мистер Блэй справедливо удивляется странной постройке здешних маяков, но познакомиться с ними основательно мы поспеем и завтра утром. Теперь же сообщу вам приятное известие: я уполномочен раздать команде сто стерлингов в день счастливого прибытия на этот остров, и та же сумма ожидает вас при благополучном возвращении. Благодарю вас, ребята, за хорошее поведение во время всего пути и предлагаю от себя особенный праздничный грог, как только мы уйдем подальше от этого чертова котла с кипятком!
   Радостное "ура" отвечало на мою речь. Команда сразу забыла свое беспокойство, недоумение и бодро принялась за дело. Мы повернули в открытое море и, уменьшив пары, стали лавировать возле берега. Успокоившись относительно вверенного мне судна, я решился открыть мои дальнейшие намерения своим офицерам и пригласить их для этого в нашу небольшую, но удобно обставленную столовую. Вошедший прежде меня мистер Джэкоб немедленно налил себе стаканчик рому - с аккуратностью морского журнала он регулярно выпивал свою скромную порцию перед каждым обедом или ужином, - но Питер Блэй не решался последовать его примеру и сидел неподвижно, теребя свою шапку с уморительнейшим выражением на загорелом лице.
   - Господа, - обратился я к своим товарищам, - не знаю, как вы, а я всегда находил неудобным говорить о делах, не промочив предварительно горла... Поэтому позвольте просить вас осушить по стаканчику, прежде чем приступить к серьезным объяснениям. Надеюсь, Питер, что вы не будете возражать против моего предложения?
   - Я никогда не возражаю своему начальству! Стаканчик перед началом беседы всегда полезен. А затем и повторить прием! - отвечал ухмыляясь почтенный ирландец, протягивая руку к графинчику.
   - Питер, Питер, пора бы вам забыть о повторениях! Немало добрых старых кораблей довели они до преждевременной могилы! - напомнил я доброму старику.
   Джэкоб же опорожнил свой стакан с лукавой улыбкой.
   - Плохое сравнение, капитан! Наш Питер - честное морское судно, он не может окончить свое существование в могиле, как какая-нибудь сухопутная крыса. Для моряка единственно приличная могила: море!
   - Не стану отстаивать правильность моего сравнения, товарищ. Не для пустой болтовни пригласил вас, а для того, чтобы сообщить вам цель нашего путешествия и условия, при которых мы можем надеяться на скорое возвращение на родину.
   Глаза моих слушателей загорелись любопытством. Питер Блэй начал теребить свою фуражку с еще большим ожесточением, чем прежде, а Джэкоб принялся тщательно протирать свои золотые очки, что у него всегда было признаком сдерживаемого волнения. Не желая томить их дальше, я немедленно продолжал.
   - Я должен отдать полную справедливость вашей деликатности, товарищи. Вы поступили как настоящие джентльмены, воздерживаясь от нескромных вопросов, догадок и комментариев. Теперь за мной очередь доказать вам доверие полной откровенностью. Итак, знайте, что я зафрахтовал "Южный Крест" и предпринял путешествие на Кеннский остров по желанию мисс Руфь Белленден, являющейся таким образом нашим арматором!
   Хотя мои офицеры, очевидно, ожидали этого сообщения, однако сочли долгом вежливости выразить приличное случаю удивление, причем Питер не преминул воспользоваться удобным предлогом и быстро осушил стаканчик "за здоровье молодой хозяйки судна".
   - Я обещал мисс Руфь исполнить ее желание еще до ее свадьбы! - быстро пояснил я обстоятельства дела. - Она оставила тысячу фунтов стерлингов для снаряжения судна у нотариуса, который и передал их мне своевременно, согласно ее письменному распоряжению. "У моего жениха бывают иногда странные прихоти, - так объяснила мне мисс Руфь свое желание. - Он может случайно отлучиться, оставя меня одну на пустынном острове. Поэтому я и желала бы иметь возможность прокатиться в Европу, когда будет угодно. Вам я доверяю, Джэспер Бэгг, а потому и прошу вас разыскать меня на Кеннском острове через год после моего отъезда. Вы будете капитаном моей яхты, как прежде, и подождете моих распоряжений. Быть может, я отошлю вас обратно, быть может, порошу остаться на более или менее продолжительное время. Как знать, что может случиться за целый год времени. Хотя я и сирота, - продолжала она, улыбаясь, - но все же не совсем одинока. Мой брат жив еще, слава Богу, и остается моим верным другом. мне тяжело было бы расстаться с ним надолго... А между тем Лондон так далеко от Тихого океана..." Тут она замолчала, не докончив фразы, и тяжело задумалась.
   Питер потянулся за третьим стаканчиком.
   - Н-да, - проговорил он многозначительно, - расстояние между Лондоном и Тихим океаном неблизкое, и я прекрасно понимаю, о чем задумалась ваша молодая хозяйка, рассчитывая, что будет отделена целыми 12.000 миль от преданного друга, сопровождавшего ее во всех путешествиях чуть не десять лет подряд!
   - Советую вам прикусить язык, Питер, и не выражать нескромных предложений, особенно при команде! То, что я говорю вам обоим, должно остаться между нами. Надеюсь, вы понимаете это? Завтра утром я поеду на берег и постараюсь переговорить с мистрисс Кчерни, как называется теперь наша милая, маленькая мисс Белленден. Если она скажет "уезжайте с Богом", - то мы завтра же подымем якорь и уплывем домой с изрядной суммой в кармане, но если она скомандует: "стоп, машина", то, я думаю, ни один из нас не откажется повиноваться. Для нас она хозяйка, единственный командир нашего судна. И хоть она и замужем, но мы все знаем, что супружество с иностранцем еще не делает англичанку его рабой... Это не то, что брак с соотечественником, англичанином!
   - Или с прирожденным ирландцем, капитан! - поправил Питер, наливая себе четвертый стаканчик. - А этот господин с невозможным именем, - черт его знает, откуда он взялся?
   - Эдмунд Кчерни - венгр по происхождению и скрипач по профессии. Он гениальный артист, в этом всякий должен сознаться... но... что побудило его избрать Кеннский остров целью своего свадебного путешествия? Это одному Богу известно! О его прошлом я почти ничего не знаю. Кажется, что он прожил несколько лет в Северной Америке, а потом странствовал по всему свету... Но я должен признаться, что у него прекрасные манеры и поэтическая наружность, которыми легко очаровать двадцатидвухлетнюю девушку, какой была тогда мисс Белленден.
   Джэкоб сурово сморщил брови.
   - Двадцать два года - лета немалые, особенно для такой умной и образованной девушки, как нынешняя мистрисс Кчерни. Она могла бы быть осмотрительнее, капитан Бэгг, - гораздо осмотрительней в своем выборе. Я говорю это не в осуждение нашей молодой хозяйки, вы знаете, я любил ее, когда она была еще малюткой, а я глубоко сожалею о том, что она не подумала подольше, прежде чем решиться на такой важный шаг, как супружество. Что говорить о том, что сделано и непоправимо. Как бы то ни было, мы, все здесь присутствующие, останемся верными друзьями молодой леди!
   - Ну, да утро вечера мудренее, друзья мои. На рассвете съедем на берег и разузнаем подробно обо всем, что нас интересует, а пока пойдем наверх и посмотрим, как ведет себя команда!
   Мои собеседники согласились со мной тем охотнее, что их самих интересовало настроение духа матросов, подробные сведения о котором лучше всех мог сообщить нам общий любимец, Долли Вендт. Ночь стемнела, пока мы сидели в каюте, и очертания острова почти совершенно скрылись от наших взоров. Яркий свет невидимого маяка особенно резко выделялся среди темноты, и странное направление его все еще приводило в недоумение наших людей. Я пробовал успокоить их предположением, что свет этот был только случайным, каким-либо условным сигналом между гаванью и судном, но мне отвечали, что ни одно судно не показывалось на горизонте и что на берегу нигде не видно ничего похожего на рейд с его оживленными берегами, всегда горящими сотнями гостеприимных огоньков.
   - Ну, какую-нибудь пристань да разыщем, братцы! Нечего ночью головы ломать. Взойдет солнце и осветит все, что нам кажется непонятным в этой темноте!
   Когда мои спутники разбрелись по койкам, я остался один на капитанском мостике, не сводя глаз с таинственной полосы света, переливающейся каскадами золотых звездочек в белой пене бурунов, и чувство болезненного нетерпения сжимало мое сердце, то самое чувство, с каким влюбленный наблюдает за ярко освещенным окном в спальне своей возлюбленной.
  
  

ГЛАВА ВТОРАЯ,

В которой Джэспер Бэгг высаживается на берег и узнает странные вещи.

  
   Еще не было шести часов утра, когда капитанская гичка отчалила от правого борта "Южного Креста", направляясь к неведомому берегу. Кроме необходимых двух гребцов, со мной отправился наш общий любимец Долли Вендт, исполняющий обязанности четвертого офицера, и старший боцман Гарри Доэс, занявший место на руле.
   Мы быстро приближались к берегу, но, несмотря на все наше внимание и на помощь сильнейшего бинокля, не могли открыть ничего похожего на сколько-нибудь сносное место высадки. Достигнув линии бурунов, опоясывающей весь остров, по-видимому, непреодолимой преградой, я замедлил движение шлюпки и принялся давать сигналы криками, свистками и даже выстрелами из карманного револьвера, но никто не отвечал нам, никто не показывался на пустынном берегу, и даже те темные пятна, которые мы было приняли вчера вечером за избушки береговых жителей, превратились при солнечном свете в причудливые группы кустарников.
   Мы повернули на юг и поплыли параллельно берегу, осторожно избегая всюду разбросанных подводных скал. Мои матросы гребли с очевидным неудовольствием причины которого я не мог угадать, хотя оно невольно стало переходить и на меня. Безуспешные поиски пристани раздражали нас всех. Один Долли Вендт забавлялся препятствиями, благодаря счастливой беззаботности своих семнадцати лет. Он болтал без умолку на ту же тему.
   - Да, хорошенький бережок, нечего сказать. Приятная стоянка, капитан! В миленьком положении очутилось бы подъезжающее судно темной ночью, доверившись любезной помощи вчерашнего маяка!
   - Как бы то ни было, Долли, но я все же должен пробраться за эти проклятые скалы никак не позже полудня, а для этого надо приналечь, на весла, ребята! Но . постойте-ка, братцы... Долли, посмотрите туда, направо, У вас глаза молодые. Кажется, там виднеются люди?
   Юноша быстро схватился за бинокль, но не смог сказать ничего достоверного. Только что взошедшее тропическое солнце заливало нас таким ослепительным светом, что в глазах темнело. Жгучие отблески голубоватых волн прыгали огненными искрами перед глазами, не позволяя разглядеть подробностей береговой линии, еще покрытой тенью высоких скал. Однако мне удалось наметить одну из этих скал, особенно высоко вздымающуюся на юго-западе, и я направил к ней гичку, надеясь отыскать устье какой-нибудь речки или ручейка, впадающего в море. С осторожностью приблизились мы к линии бурунов, не переставая измерять глубину захваченным лотом. К счастью, одном месте, между подводными камнями, оказался достаточно широкий проход, в который наша шлюпка и проскользнула благополучно. Минут через 10 мы уже настолько приблизились к берегу, что я смог разглядеть небольшую бухту, довольно глубоко врезывающуюся в песчаный берег. Удобная естественная пристань была найдена. Без сомнения, здесь пристала год назад и та яхта, которая привезла мисс Руфь с ее молодым мужем.
   Берег казался совершенно необитаемым и поражал мрачной красотой пейзажа. Повсюду скалы всевозможных оттенков: от темно-зеленого, почти черного и до светло-серого, сверкающего яркими отблесками хрусталя. Высокими громадами обрисовывались они на безоблачном небе, сбегая к морю быстрыми, непроходимыми крутизнами. Вдали, к северу, в просветах между скалами, мелькала темная зелень лесов, среди которых гордо высились раскидистые вершины стройных пальм. В узких долинах, кажущихся издали небольшими прогалинами, блестели ярко-изумрудные, пышные пастбища. Белый береговой песок сверкал брильянтовыми блестками. Бледно-голубые волны океана с тихим ропотом разбивались о берега. А там дальше - к северу, чернела узкая полоса земли, казавшаяся длинным скалистым мысом, далеко вдающимся в море. Все вместе составляло картину, полную дикого величия и какой-то таинственной прелести. Я начинал понимать, что Эдмунд Кчерни поступил не вполне нелепо, предлагая своей молодой жене провести медовый месяц на этом берегу. Любитель красоты девственной природы, венгерский артист должен был плениться никому неведомым тропическим островом. Но каково-то жилось здесь прелестной молодой аристократке, воспитанной в громадных городах Соединенных Штатов и прожившей всю первую молодость среди роскоши и комфорта столицы Великобритании? Как-то может обходиться без цивилизации, быть может, даже без материальных удобств изнеженная наследница миллионов? Сердце мое болезненно сжалось в ожидании решения всех этих вопросов, решения, теперь уже близкого. Между тем шлюпка вошла в бухту и приблизилась к берегу. Тут только заметил я, что вершина почти отвесных скал, окружающих бухту, соединялась с берегом узкой деревянной лестницей, не отличающейся ни удобством, ни солидностью. Эта лестница являлась, впрочем, единственным признаком человеческого присутствия. Нигде не видно было домашнего скота, нигде не слышался звук топора или пилы. Перед нами лежала пустынная отмель самого неприветливого вида. Тем не менее, я заметил на сыром песке свежие следы мужской ноги. Человек, оставивший их, прошел здесь немногим раньше нашего прихода, так как иначе след его был бы смыт приливом. На минуту я призадумался. Таинственный остров принимал нас чересчур странно. Глядя на этот след человека, неизвестно откуда появившегося и неизвестно куда скрывшегося, невольно зарождалась мысль о засадах, нападениях и опасностях. Однако, на этот раз присущая каждому опытному моряку осторожность совершенно покинула меня. Страстное желание узнать судьбу нашей молодой хозяйки овладело моей душой, и без дальних рассуждений я выпрыгнул на берег.
   - Пойдем искать хозяев этого прекрасного места, Долли! - решительно проговорил я. - Вы же, ребята, отправляйтесь домой на корабль. Как раз поспеете к обеду, только смотрите не опоздайте приехать за нами к солнечному закату. Я ни в коем случае не намерен ночевать на берегу и потому прошу вас быть аккуратными!
   Взобравшись по крутой лестнице футов на восемь, мы достигли вершины скалистого гребня и поспешили оглядеться, надеясь с этой высоты обозреть значительную часть материка. Увы, нам пришлось разочароваться! Правда, удаляющаяся шлюпка, равно как и наш пароход, спокойно качающийся на бирюзовых волнах, были видны, как на ладони, и почти так же ясно могли мы разглядеть восточные скалы и гористый мыс на северной стороне острова, но зато по другую сторону скалистого гребня, на котором мы стояли, все пространство оказалось покрытым густым лесом тиковых, красных и эбеновых деревьев, закрывающих горизонт сплошной зеленой стеной. Кругом царила глубокая тишина. Изредка только слышался шелест высоких тростников, откуда-то из чащи, да звонко трещали какие-то птицы в одном месте, вокруг ярко-изумрудного пятна очевидно поросшего травой болота, от которого доносились зловонные испарения, вдвойне невыносимые для легких моряка, привыкшего к чистому морскому воздуху. И с этой стороны остров встречал нас не особенно гостеприимно.
   Быстро миновав опасное болото, мы углубились в лес, стараясь добраться до какого-нибудь жилья, как вдруг Долли вскрикнул и начал уверять меня, что заметил каких-то людей, неопределенные очертания которых мелькнули ему где-то в тени непроглядного тропического леса.
   - Какого вида люди почудились вам, Долли? - спросил я.
   - Один из них казался стариком с большой седой бородой, одетым во что-то вроде матросской блузы темного цвета. Он промелькнул между деревьями в то время, когда мы обходили болото. Другой следовал за ним на расстоянии в несколько сот шагов, осторожно прячась среди кустов. Оба показались мне вооруженными, хотя я не мог с точностью решить, несли они ружья или просто толстые дубинки. Слишком велико было расстояние между ними, и слишком быстро скрылись они среди деревьев.
   - Успокойтесь, Долли, - перебил я рассказ юноши. - Допуская даже, что вы действительно видели этих людей, бояться их нам все же нет причины, будь они немцы, американцы или даже китайцы. Мошенниками они ни в каком случае быть не могут, честные же люди не нападут на безоружных моряков, прогуливающихся по своим делам и обладающих, благодаря Богу, вполне приличной наружностью. Вы только сообразите, Долли: может ли молодая леди жить в соседстве с разбойниками? Не такова Руфь Белленден, чтобы терпеть вблизи себя нечестного человека. Вы не знаете, что это за светлая личность, Долли. И притом как умна, как энергична! Попадись ей по дороге кто-нибудь не по вкусу, она сумела бы сплавить его в двадцать четыре часа. Она привыкла распоряжаться на своей паровой яхте, которой я командовал столько лет подряд. Что за прелестное судно был этот "Мангатан", птица по быстроте хода, игрушка по роскоши отделки! Счастливейшее время жизни провел я на этом судне...
   Я замолчал, припомнив это счастливое время, и невольно вздохнул при мысли о его невозвратности.
   Мой спутник прервал мое молчание откровенным выражением своего любопытства.
   - Скажите, капитан, если мой вопрос не покажется вам чересчур нескромным, правду ли болтают некоторые из наших матросов, служившие под вашим начальством на яхте молодой леди? Они прямо обожают ее и вспоминают о ней чуть не со слезами на глазах.
   - Да, она и заслуживала обожания, Долли. В этом порукой мое честное слово! Мисс Руфь Белленден действительно редкое создание... Она дочь известного миллионера, нажившего громадное состояние в Северной Америке на акциях Тихоокеанской железной дороги! Исаак Белленден утонул, возвращаясь на родину, в Англию, во время знаменитого крушения Эльбы. Его единственный сын, Руперт, живет в Лондоне, продолжая банкирское дело, начатое его отцом. Дочь же, наша мисс Руфь, была выделена еще при жизни старика и с 15 лет распоряжалась почти совершенно самостоятельно своим состоянием и своей судьбой. Да она и была достойна подобного доверия. В этой девушке больше ума и энергии, чем в ином старике-дельце. Доброта же ее прямо безгранична. А как она любила море, как храбро выдерживала неудобства и опасности, неразлучные с жизнью моряка! На своей яхте она два раза ходила кругом света, не боясь ни усталости, ни жары, ни холода. На этой же яхте застало ее известие о смерти любимого отца. Надо было видеть отчаяние бедной девушки. Не без труда удалось брату, привезшему сестре печальную новость, уговорить ее проехаться по Средиземному морю, чтобы хоть немного развеяться. Увы, это было мое последнее путешествие на нашем милом "Мангатане". В Ливорно, где мы остановились починить какую-то незначительную аварию, мисс Руфь встретилась с венгерским виртуозом, ставшим ее мужем. Он носил графский титул, сорил деньгами по-княжески и до тонкости изучил женское сердце. Прибавьте к этому жгучие черные глаза, интересную бледность красивого лица и музыкальный гений, - и вы поймете, что ни одна женщина не устояла бы против его настойчивого ухаживания. - Он же казался без ума от мисс Белленден. Знал ли он о ее миллионах? Желал ли он выгодной женитьбой поправить свои дела? Или действительно увлекся красотой своей невесты? Об этом я судить не берусь. Сердце человека - потемки. Сердце же этого венгерского виртуоза оставалось загадкой даже для людей, знавших его ближе, чем я. Kaким образом попал скрипач-виртуоз на необитаемый Кеннский остров, этого никто не знает. Всего вероятнее, он побывал здесь как-нибудь случайно, на пути из Сан-Франциско в Японию во время одного из своих артистических турне. Тропическая красота девственной природы могла, конечно, пленить фантазию артиста, но все же это была странная мысль: привезти молодую жену в эту пустыню... Вряд ли другой жених решился бы предложить подобное свадебное путешествие. Как бы то ни было, а мисс Руфь согласилась на его предложение, и та же яхта, которую я привез в Ливорно, увезла молодых супругов в глубь Тихого океана! - Все эти подробности почти невольно сообщались мною скорее потому, что меня мучила потребность передать кому-нибудь свои мысли, чем для того, чтобы удовлетворить любопытство Долли Вендта. В сущности, юноша слушал даже не особенно внимательно.
   Вдруг я услышал грубый человеческий окрик.
   - Какие черти там шляются? И откуда они взялись?
   С этими любезными словами нам навстречу выбежал коренастый мужчина лет 45, с желтым, изрытым оспой лицом, китайского типа, с небольшими косыми глазами и далеко не симпатичной физиономией. Одет он был в морскую куртку и широкую соломенную шляпу, но видимого оружия у него не было. Место его занимала длинная подзорная трубка, которую он нес на плече, как солдаты носят ружья. Я сразу узнал этого человека и решился отвечать ему в тон.
   - Черт побери, приятель, а вам какое дело до того, кто мы и откуда взялись?
   Желтое, рябое лицо глядело на нас, вытараща глаза, точно перед ним появилось привидение. Хоть я и видел его всего два раза на яхте Эдмунда Кчерни, но запомнил эту противную физиономию. Раз этот человек был здесь, то становилось очевидным, что мы находились вблизи жилища супруга мисс Руфь. И точно, сделав еще несколько десятков шагов по направлению к столь неожиданно появившемуся матросу мистера Кчерни, я заметил внизу пригорка, покрытого лесом, крышу красивой бамбуковой постройки, окруженной роскошным садом... Еще пять, десять минут, и я увижу свою молодую хозяйку. Я быстро зашагал по просеке, ведущей вниз, в долину, где виднелась постройка, но наш непрошенный спутник решительно преградил мне дорогу.
   - Потише, господа, -заговорил он еще более грубо, чем в первый раз. - Не забывайте, что здесь частное владение, и убирайтесь подобру-поздорову! На здешнем берегу не любят праздношатающегося народа!
   - Потише вы сами, голубчики! - отвечал я ему в тон. - Не забудьте, что я прекрасно знаю, что вы не хозяин этого острова! Да и не ради вашей красивой физиономии привел я сюда мой пароход! Мне надо увидеться с вашей молодой хозяйкой, которую я знал, когда она была еще мисс Белленден и когда ваш почтенный братец еще не дослужился до почетного ордена веревки, полученного им при мне в Сан-Франциско!
   Не стану пересказывать ругательств, которыми желторожий страж острова отвечал на мое замечание. Очень уж обидел я его неприятным напоминанием о некрасивой смерти его родного брата, повешенного за грабеж и убийство. Казалось, верный матрос мистера Кчерни собирался отвечать мне не только ругательствами, но и кулаками, но в эту минуту внизу, у ограды сада, мелькнуло белое платье, и на темном фоне зелени ярко вырисовалась грациозная женская фигура, заметив которую, наш милый собеседник внезапно переменил тон и стал необычайно любезен.
   - Я и не думал оскорблять вас, джентльмены, - заговорил он притворно-ласково, пытаясь изобразить нечто вроде улыбки на своей противной роже. - Я только хотел узнать, какой счастливый случай забросил вас в нашу пустыню и о ком мне следует доложить нашей молодой леди?
   - Мы моряки, как видишь, друг мой, - отвечал я также любезно, - вышли из Сусемптона 53 дня тому назад и остановились в виду вашего берега, что ты, наверно, уже успел разглядеть в свою подзорную трубу. Или, может быть, ты наблюдал прекрасных обитательниц острова с помощью этого оптического инструмента? Что же касается до наших имен, то уж, извини, брат, мы предпочитаем войти без доклада к мистрисс Кчерни. Проводи нас к ней, и ты узнаешь за пять минут больше, чем мы успеем рассказать тебе за пять часов. А потому советую тебе не задерживать нас дольше, а отправляться скорее к черту или к прекрасным дикаркам, населяющим этот райский остров. Они, наверно, ждут, не дождутся такого красавца, как ты!
   Желторожий скорчил кислую гримасу, которая ясно выдавала непреодолимое желание узнать побольше о наших личностях и о цели нашего приезда, однако удерживать нас долее он все же не решался и только пошел вслед за нами по узкой и извилистой тропинке, соединяющей невысокий, покрытый лесом пригорок с долиной, среди которой возвышались строения.
   В окружающем их саду все еще белелась стройная женская фигура. Сердце мое сильно забилось при приближении к этому саду, но я старательно подавил охватившее меня волнение, так как сопровождающий нас желторожий шпион не переставал закидывать нас вопросами. Я отвечал как можно осторожнее, стараясь в то же время воспользоваться его болтливостью, свойственной всем необразованным морякам, для того, чтобы узнать кое-что о мистере Кчерни, не выдавая причин нашего появления, могущих быть тайной его молодой жены. Моя уловка удалась как нельзя лучше. Матрос мистера Кчерни разговорился.
   - Сам губернатор в отъезде, - объявил он нам между прочим. - Он отправился на яхте в Сан-Франциско, и это большое счастье для вас, товарищи. Мистер Кчерни недолюбливает посторонних. Он прекрасный человек, настоящий джентльмен, но все-таки лучше не попадаться ему на дороге, особенно когда он не в духе. Ну да вы, вероятно, исполните ваше поручение до захода солнца и отправитесь ночевать к себе на пароход. Если же вы простоите здесь еще дня два-три, то непременно дождетесь возвращения хозяина, "губернатора" - как его называют здесь, на острове. Впрочем, я бы вообще не советовал вам оставаться вблизи этого берега, и здешний климат очень нездоров!
   - Даю вам слово поступить так, как мне заблагорассудится, приятель, и советую тебе не приставать ко мне больше, шафранная рожа, если не хочешь познакомиться с настоящим английским боксом! - отвечал я нетерпеливо и, быстро столкнув с дороги шпиона, отворил решетчатую дверь в сад. Еще минута, и я стоял лицом к лицу с той, которая год назад называлась Руфь Белленден.
  
  

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В которой Джэспер Бэгг узнает кое-что, но не знает, на что решиться.

  
   Она сидела в тени цветущей магнолии с какой-то вышивкой в руке рядом с почтенной старушкой, сопровождавшей ее и прежде в ее морских экскурсиях и которую мы все знали только под именем "тетушки Рэчель"...
   Ни одна из дам не заметила нашего приближения, пока работавший невдалеке китаец-садовник не окрикнул нашего желтолицего спутника, что и заставило мисс Руфь - для меня она оставалась все той же дорогой и милой мисс Белленден - поднять голову. Наши взоры встретились. Никогда я не забуду этой минуты. Яркий румянец вспыхнул на ее прелестном личике и в ту же секунду сменился смертельной бледностью. Порывистым движением поднялась она со стула, сделала шаг вперед и замерла неподвижно, как статуя. Я, с своей стороны, чувствовал полную невозможность заговорить, хотя бы для спасения собственной жизни! Минуты две продолжалось тяжелое, неловкое молчание, которое надо было прекратить во что бы то ни стало. Собрав всю силу воли, я, наконец, проговорил прерывающимся от волнения голосом:
   - Вот и я, мисс Руфь... И судно со мной... и вся команда тоже... Мы все ждем, не дождемся чести видеть вас, мисс Руфь!.. Надеюсь, вы соблаговолите... - тут я окончательно сбился и замолчал, не кончив фразы.
   Она все еще глядела на меня с видом человека, не знающего, живое ли существо стоит перед ним или призрак, созданный его больным воображением. Ее правая рука крепко прижималась к груди, точно желая сдержать болезненное биение сердца, а побледневшие губы беззвучно шевелились, очевидно, не находя слов.
   Зато "тетушка Рэчель" разразилась целым потоком разнообразных выражений недоумения. Ее красноречие дало время побороть охватившее нас волнение и собраться с мыслями.
   Наконец, мисс Руфь заговорила своим голоском, которому легкий американский акцент придавал какую-то особенную прелесть.
   - Вы, капитан Бэгг, вы? Вы сдержали слово?.. Не забыли!.. О, капитан Бэгг, я глазам своим не верю!.. Вы здесь!.. - проговорила она, видимо, задыхаясь от волнения, и остановилась. Ее глаза скользнули в сторону шпиона, и она замолчала, опустив голову.
   Я понял причину ее смущения и поспешил отвечать со всей осторожностью, очевидно, необходимой в данном случае.
   - Да, как видите, мисс Руфь, это я - собственной персоной и в сопровождении сотни добрых товарищей. В данное время я командую прекрасным пароходом "Южный Крест", зафрахтованным одной молодой американской леди. По пути из Сан-Франциско в Японию я решил заехать сюда, чтобы узнать о здоровье моей хозяйки и предложить ей свои услуги, если она в них нуждается. Со мной на судне многие из служивших на нашей яхте, миледи. Вы помните, быть может, мистера Джэкоба, старшего офицера "Мангатана"? Он занимает ту же должность и на "Южном Кресте". Мистер Питер Блэй также с нами, и вот этот молодой человек. Миледи, наверно, не узнает своего бывшего юнгу. Долли Вендт у нас четвертым офицером и отлично справляется, несмотря на свою молодость!
   Толкнув вперед смущенного юношу, я невольно улыбнулся, видя, как он вспыхнул, когда маленькая белая ручка мисс Руфь крепко пожала его загорелую руку. Зато он так усердно пожимал руку "тетушке Рэчель", когда очередь представления дошла до нее, что чуть не оторвал ее от худенького плеча почтенной старушки. Впрочем, тетушка Рэчель, видимо, осталась довольна искренностью этого рукопожатия и не преминула вторично разразиться потоком восклицаний, на этот раз сочувственно-соболезнующих по адресу "бедных моряков", жизнь которых, по ее словам, являлась непрерывной цепью ужаснейших лишений и страшнейших опасностей.
   - Надеюсь, вы останетесь у нас к обеду, капитан Бэгг? - нерешительно спросила мисс Руфь. - Пожалуйста, не отказывайтесь! Неужели вы хотите заставить меня нарушить основные законы гостеприимства? Прошу вас, мистер Вендт, без церемонии, по-деревенски! Дентон, - обратилась она к желторожему шпиону, - пожалуйста, распорядитесь на кухне, чтобы все было готово, да поторопите повара, Дентон! - прибавила она нетерпеливо, видя колебание старого моряка.
   Хотя она слегка отвернулась, говоря с Дентоном, я все же мог уловить взгляды, которыми они обменялись. Ее чудные глаза были полны слез; несмотря на повелительный тон приказания, они ясно говорили: "прошу вас, не прекословьте на этот раз!" В его маленьких китайских глазках также ясно было написано колебание и что-то похожее на жалость. Казалось, они хотели предупредить, хотели сказать: берегитесь, вам придется дорого поплатиться. Как бы то ни было, но приказание мисс Руфь было исполнено с кажущимся рвением. Дентон быстро побежал к красивой веранде, сплошь обвитой ползучими цветами, и исчез за углом дорожки, ведущей, по-видимому, в людские. Теперь только я решился обратиться к мисс Руфь с откровенным и прямым вопросом:
   - Приказывайте, мисс. Я в вашем распоряжении. Я сам, мой экипаж и мое судно. Скажите одно слово: оставаться нам, ожидать ли вас, или же уезжать отсюда?
   Я надеялся, что она поймет мою искреннюю готовность служить ей и ответит мне так же искренне, хотя бы одним словом: "Да, ты мне нужен" или "Уезжай, мне ничего не надо!" Каково же было мое удивление, когда мисс Руфь проговорила так тихо, что я едва мог расслышать ее слова:
   - Уезжайте, Джэспер... Уезжайте немедленно! Но, ради всего святого, не забывайте меня. Возвращайтесь!
   Она не договорила и боязливо оглянулась. Я почтительно наклонил голову, как бы в ответ на пустую любезность, и взглянул по направлению взгляда мисс Руфь. Косые глаза "желтого Дена", так называли главного шпиона мистера Кчерни все обитатели острова, злобно глядели мне в лицо. Он так спешил вернуться, что едва переводил дух, отирая со лба крупные капли пота. Слышал ли он последние слова мисс Руфь? К счастью, тетушка Рэчель заговорила о печальной участи моряков, давая нам время овладеть собой и принять равнодушный вид случайно встретившихся знакомых.
   Я рассказал старушке несколько невероятнейших морских приключений, к величайшему удовольствию Долли Вендта, едва удерживавшегося от смеха, но он только потому не разразился хохотом, что мисс Руфь принялась расспрашивать его о старых знакомых из экипажа "Мангатана", приехавших вместе с нами на "Южном Кресте". Бедный мальчик млел от восторга, смотря в ясные синие глаза молодой леди. Да и кто бы мог глядеть на нее без восхищения, - хоть она и переменилась... ах, как страшно переменилась за короткое время своего супружества! Точно не 12 месяцев, а столько же лет прошло с того дня, когда я провожал в церковь прелестнейшую невесту, буквально ослепляющую свежестью своей юной красоты. Увы, от этой свежести и следа не осталось. Теперь матовая бледность покрывала похудевшие щечки, ярко-голубые глаза уже не блестели веселым огнем. Они казались больше и глубже от широкой тени, окружающей их, а маленький, розовый ротик не раздвигался постоянной улыбкой над жемчужными зубками, а был крепко сжат, придавая всему грустному личику выражение какого-то горького недоумения. Даже роскошные золотые косы, все еще пышным ореолом окружавшие беломраморный лоб, казалось потускнели в эти короткие 12 месяцев. И все же, несмотря на печальную перемену, молодая женщина оставалась очаровательна по-прежнему, и я вполне понимал восхищение, с которым мой Долли слушал ее милую болтовню. "Желтый Ден" прислушивался к разговору с видом цепной собаки, которая и хотела бы укусить, да цепь не пускает. Его косые глаза не переставали пытливо оглядывать нас, отравляя мне все удовольствие свидания с мисс Руфь. Оставаться обедать при таких условиях казалось мне весьма сомнительным удовольствием, и я решился лучше удалиться, извиняясь невозможностью принять любезное предложение хозяек из-за неотложных дел на судне.
   - И рад бы остаться, многоуважаемая миссис Рэчель, - обратился я к почтенной старушке, пы

Категория: Книги | Добавил: Ash (09.11.2012)
Просмотров: 327 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа