Главная » Книги

Нарежный В. Т. - Богатый бедняк, Страница 2

Нарежный В. Т. - Богатый бедняк


1 2

льною. Находящийся теперь в доме Никанора врач Измаил клянется, что он может составить мазь, которую если хотя один раз натереться, то вся тучность моя пропадет мигом, и я сделаюсь также легок и здоров, как был прежде. Однако, к составлению этой мази потребны, между прочим, такие вещи, которых в пашей стороне: отыскать трудно, именно: грачу надобно иметь чип уха от молодого, сильно влюбленного человека. Если ты, милой друг, желаешь добра себе и мне, то дозволь окарнать себя надлежащим образом, а труд сей Измаил берет на себя. Как скоро он привезет сюда то, что у тебя убавит, сейчас пришлю нужную сумму денег, и ты получишь руку прелестной Богомилии. Чего тебе более за такое маловажное лишение! Другие в подобном случае не пожалели б рук и ног. Я жду ответа в надежде, что он согласен будет с моим желанием".
  Ипполит затрепетал от гнева. Ненавистное письмо выпало из рук его; он склонил голову к груди и долго сидел в полубесчувствии. Наконец, мало-помалу пришед в себя, тяжело вздохнул и сказал: "Ах, проклятый человек! не даром пан Иван называет тебя глупым шутом. Возможно ли сделать мне такое предложение? Ах! мог ли я вообразить, что Вирилад столько безрассуден!"
  Он поднял письмо, исщипал его в лоскутки, взял бумаги и написал следующий ответ:
  "Ты для меня очень чуден кажешься, почтенный Вирилад, что вздумал за двадцать пять тысяч злотых торговать у меня такие вещи, которых не намерен я уступить ни за пятьдесят тысяч".
  Запечатав эту записку, он вручил ее Охриму, а сам дал полную волю воображению, строя планы для дальнейшей жизни и - по обыкновению всех, строящих воздушные замки, - ни на чем не останавливаясь. На другой день, когда он только что возвратился с утренней прогулки и, будучи уже хладнокровнее против вчерашнего, смеялся глупости друга своего, Вирилада, желавшего тонким образом превратить его в жалкого урода, Охрим ввел к нему незнакомого слугу, который, поклонись почтительно, сказал: "Пан Никанор желает тебе здравия и просит сегодня к себе отобедать, а пан Вирилад приказал вручить это письмо".
  Ипполит, услыша приглашение Никанорово, покраснел и не знал, что подумать; но, смотря на письмо Вирилада, он почел, что сей старик - с надбавкою некоторой цены на его товар - опять делает прежнее предложение, о котором не мог он вспомнить без смеха и досады, и крепко задумался. Но как Охрим напомнил об ответе, то он развернул письмо и прочел:
  "Советую тебе, друг мой, не отказываться от предложения Никанорова. Посещение твое, может быть, принесет пользу, по крайней мере ни в каком случае не будет вредно. В кладовой моей выбери самое нарядное из моих платьев прежнего покроя, а из конюшни возьми лучшего коня с прибором, ибо, думаю, твой скакун не совсем еще оправился с дороги. Мы все ждем тебя непременно".
  Ипполит восхищался, не зная и сам чему. Но не есть ли уже счастие после пятилетней разлуки - увидеть прелестную Богомилию, быть подле нее, взглянуть ей в глазки и услышать от нее хотя одно слово, и всем этим наслаждаться с позволения отца, который некогда за то же хотел наказать его примерно. Но среди сего восторга он призадумался, вспомня, что по заведенному исстари обычаю, ему следовало бы чем-нибудь подарить слугу за приятное известие, а у него ничего таковского не было. К счастию, ему скоро пришли на мысль афонские редкости: он бросился к сумке, вынул масличный крестик и, подавая слуге, сказал: "Вот тебе, друг мой, для памяти! вещь, конечно, неказистая, но в наших местах очень редкая. Этот крест сделан в Иерусалиме и по уверению преподобных отцов Афонской горы - имеет силу превеликую, так что кто будет носить его на шее, тому нечего уж ничего бояться. Скажи панам Никанору и Вириладу, что я с благодарностью принимаю приглашение и скоро к ним буду". - Слуга принял редкость Ипполитову с благоговением и удалился, а витязь начал готовиться к дороге, оделся в кармазинные шаровары и такую ж черкеску, выложенные по швам золотым снурком; опоясался голубым штофным поясом с серебряными цветами и прицепил саблю с блестящею рукояткой. Конь, выбранный им из числа Вириладовых, разряжен был щегольски; витязь взлетел на него и, сопровождаемый Охримом, пустился к дому Никанора. Всякий догадается, как сильно забилось сердце его, когда вошел он в двери, а еще сильнее, когда приблизился к хозяину и его милой дочери, и он непременно бы смешался, если б не ободрил его веселый взор Вирилада. "Ты, кажется, робеешь, - вскричал он, - ведьмы не турки и не татары и не с тем тебя сюда пригласили, чтоб видеть смиренного отшельника".
  Ипполит понемногу оправился, сделался весел и при каждом взгляде на ласкового Никанора думал сам про себя: "Что за чудо? Тот ли это человек, который за пять лет пред этим столько мне грозил наказанием?" "Мое правило, - сказал Вирилад, - если что доброе можно сделать скоро, того откладывать не должно. Итак, Ипполит, именем почтенного пана Никанора спрашиваю тебя торжественно: так ли ты еще любишь Богомилию, как любил до поездки в землю неверную?" - "Тысячекратно более, - вскричал Ипполит, - любовь моя с каждым днем возрастала и продлится до самой вечности". Тут опустил он руки и потупил глаза в землю. Отец, обратись к дочери, спросил:
  "Ты что скажешь, моя Богомилия?" - "Я привыкла жить по твоей воле", - отвечала она и также потупила прелестные глаза свои. "Итак, Ипполит, - продолжал Никанор, - прими мое благословение. Приложи старание, чтобы дочь моя, сделавшись твоею женою, никогда в том не раскаивалась.
  Господи боже! благослови их, как я благословляю! удели от собственного моего счастия и сделай их счастливыми!" - Ипполит и Богомилия преклонили пред ним колена и облобызали его руки. Оба старика прослезились, и Вирилад, утирая седые усы, сказал: "Не правда ли, друг Никанор, что нет большего счастия под солнцем, как делать других счастливыми?"
  Через неделю торжествовали свадьбу самым пышным образом. Целые шесть дней продолжались пиршества и наконец, по общим законам жизни светской, всем наскучили.
  Гости, проживавшие - по обычаю того времени - в доме Никанора, разъехались, и остался один Вирилад, который также начал помышлять о путешествии. Накануне его отъезда, вечером, Никанор сказал Ипполиту: "Любезный зять!
  теперь тебе застенничать перед нами не надобно. Я знаю, что ты из Туречины не вывез золота, но и то известно, что воротился не с пустыми руками. Покажи-ка нам ту редкость, за которую пан Вирилад давал двадцать пять тысяч злотых, а ты не соглашался взять и пятидесяти тысяч!"
  Ипполит покраснел и потупил глаза. Вирилад, взяв Никанора за руку, с таинственным видом вывел его в другую комнату, где и пробыли около получаса. Наконец Никанор с Вириладом показались. "Ну, Богомилия, - сказал отец, - этот пан сыграл с нами добрую шутку! но так уж тому и быть! Прикажи-ка подать нам добрую сулею волошского; мы хотим провести весело последний день наших праздников". - По его велению было все исполнено.
  Теперь остается сказать несколько слов о дальнейшей участи особ, в этой повести действовавших. Итак, было бы известно, что дела Ипполитовы пошли наилучшим порядком. Он был любим женою нежно и постоянно, а Нпканор отдавал ему справедливость за храбрость, за твердый прав и за покорность к себе во всех случаях.
  Что касается до пана Ивана, то он, по выходе из спальни его Никанора, Вирилада и Измаила, смеялся над глупою их ревностью и нетерпеливо ожидал возвращения своей возлюбленной, предполагая, что она где-нибудь в ближней комнате скрылась до выхода дерзких посетителей. Соскучась ее медлением, он наскоро оделся, шарил по всему дому, но не тут-то было. Он поднял всех слуг и служанок, начали общими силами искать везде, но нигде не находили. Тут пана Ивана взяла одурь. Он уединился в свою спальню и задумался.
  Пока он думает да гадает, скажем, что Лариса, сыграв так удачно назначенную ей ролю, из великолепной спальни пробралась в сад, оделась, взяла под мышку узелок с остальными и сверток со ста злотыми (ибо и их захватить по дороге не забыла) и, перелезши через забор, бросилась на свой хутор, достигла туда благополучно и терпеливо ожидала прибытия домой пана Вирилада, чтобы получить от него остальные двести злотых.
  Пан Иван ничего путного не мог придумать. Он толковал нелицемерно, ибо в одну минуту потерять богатую невесту и почти за ничто подлинно для всякого невесело. До него дошел слух о помолвке Ипполита на Богомилии, и он заскрежетал зубами, поклявшись вечною ненавистью ко всем врагам своим, в числе коих теперь только начал считать первым Вирплада. "Так, проклятой шут, - говорил он, стуча рукою по столу, - беспутная Лариса была не что иное, как орудие твоей хитрости, употребленной к моей погибели!"
  Не смея появиться в домах Никанора и Вирилада и стыдясь показаться на глаза прочим соседним помещикам, чтобы не навлечь на себя насмешек, пан Иван уединился на свой хутор и предался всем излишествам и распутствам.
  Обиженные отцом его дворяне, видя такой беспорядок в делах сына его, со всех сторон бросились с жалобами в полковую канцелярию, требуя возврата имущества, разграбленного Аврамием. В дом пана Ивана присланы нарочные, дабы на месте произвесть исследование; но он и тут не хотел опомниться, да правду сказать - было уж и поздно. Он начал забываться и скоро слег в постелю. Кровь взяла превратное течение, ни один член тела не действовал, как должно, и наконец разрушительный перст смерти коснулся его сердцу, когда оно билось в груди только двадцать семь лет. Таков был конец развратного человека, не злого от природы, но избалованного счастием и излишнею потачкою преступного отца его. Все имение его, приобретенное разного рода неправдами, по определению Войсковой канцелярии, отобрано к прежним владельцам.
  Обратимся к Ларисе. В первый раз, когда Вирилад, по окончании свадебных праздников в доме Никанора, осматривал свой хутор, то, навестив Ларису и вручив ей обещанные двести злотых, сказал: "За услугу твою! Если ж ты выберешь жениха по мысли - да кажется давно и пора - то я не поскуплюсь дать приличное приданое". - "Ах, - отвечала Лариса, потупя глаза в землю, - давно уже подбивается ко мне шляхтич Филумен, недалеко отсюда кочующий, ибо его хату не иначе назвать можно, как цыганским шатром, сквозь который пробиваются дожди и ветры. При всем его трудолюбии и умеренности он едва может прокормить себя и одного старого работника с женою. Где ему содержать жену, родившуюся и взросшую в Полтаве, а теперь живущую во всяком довольстве!" - "А если он обзаведется порядочною хатою, - сказал Вирилад, - и в возможности будет пристойно прокормить жену свою, разумеется, неприхотливую, согласишься ли ты выйти за него замуж?" - "О! это дело другое, - отвечала Лариса, перебирая на руках пальцы, - надо же когда-нибудь себя пристроить; мне уже двадцать пять лет!" - "Хорошо ж, - сказал Вирилад, - мы об этом подумаем". Они расстались, и в тот же час послан нарочный к Филумену с приглашением пожаловать поутру на другой день к пану Вириладу.
  Филумен не знал, что должен думать о такой небывальщине, но как не послушаться знатного, богатого пана? С вечера еще начал он приготовляться, чтобы с подобающею честью предстать на свидание.
  Поутру наш шляхтич, облачась в прародительскую одежду различных цветов, побрел к дому Вирилада. Он недолго дожидался в передней; его представили к хозяину, сидящему за завтраком. После некоторых приветствий гость приглашен разделить трапезу, на что охотно и согласился.
  По окончании оной Вирилад сказал: "Когда хочешь, чтоб я сделал для тебя некоторую пользу, то будь откровенен со мною, как с духовным отцом. Отчего ты так беден?" - "Беден? у меня каждый день есть хлеб, соль, сировец [Весьма кислый квас. (Примеч. Нарежного.)] и какие хочу огородные овощи". - "Но твоя хата похожа на вершу!" "Ее строил мои прадед, так мудрено ли походить ей даже на сети. Дед мой, конечно, мог бы починить обветшалости, ибо их было немного, но потому, что предварительно уже завещал сыну своему сделать нужные поправки, не хотел того делать; отец мой хотел было приступить к выполнению завещания отцовского, но не мог, так увеличилась ветхость; про меня ж и говорить нечего, мне остается только молить бога о ниспослании возможности построить новую хату, а в противном случае о даровании терпения замерзнуть в старой при первом хорошем морозе". - "Не намерен ли ты жениться?" - "Почему бы и не так! Но какая жена захочет есть один хлеб с солью". - "Но если твоя невеста будет девушка не дурная, разумная, работящая, то я берусь быть сватом и кое-чем наделю вас, так что жена твоя не будет довольствоваться одним хлебом и сировцем". - "Ах! я знаю точно такую девушку, разными знаками объявлено о любви моей, но она, кажется, с намерением меня не понимает, и я не смею ни слова сказать о моих чувствованиях". - "Не Ларисою ли называется эта прелестница? Не на хуторе ли моем живет она?"
  Филумен оторопел, покраснел, вздохнул и не отвечал ни слова. В эту минуту вошел Ипполит, приехавший навестить своего друга. К великому неудовольствию шляхтича, Вирилад в самом забавном виде представил о любви его к Ларисе и о затруднении склонить эту красавицу из настоящего дома перейти на жительство в вершу. "Впрочем, - прибавил он, - если жена неприхотлива, то, любя мужа, почему не может насыщаться одним хлебом с солью, запивая сировцом?"
  Помучив бедного любовника довольно времени, так что пот лился со лба его градом, Ипполит сказал: "Лариса столь недавно пред этим услужила одной ближайшей моей родственнице, а в лице ее и мне, что я обязанностью считаю, как скоро выберет себе путного жениха, подарить им молодого дюжего работника с женою и сверх того пять сот злотых. Я более для того сюда и приехал".
  "И я много обязан Ларисе за выучение пяти моих девок искусствам, - молвил Вирилад, - а чтоб ей за сие отблагодарить, ибо я не могу терпеть, чтоб оставаться в долгу, с кем могу расплатиться, - то при выходе ее за тебя замуж подарю участок земли, граничащий с твоим поместьем, и пару дородных волов, а сверх того на место твоей верши построю на удобном месте порядочное людское жилище. Теперь беги к Ларисе, объяви ей наши условия, и как скоро она будет согласна, то сегодня же оба приходите сюда".
  Лишнее будет сказывать, с каким восторгом любовники приняли это предложение, с какою благодарностью пришли к своим благодетелям и со слезами умиления пали пред ними на колена. Вирилад поднял Ларису, а Ипполит Филумена. Вирилад сказал: "Дети! будьте всегда честны, трудолюбивы, охочи помогать, кто беднее вас, убегая своекорыстия, наглостей и обид против слабейших, и тогда господь бог и добрые люди вас не оставят. Пока не отстроится для вас небольшой домик, а для челядинцев ваших уютная хата, ты, Лариса, останешься здесь, а ты, Филумен, в доме моем на хуторе. Завтра получишь ты обещанные паном Ипполитом деньги. На одну половину постарайся изготовить все нужное для себя, для дому и для хозяйства, а другую припрячь на всякий случай".
  Через месяц все было готово. В конце землицы, подаренной Вириладом Филумену, на небольшом холме выстроен простой, но прочный красивый домик; несколько пониже большая хата, и все обнесено плетневым забором; на конечной покатости холма и частию на лощине насажен изрядный садик и отведено место для огорода. Тогда Филумен и Лариса сделались мужем и женою. На свадьбе их присутствовали Никанор с дочерью и зятем и Вирилад со всем своим семейством. По окончании праздника Никанор сказал: "Мы все теперь веселы, и кажется - счастливы; но кто имеет право на большее счастие? Я счастлив тем, что вижу дочь свою счастливою; Богомилия тем, что, избавясь распутного жениха, досталась достойному; Ипполит тем, что любя страстно, законно владеет предметом любви своей; Лариса тем, что нашла приютное убежище на всю жизнь свою; Филумен тем, что из нищего шляхтича сделался настоящим шляхтичем. Но каждый из нас кому обязан своим счастием? Без прекословия, Вириладу! Итак, не есть ли он благополучнейший человек из всех нас, и даже из всех, нами знаемых?" ПРИМЕЧАНИЯ: БОГАТЫЙ БЕДНЯК
  Повесть практически не привлекла внимания критики. Рецензент журнала "Благонамеренный", разбирая "Новые повести", лишь мельком упомянул о юморе и натуралистических излишествах. Мастерство Нарежного в изображении нравственной физиономии провинциального дворянства, его семейно-бытового уклада, грубого невежества, бессмысленных интересов, заполняющих пустоту его жизни, осталось вне поля зрения критики.
  Стр. 141. ...война с безбожными агарянами. - Агарянами называли вообще мусульманские народы; здесь речь идет о турках.
  ...запишись охотником... - т. е. добровольцем.
  Стр. 147. ...египетской работы... - Египетская работа - синоним тяжелого рабского труда. Восходит к Ветхому Завету (Пятикнижие Моисея), где повествуется об изнурительном труде евреев на строительстве столицы Египта города Рамзеса.
  ...чтобы ни один убогий Лазарь не был прогнан от ворот моего дома. - Имеется в виду евангельская притча о богатом и Лазаре (Лука, XVI; 19 - 31), согласно которой нищий Лазарь лежал у ворот дома богача и желал напитаться крошками со стола его.
  Нарежный В. Т.
  Н28 Избранное, Сост., вступит, статья и примеч.
  В А. Грихина, В. Ф. Калмыкова. - М. Сов. Россия, 1983. - 448 с., ил., 1 л. портр.
  Русский писатель Василии Трофимович Нарежный (1780 - 1825) продолжал традиции русских просветителей XVIII века, писателей сатирического направления Новикова, Фонвизина, Радищева, одновременно он был основателем той художественной школы, которая получила свое высшее развитие в творчестве великого русского писателя Н. В. Гоголя. В. Т. Нарежный - автор острых, разоблачительных нравственно-сатирических романов "Российский Жилблаз, или Похождения князя Гаврилы Симоновича Чистякова" (1814), "Бурсак" (1824), "Два Ивана, или Страсть к тяжбам" (1825)
  Книгу составляют произведения писателя, характеризующие этапы развития его художественного мастерства ранние предромантические "Славенские вечера" (цикл новелл из истории Древней Руси), более зрелые сентиментальные "Новые понести", а также последний антикрепостнический роман писателя "Гаркуша, малороссийский разбойник".
  4702010100-141
  Н -------129 83
  М-105(03)83
  Василий Трофимович Нарежный
  ИЗБРАННОЕ
  Редактор Э. С. Смирнова
  Художественный редактор Г. В. Шотина
  Технические редакторы Р. Д. Каликштейн, И. И. Капитонова
  Корректоры Л. В Дорофеева, Н. В. Бокша
  

Другие авторы
  • Твен Марк
  • Лондон Джек
  • Зарин Ефим Федорович
  • Подкольский Вячеслав Викторович
  • Вишняк М.
  • Колычев Василий Петрович
  • Ширяевец Александр Васильевич
  • Дашкевич Николай Павлович
  • Чехов Михаил Павлович
  • Мусоргский Модест Петрович
  • Другие произведения
  • Воровский Вацлав Вацлавович - Общественный декаданс
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Насущные потребности литературы
  • Островский Александр Николаевич - А. Н. Островский: биографическая справка
  • Гончаров Иван Александрович - Обыкновенная история
  • Кирпичников Александр Иванович - Гауф
  • Боборыкин Петр Дмитриевич - Жизнерадостный скептик
  • Мусоргский Модест Петрович - Дарственные надписи В. В. Стасову
  • Герцык Аделаида Казимировна - Стихотворения 1907-1909 годов, не вошедшие в сборник
  • Куприн Александр Иванович - На разъезде
  • Яковенко Валентин Иванович - Джонатан Свифт. Его жизнь и литературная деятельность
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (20.11.2012)
    Просмотров: 283 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа