Главная » Книги

Зозуля Ефим Давидович - Последний герой романа

Зозуля Ефим Давидович - Последний герой романа



Ефим ЗОЗУЛЯ

Глава XXIV. Последний герой романа

  

I

  
   Редакция журнала "Огонек", того самого, номер которого купил Куковеров в Златогорске и перелистывал на улице, находится, как известно, в Москве. Помещение редакции состоит из ряда комнат, в которых работают разнообразные отделы журнала. Посетители принимаются в определенные часы и удовлетворяются всевозможными справками.
   В начале июня, в двадцать четвертую неделю печатания коллективного романа, в горячий полдень, когда солнце разлеглось в синем небе, как в саду у отца, широко разбросав золотые руки и ноги, в редакцию явился плохо одетый человек, чрезвычайно взволнованный.
   Его лицо было, точно пригородный огород капустными листьями, густо утыкано гримасами вежливости, любезности и необычайной предупредительности. Извинившись, что он пришел не в часы, предназначенные для приема посетителей, он, задыхаясь, попросил все же разрешения переговорить с секретарем.
   В комнате секретаря, усевшись и отчаянно вздохнув - вздохом человека спасенного после океанской бури с затонувшего корабля, вытащенного на берег и напоенного коньяком, - спросил:
   - Скажите, пожалуйста, товарищ, как вы смотрите на пожары, происходящие в Златогорске?
   - Мы считаем их бедствием, - ответил не задумываясь секретарь.
   - Бедствием?!
   - Да, бедствием.
   Из левого глаза посетителя бенгальской ракетой выстрельнул длинный луч надежды и завернулся на конце вопросительным щупальцем. Из другого глаза параллельно заструилась умоляющая муть.
   - Бедствием?!
   - Да, бедствием, - повторил секретарь. - Если принять во внимание, что погибло столько имущества и что все это - советское добро, то, знаете ли, прямо становится жутко.
   - Жутко?!
   Несчастный от нервности начал глотать слюну и не мог остановить этого занятия. Затем он вытащил из карманов большие красные руки и стал тереть их друг о дружку.
   - Вы говорите - жутко? Значит, вы отдаете себе отчет в размере бедствия? - выговорил он, все еще глотая.
   - Еще бы... Мы сейчас заняты главным образом тем, чтобы найти виновных и чтобы эти пожары, наконец, прекратились.
   - Прекратились?!
   Бенгальский луч из глаза посетителя еще более удлинился, а умоляющая муть стала мерцать, как пожар сумасшедшего дома в Златогорске.
   - Значит, вы хотите, чтобы эти пожары прекратились?
   - Естественно. А что вы можете предложить в этом отношении? Кто вы, гражданин?
   - Я, - ответил посетитель, - я... моя фамилия Желатинов. Я - член московской ассоциации изобретателей.
   Тут из глаз Желатинова исчезли и бенгальский луч, и умоляющая муть, - все это исчезло и остался один болезненный блеск, какой бывает у людей, когда они очень боятся, что их перебьют, не дослушают и прогонят раньше, чем они успеют сказать самое важное.
   Он быстро встал со стула, неуверенно простер вперед руки, беспомощно открыл рот, полувысунул язык. Человек заметался, засуетился, оглянулся на дверь, скомканно спросил: "Можно запереть ее"? но не запер, а опять уселся и опять встал и, путаясь, быстро заговорил, сам себя перебивая и рассыпая во все стороны с измученного лица, как балерина цветы в заключительном танце, все свои гримасы вежливости и любезности:
   - Вы понимаете... Эх, если б вы знали... Вы только послушайте, послушайте до конца... Умоляю - выслушайте... Я хочу сказать, я...
   После отлетевших улыбок и гримас любезности что-то еще отлетало и отваливалось от этого лица, - половины уже совсем не было, а от другой половины все продолжали отлетать куски.
   Сразу стало ясно: это был глубоко несчастный человек.
   - Успокойтесь, в чем дело? - ласково спросил секретарь. - Отчего вы волнуетесь?
   Этого простого вопроса, сказанного, правда, участливым тоном, было вполне достаточно, чтобы все отлетевшие куски лица опять прилетели на свои места, а из левого глаза опять выстрельнул луч надежды.
   - Спасибо, спасибо. Сейчас, сейчас. Понимаете... Понимаете... Я могу прекратить пожары! Все пожары!! В одну секунду! Нет больше пожаров! Кончено!
   Он нагнулся, втянул голову в плечи, закрыл глаза и зашипел:
   - Выпишите мой огнетушитель.
   И секретарь видел, как красный его кулак бухнулся об его грудь.
   - Мое изобретение! Выпишите! Выпишите! Прошу!!
   В это мгновенье открылась дверь и вошел Корт, начальник златогорской милиции, в сопровождении одного из деятелей московской милиции. Решительным шагом оба направились к посетителю и заявили ему, что он арестован.
   - В чем дело? - спросил секретарь, поднимаясь из-за стола.
   Деятели милиции выражением лиц отчетливо показали, что они могли бы не давать ответа в данном случае в своих действиях, но в виду важности дела и широкой его общественности они ответили:
   - Мы следим за этим гражданином несколько дней. Его поведение крайне подозрительно. Он не только читает роман "Большие пожары", но и изучает его. У него дома обнаружены все номера журнала, в которых печатается роман, и всюду, где говорится о пожарах в Златогорске, пестрят всевозможные значки, подчеркивания и непонятные, явно шифрованного характера, знаки. Мало того, этот гражданин ходит по всем пожарным командам, ходит по всем учреждениям, имеющим отношение к пожарному делу, и даже посылает телеграммы в Златогорск с запросами о размерах пожаров, их количестве и прочем. Нам нужно выяснить, какое отношение имеет сей гражданин к златогорскому бедствию.
   Изобретатель смотрел на деятелей милиции непонимающим взглядом шахматиста, которому в самом трудном положении перед победой над крупным противником суют мармелад или говорят о погоде. В узких глазах его стоял коричневый дым недоумения. Он смотрел на них, как человек, не спавший пять суток, уснувший мертвым сном и нелепо разбуженный для того, чтобы спросить у него, который час.
   Насмотревшись вдоволь, он подошел к ним и махнул перед их лицами рукой, точно командующий на параде:
   - Слушайте, так же ничего не выйдет, - сказал он. - Ведь так же невозможно! Я уже три года хожу с планами и чертежами и не могу добиться, чтобы мое изобретение испробовали! Самая чудовищная волокита стоит на нашем пути, на тяжком пути изобретателей. А в довершение всего еще вы за мной ходите! Стыдно! Ну, конечно, я ходил по пожарным учреждениям и буду ходить. Ведь я же изобретатель! А что такое изобретатель без настойчивости?! Я читал роман и делал значки. Верно, но я ведь хочу прекратить пожары в Златогорске и, если вы мне поможете, это будет сделано. Что же преступного в том, что я изучал условия возникновения пожаров в этом злополучном городе?! Оставьте меня в покое! Меня уже три года измучили всякие инстанции, проверяющие мое изобретение и никак не могущие его проверить и испытать.
   Изобретатель вдруг вскочил, взглянул на печку, на шкаф с рукописями и крикнул:
   - Хотите, я поставлю здесь свой огнетушитель, подожгу редакцию, и пожар немедленно прекратится?!
   Секретарь подумал и спокойно сказал:
   - Спасибо, не стоит. Лучше давайте придумаем что-либо насчет Златогорска.
   Корт отозвал в угол московского деятеля милиции и стал в чем-то убеждать его. Секретарь обдумывал трудное положение и поглядывал на изобретателя. А изобретатель вытянул из кармана план Златогорска, быстро развернул его, положил на стол и стал водить по нему спичкой, шепча что-то и заглядывая в свою записную книжку.
   Но какой-то перелом произошел. Где-то зримо утвердилась победа изобретателя. Несчастье упало с него с быстротой платья с плеч трансформатора. Он стал спокойнее. Он выпрямился, его голос стал увереннее, и властные нотки зазвучали в нем. Он занимал без боя, точно в уличной борьбе, угол за углом. Не прошло и двух-трех минут, как он - уже с жестами равного собеседника - говорил, даже приподнимая плечи от удивления перед непонятливостью своих собеседников:
   - Ну, чем вы рискуете? Не понимаю! Вы можете меня под любым конвоем отправить в Златогорск. Все мои огнетушители могут быть готовы через две недели. Вы можете меня держать в Златогорске под неусыпным наблюдением. Мне нужно только расставить в домах мои огнетушители, и потом пусть Струк, и сам дьявол жгут, как хотят, дома. Пускай поджигают всеми средствами - гореть не будет! Если при моем огнетушителе будет хотя бы один пожар, - расстреляйте меня! Пожалуйста! Высшая мера социальной защиты! Ничего не имею против.
   И Желатинов молодцевато, даже чуть-чуть подпрыгивая, прошелся по комнате.
  

II

  
   Конечно, можно было все сделать без шума. Но это не удалось. Приезд Желатинова в Златогорск был заметен. Его встретили на вокзале. Берлога попытался получить у него интервью. Его окружили вниманием и почетом, имевшим, может быть, целью помешать в чем-либо. И, по-видимому, Желатинов это понял. Гримасы любезности, предупредительности и вежливости опять закрыли его лицо непроницаемой путаницей. Он кивал головой, произносил невнятные слова, но думал об огнетушителях. Они прибывали в Златогорск небольшими частями, - на этом настаивал Желатинов, - и он немедленно расставлял их сначала по наиболее ценным и важным учреждениям Златогорска, а затем по обыкновенным жилищам.
   Приблизительно с этого времени в Златогорске и начало наблюдаться странное явление: кто бы вечером ни подходил к окну - он пожаров больше не видел. Даже если выходили на улицу и смотрели в обе стороны, то и в этом случае пожары не бросались в глаза. За городом тоже не видно было полыхавшего над Златогорском пламени. Всем даже до некоторой степени стало не по себе. Наступила та скука, какую тайно ощущает в себе человек, когда тревожное событие внезапно сменяется порядком и тишиной.
   Все были точно смущены чем-то. Куковеров подходил к окну своего номера в гостинице, смотрел внимательно и разводил руками от глубокого удивления: пожаров не было. Берлога, освобожденный из сумасшедшего дома, бегал по всему городу, стараясь найти хоть какой-нибудь пожар. Просто даже неудобно было: в хронике газеты было все, что угодно, кроме пожаров. Пожаромания заметно овладевала Берлогой, и его товарищи, в связи с этим, уже серьезно подумывали о психиатрической лечебнице для переутомившегося Берлоги. Старик Струк внезапно умер, успев, однако, написать путаное завещание с целым рядом совершенно непонятных параграфов. Дина Каменецкая поступила на службу в качестве машинистки и с первой же недели подняла, как говорят сейчас, бузу из-за спецодежды. Учитель Горбачев, с лица которого в уголовном розыске так ловко стянули бороду, уединился и стал отпускать бороду по-настоящему. Какую цель он преследовал этой мерой, конечно, неизвестно было, так как прошлое у него было, несомненно, темное, но ясно, что делал он это для посильной самозащиты. Корт, ездивший в Москву и вернувшийся в Златогорск вместе с Куковеровым, выписал научно-технический журнал "Хочу Все Знать", чтобы там прочесть что-либо о новых изобретениях советских изобретателей и, в частности, об изобретении Желатинова. Читал он много и добросовестно, журнал получал аккуратно, но об огнетушителях Желатинова ничего не было. Как хороший читатель, он послал в редакцию запрос, почему ничего не напечатано о таком ценном изобретении, на что получил ответ не от журнала, а от ассоциации советских изобретателей, куда корректная редакция "Хочу Все Знать" переслала без замедления запрос своего читателя. Ассоциация ответила Корту, что изобретение Желатинова еще находится в разных инстанциях, от которых зависит введение огнетушителей в жизнь. Ассоциация в конце письма выражала уверенность, что, вероятно, через год - два судьба изобретения уже будет известна. Корт прочитал это письмо, задумался, пожал плечами и махнул рукой. Человек он был маленький, и ничего больше сделать не мог.
   В сравнительно короткое время огнетушители системы Желатинова появились во всех домах Златогорска и даже на пароходах. Когда стало ясно, что Желатинову в Златогорске больше делать нечего, Куковеров как-то приехал к нему, чтобы намекнуть, что он может не задерживаться и вернуться в Москву - почему-то Куковеров об этом очень заботился.
   Но Желатинов и сам собирался это сделать, при чем его творческая выдумка и здесь нашла себе достойное применение.
   В Златогорске, как известно, находится огромная ватная фабрика. Войдя в тесный деловой контакт с красным директором этой фабрики, Желатинов сумел получить сделанные по особому заказу рыхлые ватные квадраты. При помощи этого недорого стоящего материала и тонко вибрирующих спиралей, опускающихся в фтористо-водородную и еще другие - восьми сортов - кислоты, Желатинов изобрел изумительный аппарат, который, несомненно, станет настольной принадлежностью большинства советских учреждений: неслыханный аппарат механически сокращал штаты. В основу его была заложена конструкция обыкновенного арифмометра, в котором, однако, был сделан извилистый вырез, через который в процессе работы аппарата проходили списки личного состава.
   Это свое второе, не менее важное и полезное, изобретение Желатинов отвез тоже в редакцию.
   Изобретатель, уже более уверенный, менее смущающийся, значительно пополневший и выровнявший на лице своем все морщины и впадины, в которых, как сумерки в долинах, стояла настороженная вынужденная вежливость, более спокойно предложил секретарю первую пробу нового изобретения произвести на персонажах коллективного романа "Большие пожары":
   - Я нахожу, - сказал он между прочим, - что штаты персонажей вашего, несомненно интересного, романа необычайно разрослись. Это вполне понятно. Это обычное явление. И в этом нет беды - мой аппарат совершенно безболезненно сократит нужное количество героев этого предприятия...
   При испытании огнетушителя Желатинова в редакции требовалось, как помнит читатель, редакцию поджечь, от чего секретарь отказался. Для испробования второго изобретения Желатинова никаких жертв не требовалось, и секретарь, разумеется, согласился.
   Составив наскоро список персонажей романа, Желатинов сунул его в извилистую щель. Аппарат тихо застучал, издавая плачущие звуки и чуть-чуть побрызгивая по сторонам кислотой.
   Минут через двадцать из другого конца гениального аппарата выполз помятый и смоченный кислотами список, на котором, однако, четко видно было, кто сокращен из числа действующих лиц романа.
   Правда, аппарат был еще далеко не усовершенствован - несомненно, что квалификация его работы поднимется по мере совершенствования. Но пока было все же сокращено за ненадобностью довольно большое количество народу: сокращена была Дина Каменецкая, служащие редакции, Берлога и его приятель, вся пожарная команда Златогорска, ни разу не упоминавшаяся в романе, несмотря на то, что в каждой главе было не меньше одного пожара, - значит, она была явно бесполезна; сокращен был также учитель Горбачев, неизвестно для чего носивший приставную бороду и пробовавший запустить новую, настоящую, Корт и многие другие.
   К сожалению, аппарат, как видит читатель, сокращал главным образом маленьких работников, начиная с машинистки. Но такова уж, повидимому, психология всякого сокращения. Так сокращают люди, так сокращают и машины.
  

Другие авторы
  • Тан-Богораз Владимир Германович
  • Морозов Михаил Михайлович
  • Погосский Александр Фомич
  • Кованько Иван Афанасьевич
  • Мориер Джеймс Джастин
  • Голиков Владимир Георгиевич
  • Матюшкин Федор Федорович
  • Немирович-Данченко Василий Иванович
  • Циммерман Эдуард Романович
  • Трофимов Владимир Васильевич
  • Другие произведения
  • Кутузов Михаил Илларионович - Письмо М. И. Кутузова П. М. и М. Ф. Толстым об отступлении армии Наполеона из Москвы по Смоленской дороге
  • Соловьев Сергей Михайлович - История России с древнейших времен. Том 9
  • Сологуб Федов - Королева Ортруда
  • Аксаков Иван Сергеевич - Аксаков И. С.: биобиблиографическая справка
  • Скалдин Алексей Дмитриевич - Т. Царькова. "...Нить блестящая тонка"
  • Флобер Гюстав - Искушение святого Антония
  • Бунин Иван Алексеевич - Воды многие
  • Дельвиг Антон Антонович - Макбет. Трагедия Шакспира. Из соч Шиллера
  • Жуковский Василий Андреевич - Жуковский В. А.: Биобиблиографическая справка
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Агата
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
    Просмотров: 290 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа